это неадекватно. Далее начнется общее волнение умов и действия умов друг на друга. Наступит время неопределенности, когда концепции и заблуждения вступят в конфликт, и будет неясно, выйдет ли что-нибудь вообще из этой идеи, или какие-либо воззрения получат ли начало от нее. На первоначальные утверждения выдвинутой доктрины прольется новый свет; суждения и аспекты идеи будут аккумулироваться. Через некоторое время возникнет определенное учение; и с течением времени одна точка зрения будет видоизменяться или расширяться за счет другой, а затем соединяться с третьей, пока идея, к которой принадлежат эти различные аспекты, не станет для каждого ума в отдельности тем, чем вначале она была только для них всех вместе взятых. Она также будет рассмотрена в своем отношении к другим доктринам или фактам, к другим естественным законам или установленным обычаям, к различным обстоятельствам времени и места, к другим религиям, образам правления, философиям в зависимости от ситуации. То, как идея влияет на другие системы, как она видоизменяет их, до какой степени она может сочетаться с ними, насколько это допускается ими, когда она служит препятствием для них, — все это последовательно будет выясняться. Идею будут критиковать ее враги, и защищать доброжелатели. Множество мнений, сформированных относительно нее в этих и многих других отношениях, будут собраны, сравнены, отсортированы, просеяны, отобраны, отвергнуты, постепенно присоединены к ней или отделены от нее в умах индивидуумов и общества. В соответствии со своей природной силой и утонченностью идея будет введена в структуру и элементы общественной жизни, изменит общественное мнение, укрепит или подорвет основы учрежденного порядка. Таким образом, со временем она уже разовьется в Этический кодекс или в систему управления, или в теологию, или в ритуал, согласно своим возможностям. И этот корпус мысли, таким образом, кропотливо собранный, в конечном счете, будет лишь соответствующим представлением одной идеи, сущностью того, что идея означала сначала, ее законченным образом, видимым в комбинации разнообразных аспектов, с предложениями и исправлениями от многих умов и иллюстрацией большого накопленного опыта.
5
Этот процесс, короткий или более длительный по времени, с помощью которого аспекты идеи будут приведены в последовательность и сформированы, я называю развитием, которое заключается в прорастании и созревании некоторой истины или кажущейся истины на большом ментальном поле. С другой стороны, этот процесс не будет развитием, если совокупность аспектов, составляющих его конечную форму, не принадлежит идее, из которой они возникли. Республика, например, не является развитием из идеи чистой монархии, хотя она может последовать за ней; тогда как греческий «тиран» может считаться включенным в идею демократии. Кроме того, развитие будет характеризоваться тем, что, поскольку действие его разворачивается на сцене человеческой жизни, оно вообще не сможет прогрессировать, не разрушая, не видоизменяя и не соединяя с собой существующие способы мышления и действия. Таким образом, развитие идеи не похоже на исследование, разработанное на бумаге, в котором каждое последующее продвижение есть чистая эволюция из предыдущего; но здесь движение вперед происходит посредством сообщества людей, их лидеров и проводников, и оно использует их умы как инструменты и зависит от них, несмотря на то, что использует их. Итак, что касается существующих мнений, принципов, критериев и установлений сообщества, в которое идея вторглась, то она развивается, устанавливая взаимосвязи между собой и ими; она использует себя для придания им нового значения и направления, создавая то, что можно назвать юрисдикцией над ними, отбрасывая все, что в них не может быть ею ассимилировано. Идея растет, когда она что-то в себя включает, и ее идентичность обнаруживается не в изоляции, но в преемственности и суверенитете. Именно это придает истории, как государств, так и религий, особенно бурный и полемический характер. В этом заключается объяснение споров разных школ или парламентов. Все это — столкновения в различных аспектах стремящихся к совершенству идей, каждая из которых является смелой, захватывающей, сильной, более или менее несовместимой с остальными, сплачивающей последователей или волнующей противников, в соответствии с тем, как она воздействует на веру, предрассудки или интересы партий или классов.
6
Кроме того, идея не только модифицирует, но и сама модифицируется или, по крайней мере, испытывает влияние обстоятельств, при которых она появляется, и зависит по-разному от обстоятельств, которые окружают ее. Развертывание идеи может начинаться быстро или медленно; порядок ее развертывания на отдельных этапах переменный; идея проявляется по-разному в небольшой сфере действия и в расширенной; развертывание ее может быть прервано, задержано, искажено, извращено внешним воздействием; оно может быть ослаблено усилием, освобождающим внутренних противников; оно может быть затруднено и отклоняться или даже быть поглощено мощными встречными идеями; может быть окрашено истинным оттенком мысли, в которой оно появилось, или извращено вторжением чужеродных принципов, или сильно разрушено разработкой некоторого изначального искажения в своих пределах.
7
Однако каков бы ни был риск искажения идеи из-за ее взаимодействия с окружающим миром, такой риск может иметь место, поскольку великая идея надлежащим образом должна быть понята, и более того, она должна быть полностью проявлена. Необходимо выявление и расширение идеи испытанием и борьбой до ее совершенства и превосходства. Она не избегает столкновения мнений даже в наиболее раннее время своего существования, но остается верной самой себе, и лучшим утверждением ее будет считаться одно и то же ее утверждение, внешне защищенное от превратности понимания и изменения. Иногда говорят, что ручей наиболее чист вблизи своего истока. Независимо от того, как может быть использован этот образ, это не относится к истории философии или к вере, которая, в противоположность, становится наиболее спокойной, чистой, и сильной, когда ее русло становится глубоким, широким и полным. Она неизбежно поднимается над существующим положением вещей и пробует почву. Ее живой элемент нуждается в освобождении от внешнего и временного и служит мерой последующего освобождения, которое становится имеющим вид энергичный и многообещающий с течением лет. Ее исток не являются мерилом ее возможностей, равно как и ее масштабов. Сначала никто не знает, что она есть такое или чего она стоит. Возможно, она остается в течение некоторого времени неподвижной, она делает попытки, подняться, как это бывает, и испытывает опору под собой, и нащупывает свой путь. Время от времени она делает попытки подняться, которые терпят неудачу, и впоследствии останавливается. Ей кажется неопределенным, каким путем идти, она колеблется, и, наконец, устремляется в одном избранном направлении. Со временем она вступает на незнакомую территорию, из-за этого появляются моменты полемики, оппоненты поднимаются вокруг нее; опасности и надежды появляются в новых отношениях, и старые принципы возникают снова в новых формах. Она изменяется для того, чтобы оставаться
