Когда Гейл поделилась с ней своими тревогами, Джулия поняла, что ситуация гораздо более ужасна, чем ей представлялось минуту назад. Оказывается, ради свидания с ней Эллиот не пошел на свидание с Гейл. По сузившимся глазам Джулии Эллиот понял, что теперь он подвергается двойному риску. Если же о случившемся узнает еще и Мартин, то риск станет тройным. Эллиот быстро оделся и, объясняясь жестами и взглядами с Джулией, которая по-прежнему разговаривала с Гейл, помчался к своей любовнице. Когда он вошел в квартиру Гейл, та по-прежнему беседовала по телефону. По ее взгляду Эллиот понял, что Джулия не сказала ей правду, так что от этих объяснений он избавлен. Но ему предстоит выдержать ярость Гейл. Эллиот был достаточно умен, чтобы предположить, что Гейл, воспользовавшись предоставившимся случаем, выскажет ему все, что накопилось на ее душе за последний год.
— Жуткий день сегодня был, дорогая! — прокричал он из коридора, вымученно пытаясь придать своему голосу шутливый тон. Главное — ни словом не обмолвиться о том, что он заставил ее ждать три часа. Оба и так прекрасно понимают это, но если сейчас привлечь внимание к своему опозданию, то немедленно последует взрыв. А Эллиоту нужно выиграть время. И непременно принять душ. Пусть Гейл немного остынет, прежде чем сосредоточит все свое внимание на нем. А там уж Эллиот сведет ссору на нет. Но до этого просто необходимо принять душ, ибо по опыту своему он знает, что выяснение отношений закончится постелью. А Эллиот весь в вазелине и выделениях Джулии. Конечно, Гейл может этого и не заметить, но риск слишком уж велик. На самый крайний случай Эллиот приберег вариант, предусматривающий частичное признание: он скажет, что действительно переспал с проституткой. Но все же хотелось бы как-нибудь избежать этого.
— Я жду объяснений, — ледяным тоном отозвалась Гейл. Взгляд ее был похож на взгляд капитана спасательной шлюпки, который отцепляет от борта пальцы пытающегося влезть в лодку несчастного, потому что тот — лишний, и шлюпка может перевернуться. На ее стороне — сознание собственной правоты, то самое чувство, которое в давние времена явилось движущей силой крестовых походов и прочих кровавых деяний. Чувство вины приковало Эллиота к позорному столбу, и Гейл лихо щелкала бичом, прежде чем нанести сокрушающий удар.
Эллиот стал бочком пробираться поближе к ванной Он так перепугался, что ему казалось, будто Гейл уже учуяла запах незнакомой соперницы.
«Вот ведь дикость какая, — подумал Эллиот. — Считаем себя самыми разумными существами, а единственное, на что пригоден наш большущий мозг — это на то, чтобы всячески препятствовать нормальным биологическим потребностям организма».
— Я виноват, родная, конечно же, виноват, — пробормотал Эллиот, понимая, что лучше всего покаяться. Конечно, было бы идеально вместо разговоров обнять сейчас Гейл, но… этот запах!
«Она хочет обращаться со мной, как с пацаном, — подумал он про себя. — Чтобы ровно в девять был дома, приготовил уроки и почистил зубы. И хватит шляться где попало и с кем попало».
А вслух сказал:
— Я так устал, дорогая. Первое, что мне сейчас необходимо — это душ. — И добавил, виртуозно балансируя на самом краю пропасти: — А ты сообрази пока что-нибудь выпить, ладно? Я быстро.
И прежде чем Гейл успела что-либо сообразить и ответить, Эллиот скрылся в ванной и закрыл за собой дверь.
Несколько секунд Гейл тупо смотрела на дверь ванной, а потом направилась в кухню смешивать водку с мартини. Первая стычка обошлась без серьезных потерь, и походила скорее на перестрелку, чем на серьезный бой. Противники как бы присматривались друг к другу, прежде чем бросить в сражение основные силы.
Гейл наколола льда, выжала лимон и, достав шейкер, принялась смешивать коктейль, улыбаясь своим мыслям. Несмотря на всю свою злость, она все же была рада, что Эллиот вернулся. Но теперь он должен заплатить за причиненные ей треволнения. И Гейл не успокоится, пока не выместит на нем всю злобу. А потом они займутся любовью — в этом Гейл уверена. Уверена она была и в том, что Эллиот изменил ей с какой-то женщиной, и в эту самую секунду смывает с себя следы преступления.
Гейл не ревновала Эллиота к женщинам, с которыми он имел случайные связи. Она прекрасно знала, какими неистощимыми запасами эротической энергии обладает Эллиот, знала и о том, что в течение дня ему приходится сталкиваться с привлекательными коллегами по бизнесу и молоденькими секретаршами. «Странно, — вдруг сообразила Гейл, — мы, оказывается, делим женский пол на собственно женщин и на секретарш, как будто последние являются каким-то особым подвидом». Известно было Гейл и то, что Эллиот любит ее, хотя и не очень-то проявляет свои чувства. Он напоминал ей мальчишку, который не может скрыть разочарования, когда в конце ковбойского фильма главный герой целует героиню, а не коня. Конечно, ее бы очень напугала серьезная связь Эллиота с какой-нибудь женщиной, но в то же время мысль о заочном соперничестве с дамой, позарившейся на Эллиота, приятно возбуждала Гейл. Нет, сейчас она сердится на Эллиота не из-за ревности, а из-за того, что он заставил ее ждать и волноваться.
Эллиот смотрел на возможные последствия сегодняшнего недоразумения гораздо серьезнее. Если Гейл узнает, что он был с Джулией, то действия ее могут оказаться совершенно непредсказуемыми. Эллиот представил себе, как Гейл бросается на него с кухонным ножом. А может произойти нечто еще более ужасное. Например, с Гейл приключится шок. Эллиот легче перенес бы истерику, чем неподвижное сидение в кресле с блуждающим взором, дрожащим подбородком и побледневшим от горя лицом. Но это было только началом. Потому что вслед за Гейл перед мысленным взором Эллиота предстала Джулия. Она не знала, что в тот самый момент, когда Эллиот проникал в ее анальное отверстие, он должен был находиться рядом с Гейл. Встреча их получилась довольно нервной, но они молчаливо придерживались прежнего соглашения — если уж трахаться, то так, чтобы не влезать в чужую жизнь. Поэтому, когда позвонила Гейл, и Джулия узнала, как на самом деле обстоят дела, Эллиот почел за благо ретироваться прежде, чем начнут сгущаться тучи. Единственным спасением Эллиота было то, что он знал: Джулия не станет причинять боль своей ближайшей подруге, и потому не расскажет Гейл о случившемся. Однако она весьма осложнит ему жизнь в офисе. Намыливая второй раз мошонку, Эллиот лихорадочно прикидывал, насколько он уязвим для Джулии. Его аж передернуло. Джулия запросто может засадить Эллиота за решетку лет на десять. Не то чтобы он вел противозаконную деятельность — нет. Но некоторым горным инспекторам Эллиот во время сделок дарил ценные подарки, которые прокурор запросто может счесть за взятки. И тогда Эллиота ждет тюрьма.
