Читаем без скачивания Земля соленых скал - Сат-Ок

Наконец я протянул руку с ножом и легко разрезал путы. Нож остался в освобожденных руках моего ути. Я пополз назад.

Когда я вернулся под сосну, отряд был готов к нападению. Я повел группу, которая должна была нападать от берега озера.

Верьте мне: прекрасное это было мгновение, когда с военным кличем, полетевшим над лесом, озером и ущельем, с поднятыми вверх копьями и томагавками мы бросились на сонный, ничего не ожидавший отряд Совы!

Бой был тяжелый, и мы с Совой потом еще добрый месяц по всякому случаю вспоминали его. Закончился он перед рассветом, и только после восхода солнца мой отряд выловил последних врагов - беглецов, скрывшихся в лесу. Сладкой была победа, хотя во время утреннего купания - уже общего для победителей и побежденных - следы от ударов томагавков и копий жгли больше, чем укусы ста тысяч комаров.

Самым же лучшим было утреннее жаркое из кроликов, которых в нашу честь наловили побежденные.

За нашу победу нас хвалил Овасес и даже Танто, хотя и на этот раз он остался неумолимым и не рассказал ни слова из подслушанного ночного совета воинов. Но это была только маленькая тучка на ясном небе славы, в лучах которой я ходил целых два дня после возвращения в лагерь. К исходу двух дней меня ждало еще большее счастье.

В конце второго дня, когда в селении уже разжигали вечерние костры, чтобы зажарить убитого Сломанным Ножом оленя, к Месту Большого Костра примчался один из молодых воинов нашего рода. Я сразу узнал его - это был Желтый Мокасин. Он был весь покрыт красновато-серой пылью большой равнины. Он вел за собой неоседланного коня. Мы, самые младшие, сразу окружили воина, с любопытством разглядывая коней. Он же, вместо того чтобы спросить кого-нибудь из взрослых воинов, обратился прямо к нам:

- Я Желтый Мокасин. Меня прислал сюда Высокий Орел, чтобы я отыскал его младшего сына.

Сердце у меня сильно забилось. Я вышел из круга мальчиков и, подняв руку вверх, воскликнул:

- Я ути, сын Высокого Орла. С чем прислал мой отец великого воина Желтого Мокасина?

Я был маленьким мальчиком, но мои слова, наверное, понравились прибывшему. Он улыбнулся и слегка наклонился ко мне.

- Желтый Мокасин, не жалея своего коня, мчался к лагерю Молодых Волков весь день и всю ночь, чтобы передать сыну Высокого Орла отцовский подарок.

И тут, в этот счастливый миг, он бросил повод коня мне в руки! Это был мой конь! Мой первый конь!

Желтый Мокасин уже отъехал к шатру Овасеса, а я все еще стоял неподвижно, держа повод коня в руке и едва сдерживая желание засмеяться или заплакать и закричать от радости. Стоявшие вокруг сверстники тоже замерли в восторженном изумлении.

Мой конь! Это был обыкновенный индейский мустанг. Ничего в нем не было красивого, ничего такого, что могло бы восхитить человеческий глаз красотой линий и очертаний. Но для меня это был самый прекрасный конь в мире. Он мне казался не конем, а птицей, самым лучшим из всех коней, каких я когда-либо видел. Правда, он не был слишком красив. Он низко опустил большую, тяжелую голову и спокойно стоял на коротких сильных ногах с немного вывернутыми внутрь коленями. Но каждый знаток индейских коней сумел бы его оценить. Под длинной шерстью вырисовывались сильные мышцы выносливого бегуна, широкая грудь говорила о равномерности дыхания, длинное туловище - о приятном волнистом галопе.

Конечно, мы позабыли о наших кострах. Я повел коня к речке, а за мной все ути, больше увлеченные, чем завидующие, шли помочь купать его. Ведь они знали, что, хотя отец подарил его мне, я никому не откажу, если кто-нибудь из них захочет испытать моего коня. Мустанг был спокойный и добродушный. Он стоял в воде и тихо ржал, когда мы массировали его мягкими веточками вербы. У него были большие умные глаза и мягкие ноздри. Я прижимался к ним лицом так нежно, как когда-то прижимался щекой к материнской руке. Это был наш конь!

Когда он обсох, мы начали его украшать, вплетая в гриву и хвост самые красивые перья, какие только имели. И вскоре конь наш стал красивее коней всех воинов из лагеря Молодых Волков и больше напоминал верхового коня какого-нибудь великого вождя, чем единственного коня многих маленьких ути.

Мы быстро проверили, что он умеет. Отец постарался дать нам умного друга. Конь был хорошо объезжен, нам не стоило никакого труда сесть на него. По свисту он ложился на землю, потом снова по свисту поднимался, менял шаг и направление по едва ощутимому прикосновению руки. Галоп у него был плавный и длинный, а на его спине легко могли поместиться даже три знаменитых всадника из селения Молодых Волков.

Как раз заходило солнце, когда я на украшенном коне, окруженный сверстниками, подъехал в сиянии красных и желтых лучей к шатру Танто, чтобы поделиться с братом своей гордостью и радостью.

Танто внимательно осмотрел коня, одобрительно кивая головой, сел на него и, меняя ход от шага до галопа, проехал вокруг Места Большого Костра и осадил его на полном скаку так, что копыта мелькнули прямо над нашими головами.

Танто улыбался.

- Хороший конь, - сказал он. - Береги его и будешь иметь друга, который сумеет тебя уберечь.

Он на минуту скрылся в шатре, вынес волчью шкуру и стремена и набросил их на спину моего коня.

О, как же я был богат!

- Прими этот подарок, - сказал Танто, - от своего брата, и пусть поможет тебе Великий Дух в твоей молодой жизни. Завтра, прежде чем солнце поднимется над верхушками деревьев, - он показал на буки на востоке, - приходи ко мне, а твой конь пусть пасется вместе с конями воинов.

Задолго до назначенного времени я был у брата. Из нескольких шатров поднимался в небо тонкими и прямыми столбиками дым, обильная роса и сползающий к реке туман обещали ясную погоду. Со стороны леса доносился гомон птиц. Мягкий ветерок пах живицей и лесными травами.

Я был счастлив. Добр был ко мне месяц Ягод. Я победил над озером около Красного каньона. Меня похвалили Овасес и Танто. Отец прислал чудесного коня, а сегодня впервые мой старший брат берет меня с собой в чащу.

Ожидая брата, я, как молодой пес, бегал вокруг типи, размахивая от радости руками, и кричал об охоте, на которую я отправляюсь. Ничего не видя вокруг, я наскочил на воина Черную Руку, который возвращался с ночной охоты и нес на плечах дикую козу. Я наскочил на него так, что едва не сбил его с ног, и сразу убедился в том, что у Черной Руки очень тяжелая рука. Было больно, но ни воину, ни мне это не испортило настроения.

Черная Рука даже засмеялся:

- Великий ты охотник, ути. Но все же я бы тебе посоветовал взять с собой оружие. Звери возвращаются сейчас с ночной охоты в логовища, и что ты будешь делать, если встретишь одинокого волка?

- Я не испугаюсь, Черная Рука. А кроме того, со мной идет в лес Танто, мой брат. А он слишком великий охотник, чтобы бояться мугикоонса.

- Танто - храбрый юноша, - признал Черная Рука. - Но и величайший охотник не знает всего, и величайший охотник не учится на своих ошибках. Ибо каждая большая ошибка может быть его последней ошибкой. Кто ошибется, будет плясать Танец Смерти на северном небе, - указал он на серую полосу горизонта. Встретиться бы нам там как можно позже, Молодой Волк.

Черная Рука ушел, бормоча еще что-то про себя, а я, конечно же, не поверил его словам. Слишком прекрасен был этот день, чтобы прислушиваться к благоразумным советам. Я продолжал бегать вокруг типи брата, напевая песенку обо всем, что случилось в последние дни, о дороге через чащу, победоносной битве и предстоящей охоте.

Вид Танто немного разочаровал меня: у брата, кроме томагавка и охотничьего ножа, никакого оружия не было, а мне он дал только мешок из козьей шкуры. Из того, что он не взял никаких припасов, я сделал вывод, что большого похода не будет и мы отправимся очень недалеко. Мне не полагалось ни о чем спрашивать, хотя любопытство мучило меня нестерпимо, но, когда селение скрылось за деревьями, Танто заговорил сам:

- Я нашел пчел. Мы идем за медом для моего брата и его друзей.

Теперь разочарование сменилось радостью.

Я, правда, мечтал о большой охоте на оленя, белую козу или даже на медведя, но, с другой стороны, ничего лучше, чем темные соты с медом, нельзя было и пожелать. Поэтому я быстро примирился с тем, что сегодня еще не буду охотиться вместе с Танто как великий охотник, и только глотал слюнки, думая о вкусе меда, который ждал нас в лесной борти.

И лишь один раз меня проняла дрожь - когда я вспомнил, какой "вкус" имеют жала лесного народца, защищающего свой мед.

Думая об этом, я шел вслед за братом, внимательно осматриваясь вокруг. Наконец я нашел то, что искал: куст кванони, густо покрытый темными продолговатыми ягодами.

Танто сел на землю, я же начал рвать ягоды. Когда я достаточно собрал их, мы оба натерли тело резко пахнущим красным соком ягод, который защищает от пчел лучше, чем дым можжевельника.

Мы шли тропинкой на север и возле старой сосны, сломленной и сожженной молнией, свернули на восток, в густой, не очень высокий, с молодыми зарослями лес.