как ты собираешься заставить меня? – Она делает шаг вперед, и я быстро проскальзываю между ней и отцом, закрывая его от ее взгляда.
Она смотрит на меня снизу вверх, такая чертовски дерзкая. В ее глазах горит раздражение, но чем больше она смотрит на меня, тем больше оно ослабевает, и легкая ухмылка появляется на ее губах. Она моргает, и я отступаю назад.
Вопросительный взгляд отца переходит с меня на нее.
– Послушай, – начинает она, на этот раз спокойнее.
Он расправляет плечи, думая, что она уже сдалась, но он не знает Рэйвен.
– Я не намеренно толкаю тебя на каждом гребаном углу, но ты продолжаешь бросать дерьмо в мою сторону. Мне нужно, чтобы ты немного расслабился, особенно насчет таких вещей. Это нелепо. Я не возьму деньги у человека, которого никогда не знала и который даже не подозревал о моем существовании. Это неправильно. Ты знал его. Он доверял тебе настолько, чтобы передать все это из рук в руки, так что это твое.
Его брови приподнимаются, но не от гнева.
– Это не так работает, Рэйвен. Они принадлежат тебе.
Она пожимает плечами, ее брови приподнимаются.
– Да, хорошо, я подпишу это или что там еще нужно, если ты беспокоишься о логистике.
Он смотрит на нее, немного в благоговении, немного в шоке, Кэп и Ройс при этом мягко улыбаются, и потом он смотрит на меня, сердце у меня в груди бьется как сумасшедшее.
Она свирепа, несмотря на свою слабую мать.
Преданна, несмотря на неспособность доверять.
Честна, даже когда это причиняет ей боль.
Она Брейшо, хотя еще недавно и понятия не имела, что значит быть одной из нас.
У нее не было возможности подготовиться.
Она доказывает это все больше и больше с каждым днем.
Отец медленно подходит ближе.
– Я не возьму того, что мне не принадлежит.
Рэйвен поднимает подбородок, ее длинные темные волосы касаются моих запястий.
– Вот почему ты заплатил за меня, да?
– Я согласился заплатить за тебя, потому что думал, что, дав ей деньги, я обеспечу для тебя более стабильную жизнь в то время, когда, как я понимал, еще было не время приводить тебя домой, – огрызается он. – Я не знал, что она все спустит на наркотики и все такое. Я понятия не имею, как она умудрилась это сделать. Она получала деньги не только от меня, но и от государства и, конечно же, от своих клиентов. И все же она не могла содержать ваш дом в чистоте, тепле и с нормальной едой.
Рэйвен пожимает плечами, но на этот раз с меньшей агрессией.
– Наркоманская история, Ролланд.
– Верно. – Он кивает, его хмурый взгляд встречается с ее, что-то скрытое мелькает между ними. – Деньги твои, Рэйвен. Я знаю, что ты на мели, если уже не совсем без денег, и склады для тебя больше не вариант. У тебя должны быть вещи, которые тебе нужны или скоро понадобятся, средства гигиены и тому подобное. Возможно, тебе нужен телефон или даже машина. – Он снова протягивает конверт, и когда она делает еще один шаг в сторону, он объявляет то, что заставляет ее застыть на месте. – Там удостоверение личности, в том числе социальное. Твоя мать сообщила мне, когда ты перевернула в своем трейлере все вверх дном в поисках их. Они были у меня с тех пор, как я нашел тебя.
Я напрягаюсь рядом с ней, и ее глаза встречаются с моими.
Удостоверение личности. По ее мнению, это было все, что ей нужно для бегства, как она сама говорила, без этого она не смогла бы получить настоящую работу или жить, как хочет. Это было все, что удерживало ее от нормальной жизни, которой она жаждала, жизни, которой она хотела до нас.
Зачем отдавать это ей?
– Также там документы об освобождении от опеки по достижении совершеннолетия, – говорит он, и глаза Рэйвен сужаются. – Их рассмотрели в срочном порядке, твоя мать подписала их в тот день, когда Мария тебя забрала. Тебе нужно только подписать их, и они будут обработаны в течение двадцати четырех часов. Суд не нужен, дело улажено. Подпиши их, и ты станешь взрослой по закону, хотя не то чтобы нам здесь нужно сильно беспокоиться о законах.
Она протягивает руку, хватает мою, и, когда я оглядываюсь на отца, встречаю его взгляд.
– Я знаю, что ты делаешь, Ролланд, и это не сработает, – говорит она ему, и он очень медленно переводит на нее взгляд. – Деньги, что угодно. Я даже не знаю, может быть, ты действительно должен это сделать, но суть не в этом… ты даешь мне то, что я искала годами? Предлагаешь мне немного свободы, которую дают эти вещи, так ты пытаешься меня успокоить. Заставить меня думать, что я все контролирую, когда, по твоему мнению, это далеко от истины.
Ты внимательно наблюдал за нами и решил, что я не стану убегать, это единственная причина, по которой ты вообще подумал о том, чтобы дать мне свободу. Ты хочешь, чтобы это давало тебе гарантию, и знаешь, я не заставлю тебя ждать.
Она смотрит на меня, потом на Кэпа и Ройса.
– Эти мальчики… – Она тихо смеется и слегка дергает головой, ее взгляд возвращается к нему. – Я никогда не смогла бы оставить их, так что смирись. Теперь ты знаешь, конечно, уже из моих уст, они на первом месте.
Челюсть отца сжимается, но не от гнева, а от мыслей, поэтому, когда он делает шаг к ней, я остаюсь рядом, вместо того, чтобы отойти и прикрыть ее.
Он кивает, его ноги в дюйме от ее.
– Ты – нечто большее, чем я мог себе представить, Рэйвен Брейшо, – признается он. – Но, как и ты, я всего лишь хочу защитить свою семью, и хотя я понимаю, что теперь мальчики твои, они все еще мои. – Он хмурится. – У нас одинаковые цели, Рэйвен, я клянусь тебе в этом, но вашим юным душам еще предстоит столкнуться с тем, что с жизнью под руку идет потеря. С любовью – жертва.
Его глаза встречаются с моими, и я не могу понять, говорит он о своей жертве, моей или ее.
Может быть, обо всех трех?
Он протягивает мне конверт, я беру его, и он поворачивается и уходит, бросив через плечо:
– Заставьте ее подписать бумаги, ребята. Иначе случится то, чего не хочет никто из нас.
Черт.
Рэйвен смотрит на меня и отдергивает руку, заговаривая раньше, чем я успеваю.
– Я не хочу этого, Мэддок.
