— До нирванны высоко, до диеты далеко. Погрязнем в оковах сансарры — ублажим инстинкты дарами плотского бытия. — Я выставила ликер и села.
Лерка, довольно успешно делавшая актерскую карьеру на ролях отрицательных героинь, никак не хотела переходить от юных стерв к возрастным, характерным. Посему родив Дашу, время воспитанию особого не уделяла и теперь эта шестнадцатилетняя наглая «роза» пыталась прибрать мать к рукам, постоянно подчеркивая имеющееся взаимонепонимание и конфликт поколений. Впрочем, Лера не падала духом, на разногласиях с дочерью не зацикливалась, отмахиваясь: «- да я же была точно такая!» Только я знала, каких энергетических затрат стоит порой ее упрямый оптимизм.
Я сделала паузу, ожидая продолжение критики подрастающего поколения, но Лера резко сменила тему.
— Как продвигается роман с Блиновым? После финта с апрельским банкетом стоило бы обратить внимание на чрезмерную носатость и лишний вес твоего разведчика, — ужалила подруга, мое увлечение Блиновым не одобрявшая.
— Это у кого нос?! — изумленно распахнула глаза я. — Не развенчивай идеалы, дорогая. Он чрезвычайно хорош. Мужчина магического обаяния. И совершенно не виноват, что мне не довелось осчастливить первоапрельский праздник своим присутствием.
— Разумеется не он повесил милейшую критикессу. Ну и не ее нежная возлюбленная. Здесь не надо быть мисс Марпл. — Лера глянула на меня и поморщила носик: — Понимаю, Помидорина, будешь молчать как партизан. Ведь у вас, с этим Джемсом Бондом, кажется, наклевывается роман?
— Абсолютно ничего не наклевывается. Мы просто друзья.
Я не солгала. Виктор Блинов — Депардье, мой опекун и советчик частенько навещает офис Домоправительницы в поздние часы вечерних дежурств. Мы пьем кофе, обсуждаем очередные публицистические передачи, а заодно — сплетничаем, пользуясь составленными мною характеристиками жильцов. Наверно, у специалистов разведывательных служб этот процесс называется обменом информации. Мне же мерещатся дружеские студенческие посиделки с ощущение нерушимого братства, самоотверженности, душ прекрасными порывами… В общем «товарищ, верь!».. Увы, только товарищ. Столь мощно начавшаяся лирическая тема наших отношений заметно увяла. Уверена, не без влияния супруги — мадам Блиновой.
Во время разбирательств после первоапрельского происшествия, Блинов все же улучил момент упрекнуть: — В квартире убитой вы оказалась в 21. 30. Это значит, уже пол часа я напрасно ждал даму в золотистом платье средь шумного бала. Жаль, что вы пренебрегли приглашением… Во-первых, не влипли бы в противнейшую историю, во-вторых… Мне было так обидно, словно школьнику на неудавшемся свидании…
Выражение моих глаз, очевидно, было столь многозначительным, а его профессиональная способность к дедукции столь сильна, что последовал вздох:
— Черт, Оксана! Как я сразу не сообразил.
— Пустяки. Ваша супруга лишь напомнила мне о служебном долге. Я отлично провела время на рабочем месте и… стала свидетелем мрачного, но загадочного случая.
— Лучше бы вы жевали утку в ананасе, забыв о времени в присутствии… столь милых людей, а госпожа Робиншутц удавилась бы без вашего присутствия. Не было бы всех этих следственных церемоний, дознаний. И вон того седого волоска.
Я машинально схватилась за свежеокрашенную прядь: — Не правда!
Хотя, если б не краска, седины было бы больше. Жалко этих старушек… Любовь жалко… Что бы там не произошло.
— Жалко, — искренне согласился Блинов. И мне почему-то показалось, что имел он ввиду вовсе не этих женщин…
* * *
…— Тебе уже не восемнадцать. Сейчас год за два. Расточительно терять время на совершенно не перспективного кадра… — тарахтела Лерка, уча меня уму-разуму. Что ж, как человек из категории «благополучных» и как лицо доверенное имеет право.
— Блинова не тронь. Не нужна мне твоя житейская мудрость. Любовь — это торжество воображения над интеллектом, — остановила я красноречие Леры.
— Юная супруга твоего шпиона — Оксана Геннадиевна, бывшая «мисс-сиська» очень хваткая особа. В дни свободные от светской жизни и путешествий, бдительно следит за сохранность мужа. Она на всех красивых женщин кидается. А ты — расцвела на работе. — Лера оценила мой легкий брючный костюм и полупрозрачную блузку цвета «цикламен».
Именно она снабжала первое время соответствующим гардеробом запущенную подругу, у которой по причинам материального характера сформировался стиль «экономик» — джинсы, пуловеры тонов зашарпанного асфальта и подростковые курточки китайского происхождения. Надо признаться — числила я себя уже в хронических неудачницах. Нелепая смерть родителей, измена мужа остро выявили беду — отсутствие детей, одиночество. А когда я перебралась из нашей весьма благоустроенной супружеской квартиру в пустовавшую родительскую мини-двушку и осталась на копеечной ставке внештатного автора в милой моей газете, вопрос выживания встал ребром. Сунулась туда, сюда — не нужна. Как это так — не нужна?
Тогда, постояв у пустого холодильника и сварив остатки гречки, я одиноко сидела за столом и ощущала, как крепнет во мне сопротивление. Бросилась к компьютеру и в один миг накропала наставление таким, как я — «проповедь» неудачникам.
«Полистаем для начала иллюстрированные журналы, присмотримся.
Виллы, яхты, показы Высокой моды, презентации, балы. Хорошо живут люди…
Ну почему именно они? За что и чьей рукой распределяется на этом свете пруха? Посмотришь на „звезд“ — одна туфта, внешность, как и требуется потребителю — хамская, вульгарная. Духовные запросы на нулях, образ жизни — свинский. Наркота, алкоголь, сексуальные излишества, безобразия всякие, скандалы. А гонорар — пару миллионов за выйти и покрутить задом в примитивном фильме. Дом в Малибу, квартиры на всех континентах, мужики у ног млеют самые отборные… Спрашивается: по-че-му?! Живет какая-нибудь Кортни Лав или оторва-Мадонна на полную катушку, ни в чем себе не отказывает. Мужа поменяла, ребеночка родила, виллу лишнюю отгрохала — вся в блеске славы, в суете поклонения, миллионных контрактах, в развлеченьях, в турне, в яхтах, банкетах, раутах, салонах высокой моды, в люксах, в поклонниках — с ног до головы упакованная. А ты тут — с пустым холодильником, не обласканная, неухоженная, всеми забытая. С надоевшим телеком, тощим кошельком, обломанными ногтями, корейским пуховиком и все считаешь копейки, считаешь и сочиняешь попусту маленькие праздники, а они не приходят. Что бы ты не затеял — самое пустяшное в рамках жизненного реализма — проваливается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
