время норовя покрутиться на месте, присесть поближе или дотронуться до мужика. Злыдень честно терпел, но радости такая рыбалка не доставляла. Хотя…
Мора перегнулась через его руку, задев мужчину полной грудью. Её тонкий стан и гибкие движения, наполненные какой-то особенной негой, увлекали чародея, как кота – сметана. Хотя он и немного побаивался эту странную девушку – было в ней что-то… эдакое. Притягательное. Да и, в конце концов, жена она ему, или не жена?!
– Послушай, Морана, – отложив уду в сторонку, Кощей повернулся к своей супруге, – а давай в загадки поиграем.
– На что играть будем? – бойко улыбнулась девица.
– А на желание! – нашелся блондин.
– Смерти не боишься, Кощей? – сверкнула она серебряными очами.
– Вот и поглядим, – сердце у мужика, конечно, дрогнуло, но что не сделаешь за поцелуй красной девицы?
– Без рук, без ног – на бабу скок?
Морана порозовела. Когда она согласилась на мужнину игру, то совсем не думала о том, что Велс – известный охальник. Чем мужик бессовестно пользовался.
– Коромысло.
– В небе одна, в земле нету, у бабы – целых две?!
Кощей задумался на целую минуту, так, что она даже загодя зарадовалась, но…
– Литера «буки», – наконец выдавил он. – Коль встанет, так до неба достанет?
– Радуга, – с облегчением выдохнула девица. – Зерно, что прошло сквозь огонь, воду да трубы медные?
– Самогон! – расплылся в улыбке Кощей. – Что такое: два брюшка, да четыре ушка?
– Не знаю… – растерялась Морана.
– Тогда мое желание! – оживился мужик.
– И чего ж ты хочешь, муженек? – подбоченилась Мора, с вызовом глядя на удачливого загадывальщика.
– Поцелуй из уст твоих, – он выжидательно глянул на собственную жену.
– Итить тебя через корыто, Кощей, отгадку-то скажи! – расстроено прокричал водяной, до этого прятавшийся в камышах. – Меня ж русалки потом замучают – ответ им вынь, да положь!
Раздосадовано плюнув наземь, злыдень пнул ставшую ненужной уду.
– Кошачья свадьба!
Назад ехали почти молча, только Кощей обиженно костерил хозяина водной заводи, поминая того злым тихим словом. И уже потом, когда Морана снова испугавшись высоты, вцепилась в мужика, крепко прижавшись к нему всем телом, слышался только зубовный скрежет.
– А хозяюшка чужих пускать не велела!
Домовенок, чистый и ясноглазый, высунул ладонь в окошко и ловко скрутил шиш незваным гостям. Кот Боян поперхнулся, а Змей Горыныч ошалело поглядел на ловко переплетенные пальчики.
– Съем окаянного! – Рявкнул он, но ломиться в дом к Кощею не решился.
– Треснешь, разлюбезный, – домовой помахал шишем и скрылся в избе.
Друзья переглянулись и уныло поплелись к лавочке у входа.
Кот – большой, черный, с яркими зелено-желтыми очами на пол-морды, был знатным сказителем и мог заморочить любого. Роду-племени он был неясного, характера балагуристого да хитрого. К несчастью, хозяйка его, Яга, отказывалась варить оборотное зелье, так что чары свои Боюну приходилось испытывать только на окрестных кошках, коих нашлось немало. Змей Горыныч же по-простому звался Горыней и был неприметным парнем довольно высокого роста с темными волосами и медового цвета глазами. Худой и поджарый, он мог оборачиваться змеем – огромной черной рептилией с размахом крыльев в две с половиной сажени[3], а в жизни был неразговорчив и хмур.
Пришли они к Кощею исключительно по делу – Царь Берендей прислал письмо с горлицей, где слезно умолял украсть его дочь-царевну, уже отчаявшись выдать ту замуж. Вправду сказать, принцесса была на редкость некрасива, отличаясь только умом, который не у всякого мужика встретишь. Баяли в народе, что заколдовали царевну во младенчестве, и если полюбит ее прекрасный принц, обернется она раскрасавицей. Время шло, а желающих больше не становилось. Не спасло положение даже пол-царства, обещанное вместе с рукой Василисы Премудрой.
– Что ты, кляча, спотыкаешься? – с досадой пробурчал Кощей, пока Морана пищала от страха и прижималась к нему еще теснее.
Огневица перешла на иноходь и обиженно всхрапнула.
– А ты, хожаин, меньше жлись, дольше проживешь. – Лошадь пожевала удила. – Не гнал бы меня так, глядишь, больше б толку было. Жмея чую.
– Змея? – удивился злыдень. – Какого-такого змея?
– Горыныча.
– Вот, итить, – Кощей расстроился еще больше.
После того, как водяной помешал ему поцеловать Мору на берегу, мужик надеялся на хорошую компенсацию в собственном тереме. И, кажется, зря…
– Не хочу змея, – шепот был очень тихим и жарким, отдаваясь в левое ухо блондина выдохом теплого воздуха. – И в терем не хочу. Хочу поцелуй.
Не думая, Кощей натянул поводья, остановив лошадь. Огневица удивленно заартачилась, но потом все же послушала хозяина и спустилась на землю, мелко перебирая копытами.
– А ты, чего это, хозяин, пешком пойдешь? – недоверчиво прищурилась лошадь. – Тут, почитай, верст[4] пять по лесу волшебному...
– А я прогуляюсь, – засопел Кощей. – Воздух лесной. Полезно.
– Жену на закорки посадишь? – заржала
