Читаем без скачивания Письмо Россетти - Кристи Филипс

– Немного простовато для столь выгодно расположенного дома, но если чуточку переделать, будет просто шикарно, – заметила она. – Я знаю очень талантливых художников и декораторов, которые помогут решить эту проблему.

– Спасибо, но…

– И нет Петрарки? – удивленно воскликнула Ла Селестия, оглядывая полки с книгами возле камина. Ее пальчик пробежал по рядам корешков: Вергилий, Аристотель, Овидий, Боккаччо, Данте. – Всегда надо иметь под рукой маленький томик Петрарки. Самые изысканные дамы постоянно носят с собой его стихи. – Она обернулась к служанке. – Изабелла?

Изабелла присела в реверансе и подала госпоже сборник стихотворений Петрарки в изящном переплете.

– Вот видишь? У меня всегда при себе. – Ла Селестия снова обернулась к полкам с книгами. – И ты прочла все это?

– Да.

– И на латинском и греческом?

– Да.

– Гм… – Выражение ее лица было трудно определить. – Есть такое понятие – избыток образования. – Затем она заметила лютню в углу. – Играешь?

– Да.

– Танцуешь и поешь?

– Да, немного… – честно призналась девушка.

Ла Селестия шагнула к лучшему креслу в комнате, расправила пышные юбки, уселась. Потом кивнула Изабелле, и девушка бесшумно выскользнула из комнаты, очевидно, спустилась вниз и стала ждать свою хозяйку вместе с гондольером и мальчиком с обезьянкой.

– А вот над манерами следует поработать, негоже так принимать гостей, – продолжила куртизанка. – Неужели ты не собираешься предложить мне выпить чего-нибудь освежающего?

– Да, конечно, простите. Просто я растерялась… и не понимаю, зачем вы здесь.

– Как это зачем? Естественно, обсудить ваши планы на будущее. Что ты собираешься делать теперь, после смерти синьора Лоренцо?

– Так вы знаете о Лоренцо? – удивленно воскликнула Алессандра.

– Я знаю почти все, что происходит в Венеции, вплоть до мелочей. – По всей видимости, куртизанке нравилось удивлять ее, на губах заиграла самодовольная улыбка, – Я все-таки вспомнила, где видела тебя. На комедии, и в театре ты была вместе с Лоренцо. Мало кто из мужчин тогда удержался, чтоб не взглянуть тебе вслед, а ты, похоже, и вовсе не замечала, какой эффект произвела. Как и в тот день, когда мы встретились во дворце Камерленги, – Выражение ее лица сразу стало серьезным. – Слышала, что ты осталась без средств к существованию. Хотя, конечно, Лоренцо должен был оставить тебе что-то. Ну, там драгоценности, лошадей, землю, скот, верно?

– Нет… Хотя да. Золотые сережки, и еще он уплатил налоги за дом.

Алессандра предпочла умолчать о том, что налоги эти Лоренцо платил из ее денег. Тон куртизанки, этой ослепительной женщины, просто обезоруживал.

– И это все? – удивилась Ла Селестия.

– Да.

– И тебе ничего не удалось отложить на черный день?

Алессандра отрицательно помотала головой.

– А мне говорили, ты умна. Как же так получилось? Наверное, с головой ушла в книги и не замечала, что творится кругом. И о будущем тоже не думала.

– Откуда мне было знать, что Лоренцо вдруг умрет?

Ла Селестия громко расхохоталась.

– Но он ведь мужчина, девочка моя! А мужчины то и дело умирают. В этом они поднаторели, то на войну отправятся, то еще куда-нибудь, где не сносить головы. Судьба женщины – это терять мужчин, тем или иным способом. Печально, но тем не менее ты должна признать, это правда. Ты сделала ошибку, целиком положившись на мужчину, который обещал тебя опекать.

– Но разве вы сами не… – робко начала Алессандра.

– Считаешь, что я живу в противоречии со своими же советами и взглядами? Так вот, ошибаешься. Я не на одного мужчину полагаюсь, сразу на многих. И тогда, если один из них и умрет, последствия не так страшны. Советую учесть это на будущее.

Будущее? Какое еще будущее, подумала Алессандра. Тем временем Ла Селестия терпеливо ждала, пока до девушки, что называется, дойдет.

– Так вы что же… предлагаете?… – Алессандра нахмурилась, свела тонкие брови. – Вы предлагаете мне стать куртизанкой?

– Да, признаю. Я пришла сюда с этим единственным намерением. Но меня беспокоит полное отсутствие у тебя опыта в этом деле. Смекалки и хватки. До сих пор ты очень плохо продавала себя.

– Продавала себя? – воскликнула Алессандра и почувствовала, что залилась краской.

– Тебе могут не понравиться эти слова. Но знай: разница между содержанкой и куртизанкой не столь уж велика. И измеряется, пожалуй, лишь денежным выражением. Ты отдала мужчине самое ценное, что у тебя было, девственность, и что получила взамен? Пару сережек и какие-то там налоги? – Ла Селестия усмехнулась. – Хоть одна жемчужинка в этих серьгах есть?

– Нет, – честно призналась Алессандра.

– Да, печально, – вздохнула куртизанка. – С таким хорошеньким личиком девственность можно было продать и подороже. И неоднократно. – Она удрученно покачала головой. – Однако прочь сожаления! Я всегда говорю: выгоды они не приносят. Так что ты будешь делать? Насколько я понимаю, монастырская жизнь не слишком тебя привлекает?

– Нет.

– Ну а выгодные женихи на горизонте имеются?

– Нет.

– И ты еще колеблешься!

– Вас послушать, так быть куртизанкой – это легко и приятно. Но я слышала, этих женщин частенько избивают, хуже того, даже портят им лица, режут ножом. Одна французская болезнь [5] чего стоит!

– Да, все верно, эти опасности существуют. Но жизнь вообще полна опасностей, и неважно, куртизанка ты или нет. Всегда есть способы избежать несчастий. Я сама тебя научу. И ты должна понимать, насколько выгодно мое предложение. Большинство женщин дорого заплатили бы за эти мои секреты.

– Но почему вы предлагаете это мне?

– Пройдет не так уж много времени, и ты узнаешь, что даже самые красивые женщины имеют печальное свойство стареть.

Тень пробежала по лицу Ла Селестии, и на какую-то долю секунды Алессандра увидела перед собой совсем не ту женщину. За сверкающим фасадом скрывалась другая, печальная, умудренная опытом. Очевидно, Ла Селестия гораздо старше, чем кажется. Лучик солнца, прорвавшийся сквозь щель в шторах, высветил морщинки в уголках глаз, глубокие тени шли от уголков губ к подбородку.

– Придет время, и мужчины уже не столь охотно станут плясать под мою дудку, – продолжала меж тем Ла Селестия. – Но мне бы не хотелось повторять ошибки других куртизанок. Вместо того чтобы закрывать глаза на будущее, я планирую его. И плату я с тебя возьму умеренную. За обучение, за представление знатнейшим и богатейшим мужчинам города – двадцать пять процентов от твоего заработка.

– Дороговато.

– Неужели? А знаешь, как поставила вопрос передо мной моя мать? Сказала: “Ты можешь стать куртизанкой – не проституткой, а именно куртизанкой, это большая разница. И будешь жить в богатстве и роскоши, о которых и представления не имеешь. Не хочешь – ступай продавать свечи на ступенях у церкви и тогда будешь вечно прозябать в грязи и нищете”. У тебя, как и у меня тогда, выбор невелик.

– Возможно, но…

– Скажи, почему ты стала любовницей Лоренцо, вместо того чтобы уйти в монастырь? Должно быть, потому, что понимала – в приличном обществе тебя не примут, шансов удачно выйти замуж практически нет.

– Мне нужна свобода.

– Вот именно. “Свобода – самое ценное, чем владеет куртизанка. Даже бесчестие ничто по сравнению с этой привилегией”. Так сказал Франческо Пона. Человек, привыкший к настоящей свободе, уже не в силах от нее отказаться. И поверь мне: в нищете никакой свободы нет.

– И все же мне кажется, у меня не столь ограниченный выбор.

– Вот как? Лично я вижу только три варианта. Ты можешь уйти в монастырь, можешь стать куртизанкой. Или присоединиться к дешевым шлюхам, которые собираются на мосту Сисек [6] и задешево продают себя. Если хватит ума, приходи ко мне в среду в полдень. – Ла Селестия поднялась и направилась к двери. – Скажи, ты его любила?

– Кого? Лоренцо? – Алессандре было стыдно признаваться в том, что она никогда не любила этого человека. И вообще ей казалось, она никого еще не любила. – Не знаю.

Куртизанка окинула ее внимательным взглядом.

– Вот и хорошо. Так даже лучше, что не любила. Ты уж мне поверь.

ГЛАВА 4

Клер толкнула тяжелую застекленную дверь и вошла в центральный коридор академии Форсайта. Утром ей позвонила Мередит и сказала, что они должны встретиться сегодня в школе ровно в час дня. Она прошла по коридору, свернула направо и оказалась у дверей в кабинеты, в одном из которых работала Мередит. Она не понимала, зачем так срочно понадобилась подруге.

– Хорошо, что ты пришла первой, – сказала Мередит при виде Клер.

Кабинет у нее был очень уютный, в нем царила почти домашняя атмосфера. От пола до потолка тянулись книжные полки, везде были расставлены настольные лампы с абажурами, два стула с высокими резными спинками придвинуты к антикварному столу красного дерева.