Если ознакомиться с характеристиками произведений-финалистов на сайте премии, в глазах неминуемо зарябит от постоянного упоминания того, что сочинение такое-то сочетает в себе признаки всех жанров разом и вдобавок, подобно роману Пелевина, является совсем не тем, чем кажется на первый взгляд. Конечно, синтетический жанр в наше время весьма популярен, равно как и произведения-обманки-перевёртыши, но трудно представить, что на российских просторах не появляется других романов. А разве не удивительна постоянная слабость к произведениям скорее литературоведческим, чем художественным?
Сомнение в объективности «раздачи слонов» в рамках самой крупной не государственной, но, если так можно сказать, лоббируемой государством литературной премии может возникнуть уже на уровне «оценщиков». Ни для кого не секрет, что, несмотря на большое жюри (около 100 человек), состоящее из литераторов, деятелей культуры, научных работников, журналистов и предпринимателей, «длинный список» премии тем не менее формируется по мнениям совета экспертов, состав которого не меняется год от года. Пристрастие жюри к авторам либо столичным, либо уже давно и плотно эмигрировавшим заметно до такой степени, что становится удивительно: неужто книги пишут только в Москве и в заграничных далях?
А поскольку это не так, то кому и зачем нужно с таким упорством год от года внушать публике обратное и выдавать награды литераторам из узкого круга, провоцируя шуточки на тему «бутовского полигона» в честь заместителя главного редактора «Нового мира»?
Елена СЕМЁНОВА
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Проблема непринуждизма
Литература
Проблема непринуждизма
ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ
Лев ПИРОГОВ
У Пашкова давали «Большую». Как водится, не тому. Виктор Топоров, Ольга Тимофеева, Майя Кучерская, Андрей Немзер – лучшие умы посетовали: нет, дескать, у Павла Басинского того огонька в глазах, без которого, кхм… То ли дело у Быкова в «Окуджаве» и «Пастернаке»! То «Пастернак посмотрел в окно», то «Окуджава посмотрел в окно». Огонёк!.. Исследовательская оригинальность! Такой книге и давать было не стыдно. А тут…
И в самом деле. Помнится, года полтора назад, когда Павел рассказывал мне о работе над этой книгой, огонёк был. Исследовательская оригинальность на тот момент значилась такая: «открыть» факт примирения Толстого с Церковью. Представляете? Революция в толстоведении, решение вековой проблемы, адаманты слёз в бородах.
Но книга получилась совсем не об этом. Не о том, какой автор заинька, как много мыслей у него в голове. О том, как, вероятно, было на самом деле.
Это и вменяется теперь лауреату в вину.
А вышло бы по-другому – другое вменялось бы. Дело не в Басинском и его книге. Дело в общем ощущении от премии: «Что-то не то».
Задумчиво полощем рот дорогим вином.
Кабы не уверенность, что в таких приличных местах не обманывают, можно было бы сказать «вода, разбавленная мочой». Примерно такую мысль деликатно, как ежа или ворованный кошелёк, перебрасывают друг другу критики, побывавшие надысь у Пашкова.
В самом деле, зачем существуют премии? Затем, чтобы в условиях, когда книг стало так много, что их никто не читает, отбирать наименее ненужные, так сказать. «Большая» трудится над этим вопросом уже пять лет. Так какие же пять книг рекомендуют нам с вами взять на необитаемый остров?..
Смешно, да.
«Так ведь других нет!» – с горячностью возразит иной михаил бутов, и я опять соглашусь: какая модернизация, такая десталинизация, какое время, такие песни. Возьмём на остров пару лишних лопат. И всё же. Что случилось в этом году?
Ведь терпели же, когда побеждал халтурный «Асан» (за пару дней до объявления результатов голосования к нам в редакцию позвонила девочка-пиарщица: «Хотите интервью с Владимиром Маканиным, который послезавтра получит «Большую книгу?» Понабрали дур.) Терпели, когда премия расходовалась на попытки хоть как-то растрясти астрономический тираж «Даниэля Штайна…» Улицкой (домохозяйки думали, будет по-честному, про любовь, а там оказалась сплошь пропаганда ценностей; неликвидного Штайна приходилось сжигать ночами во дворах обер-канцелярий в Спасоглинищевском и на Малой Бронной). В общем, все четыре года терпели, проявляли классовую буржуазную сознательность.
А тут вдруг терпение треснуло, почему?
Poshlost’.
Очевидцы говорят, церемония на сей раз особенно удалась по этой части. Чуть ли не голые с селёдочными хвостами в задах летали на верёвках над сценой. Конферировавший диво дивное театровед Швыдкой заигрывал с публикой: о, сколько телекамер чудных… Дэушк в первом ряду, а, дэушк в первом ряду! Не ссорьте меня с Сысуевым! (Или Сысоевым, не помню, с олигархом, видать, каким-то.)
Вот, пожалуй, этот непринуждизм и разозлил всех. Эта атмосфера междусобойчика. Таки вы понимаете теперь, что «Большая книга» – это хорошее дело хороших людей?
Ну да всегда так и было.
Им что ни попадись в руки – сразу превратят в «хорошее дело».
И рассуждать о том, что следовало бы пошумней наградить Пелевина, раз уж подросткам нравится, или Сенчина, продемонстрировав секретный русский характер, – это всё равно что гадать по лягушачьим кишкам, будет ли дождь.
Не будет.
Каждый из этих людей в отдельности вовсе не так плох, среди них мало законченных негодяев. Но всё, что они делают, собравшись вместе… Это, разумеется, не «эффект толпы», но что-то похожее. Улыбнуться, лизнуть, предать. Отклячить задик в поклоне, сочувственно заохать, вовремя отвернуться, не подать руки, ускользнуть. Странно даже, что из этого «микросоциума» ещё что-то выходит, что-то пишется.
Впрочем, знающие говорят, всегда так было. При Советах даже и хуже – у нынешних-то хоть деньги смешные, а там… В общем, убивали людей.
И, как водится, о приятном. Нынешнюю церемонию «не почтили присутствием» сразу трое писателей: Олег Павлов, Борис Евсеев и занявший третье место Виктор Пелевин (любопытно, лишат ли его за неуважение денежной премии, а если нет, примет ли он её). В номинации «Честь имею» победа досталась Чехову. (Интересно, а он бы пришёл?)
Думается, из «непочтивших» следует составлять специальный синодик, чтоб не перезабыть. Скоро их будет больше (жизнь-то движется к лучшему).
А если вспомнить, что «Большая книга» доставалась уже за Пастернака, за Алексея Толстого, Солженицына (и Солженицыну), а теперь вот за Льва и – Чехову, выстраивается какая-никакая политика, какой-никакой сюжет.
Будут ли давать Достоевскому? Или нет – учитывая историческую бесперспективность его воззрений на польский вопрос?..
Будут ли давать за Белинского (в следующем году двести лет, время не ждёт) или мелковат?
Скандалы, расследования, интриги…
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Во славу Первопрестольной
Литература
Во славу Первопрестольной
МОСКОВСКИЙ
ВЕСТНИК
«ЛГ» всегда тепло откликалась на выход её книг. Вот лишь небольшой их список: «Московские загадки», «Страна Маросейка», «Московские тайны: дворцы, усадьбы, судьбы», «От Великой княгини до Императрицы», «Литературные легенды бульварного кольца», «Призрак Виардо, или Несостоявшееся счастье Ивана Тургенева», «Москва – столица»…
Профессор, доктор исторических наук, кандидат искусствознания Нина Михайловна Молева – одна из самых известных сегодня москвоведов, умеющая ярко и занимательно оживить давно миновавшие события из истории любимого нами города. Она вместе с нами всегда в гостях у москвичей прошедших времён, с их искусством, музыкой, театром и, конечно же, литературой, живой речью, позволяющей услышать давно смолкнувшие голоса. И читатель неизменно верен ей за искусное и доскональное сплетение разнообразных сюжетов, касающихся и особенностей жилья, многих замечательных зданий, церквей, дворцов, и вполне рядовых жилищ. Улицы, площади, речки, пруды, парки обретают на страницах книг Нины Молевой своё отражение и вторую жизнь. И вместе с читателями «ЛГ» мы поздравляем Нину Михайловну со славным юбилеем, желаем ей доброго здоровья и новых увлекательных повествований о нашей Москве!
