Читаем без скачивания Адская война - Пьер Жиффар

— Куда же вы упали?

— В болото, в огромнейшее болото. Прибежали крестьяне и помогли мне выбраться из него на челноке. Я только что перелетел — о счастье! — голландскую границу и спустился на землю или, лучше сказать, на воду — черную, мутную, полужидкую воду торфяного болота. Я оказался в Лимбурге. Приняли меня гостеприимно. Добравшись до Вреды — это было третьего дня — я запросил свое правительство об инструкциях и получил приказание присоединиться к этой экспедиции. Приехав вчера в Дюнкирхен, я явился к лейтенанту Берже, а затем телеграфировал в Париж и Гаагу о своем спасении лицам, которых вы знаете, дорогой друг. Вот вам мои похождения. Расскажите же теперь о ваших.

Он не читал газет за последние дни и мне пришлось рассказать ему все мое приключение с Джимом Кеогом, которое крайне поразило его. Несколько раз он задумчиво повторил:

— Мы, во что бы то ни стало, должны завладеть этим аппаратом.

Мы подвигались вперед медленно и осторожно и я коротал время, изучая правила подводной службы, сигнализацию, употребление различных орудий и проч.

К ночи мы находились в пятидесяти милях от Гельголанда. Шар снова был наполнен водородом и Том Дэвис с поручиком Шукэ заняли места в его корзине. Теперь мы были уже в немецкой части Северного моря. Требовалась крайняя осторожность. Темнота и туман делали шар неприметным, но между Гельголандом и Куксгавеном сновали миноносцы и наши путеводители замечали полосы света от прожекторов.

— Если мы попадем в полосу света, — сказал по телефону Шукэ, — отвязывайте канат. Таким образом, ты сосредоточишь на себе внимание неприятеля — иначе же можем выдать ваше присутствие. Том Дэвис согласен со мной. За нас не бойтесь, ветер с юга, и мы полетим в Норвегию.

Немного погодя снова раздался его голос:

— Так и есть; попались.

— Что случилось?

— Мы открыты. Три прожектора освещают нас. Режьте канат. До свидания!

— Счастливый путь, друзья! Мужайтесь. Раздался визг стальной пилы — и шар был отпущен на свободу.

Возможность подобного случая предвиделась заранее, так что участники экспедиции не были смущены. Тем не менее, всем было грустно расставаться с товарищами.

— Что-то с ними станется? — сказал я Дюшмену.

— О, вряд ли им грозит серьезная опасность. Вероятно, на рассвете их подберет какое-нибудь из пятисот английских военных судов, сосредоточенных в Северном и Балтийском морях.

Вскоре, однако, мое внимание было поглощёно нашим положением. Мы находились перед устьем Эльбы на линии движения подводных судов между Куксгавеном и Гельголандом. Спустившись на глубину тринадцати метров, г. Берже смело направился в устье. Мы не опасались встречных подводных судов; хотя движение здесь оживленное, но они держались гораздо ближе к поверхности и вряд ли могли нас заметить. Правда, микрофоны, размещенные вдоль берегов, в арсеналах, на сторожевых постах должны были уловить шум нашего винта — но кто мог думать, что это винт французского судна? Сама дерзость нашего предприятия сулила успех.

Нам предстояло пройти четыре или пять миль по реке, на глубине тринадцати метров, оставшись незамеченными.

Это удалось.

Было три часа утра, когда мотор перестал действовать. Мы остановились на расстоянии какого-нибудь метра от дна реки, в заранее намеченном по карте месте.

VI. ТРАГЕДИЯ ПОД ВОДОЙ

Подводный поход. Уничтожение минных заграждений. Встреча с подводным судном. Его гибель. Взрыв броненосцев. Без вести пропавшие. Возвращение «Разведчика».

Мы приготовились к походу. Наше крошечное войско было разделено на одиннадцать отрядов, в каждом по десяти человек под командой офицера и унтер-офицера. Я присоединился к отряду Марселя Дюшмена. Мы должны были отправиться после всех, в половине пятого.

Я без особых затруднений облачился в водолазный костюм. Удельный вес его был рассчитан так, чтобы «подводный» мог сохранять равновесие и свободу движений, имея при себе весь запас инструментов, плутонита и проч., на глубине четырнадцати-пятнадцати метров. Для этого главным образом служили тяжелые свинцовые подошвы и пояс с подвешенными к нему гирьками. Трудновато было двигаться с таким грузом внутри судна; мне казалось, что я не в состоянии буду переставлять ноги; но я вспомнил, что в воде этот груз будет почти неощутим.

К поясу были подвешены инструменты: нож, топор, клещи, сигнальный звонок, электрическая лампочка с маленькой батареей и прерывателем, компас и два заряда плутонита, по десять килограммов каждый.

На спине помещался довольно большой металлический ящик с краном. Назначение его заключалось в восстановлении равновесия в случае потери орудий и после укладки плутонита под суда. В ящик впускалась вода и таким образом компенсировалась потеря веса.

Люди каждого отряда были соединены веревкой, которая прицеплялась к поясу посредством небольшой петли. Распоряжения передавались жестами: левая рука, поднятая кверху, означала: «вперед!», распростертые руки — «подайся назад!», и т. д. Для сообщения между отрядами служили звонки и сигналы лампочками.

Когда все были готовы, начальник этого маленького войска, г. Реальмон, сказал солдатам несколько слов перед отправкой.

Он напомнил сначала порядок действия, заставил повторить главные сигналы, затем произнес:

— Теперь я сообщу вам, в чем именно заключается ваша задача. Над нашими головами, в полумиле отсюда, стоят пять броненосцев по 26 000 тонн: «Бисмарк», «Фридрих», «Германская Империя», «Садова» и «Седан» — крупнейшие суда германского флота. Мы должны взорвать их.

Мы положим под ними плутонит — на каждый броненосец от двух отрядов, следовательно, по двести сорок килограмм. Такое количество сильнейшего из всех взрывчатых веществ, заложенное на расстоянии трех метров от киля, превратит в груду обломков любой броненосец, хотя бы еще большей вместимости.

— Это наша главная задача. Но есть и другие. Мы должны обезвредить торпеды, заложенные на дне реки — всего три ряда. Затем уничтожить подводное электрическое освещение, перерезав питающие его кабели. Мы займемся этим по пути к броненосцам. Кабели подводного освещения нам нетрудно будет найти; положение торпед мы знаем благодаря английским шпионам. Итак, вперед! Соблюдайте тишину, как можно реже прибегайте к звонкам и световым сигналам. Теперь — за дело, друзья! Да здравствует Франция! Да здравствует Республика!

Затем мы спустились, отряд за отрядом, в выдвижной механизм, приспособленный для высадки из судна, и вскоре я стоял на дне реки.

В первую минуту я почти ничего не мог различить вокруг себя. Силуэты ближайших спутников чуть-чуть выделялись в окружающем мраке. Затем глаза мои стали привыкать к темноте, но вскоре это оказалось излишним. Пройдя шагов полтораста по направлению к середине реки, мы заметили свет, который постепенно усиливался. Вскоре мы шли в мягком сумеречном сиянии среди водорослей и рыб, испуганно сновавших вокруг нас. Это было электрическое освещение; вдоль реки были расставлены в погруженных на дно баках сильные электрические лампы. Мы нашли два кабеля, но не остановились перерезать их; очевидно, наш командир решил сделать это позднее, а пока воспользоваться светом.

Затем мы встретили первую линию торпед. Они были заложены поперек реки и соединены проволокой. В случае надобности, с берега можно было по первому сигналу взорвать целый ряд, вероятно — несколько десятков, пустив по проводу ток. Но прошла минута — и они были обезврежены. Клещи были пущены в ход и проволока перерезана.

Покончив с этой задачей, мы двинулись дальше, по-прежнему выстроившись в линию.

Я гораздо быстрее освоился с подводным странствием, чем рассчитывал. Правда, костюм был удивительно приспособлен к этому способу передвижения. Система металлических пружин и сочленений, необыкновенно упругих и прочных, вделанных в ткань костюма, совершенно устраняла давление, от которого так страдают водолазы. Атмосфера внутри костюма оставалась свежей и чистой, движения были достаточно легки и свободны. Несколько затруднял ил на дне реки, но грунт, состоявший главным образом из песка и галек, был достаточно плотен, и нога вязла неглубоко.

Спустя некоторое время снова был дан сигнал «стой!» и передовой отряд перерезал проволоку второй линии торпед.

Снова двинулись вперед. Но вот опять сигнал остановки, затем — другой, по которому мы бросились в сторону от полосы света, направлявшейся нам навстречу, и припали на дно. В то же мгновение кабели подводного освещения были перерезаны людьми моего отряда и дно реки оделось мраком.

Впрочем, неполным мраком… На некотором расстоянии перед нами я различал темную массу — по-видимому, подводное судно с четырьмя огромными, в форме чечевиц, стеклянными окнами, за которыми четыре прожектора посылали в темные воды реки снопы голубоватого света.