И… началось!
С противоположного берега, из куста, где занял позицию снайпер, раздались два хлопка. Сидевшие в лодке, охнув, повалились за борт. Затем возле каждой из байдарок появились люди в масках. Одной рукой придерживая неустойчивые байдарки, другой из спецоружия, также почти бесшумно, выстрелили в гребцов. Все произошло практически одновременно. Сделав свое дело, аквалангисты вывели байдарки к берегу, вновь ушли под воду, чтобы вытащить и жертвы. Вскоре рядом с причаленными спортивными лодками на песке лежало пять трупов. Один из нападавших, повинуясь приказу командира, обошел лежащих и каждому выстрелил в голову. Остальные взобрались в лодки и стали выбрасывать на берег небольшие целлофановые пакеты. Проделав эту работу, они принялись за трупы. Достав из своих контейнеров черные полиэтиленовые мешки, упаковали в них тела. Но в реку не сбросили, а, взявшись по двое, углубились с мешками в лес. Затем вернулись. Пустыми. Судя по направлению и затраченному времени, трупы переносились к болоту, туда, где рядом с гатью было обширное топкое место. Это говорило о том, что местность эти люди знали очень хорошо. Повторив маневр и избавившись от тел, принялись за байдарки и лодку, которые оттащили на себе тем же путем и, наверное, в то же самое место, которое испокон веков называлось гиблым и могло навсегда похоронить следы любого преступления.
Да, местность эти ребята знали, что было для Лешего неприятным сюрпризом. Он продолжал оставаться на наблюдательном пункте, боясь неосторожным движением выдать свое присутствие, так как человек в камуфляже за все время наземной «работы» подчиненных внимательно, иногда используя армейский бинокль, осматривал округу. Лешему иногда казалось, что взгляды их встречались, и тогда он буквально вжимался в землю. Но наблюдатель в камуфляже через некоторое время отводил взгляд и так же пристально и долго рассматривал другой участок. Следовательно, ничего подозрительного не замечал. Когда вернулась группа, они сложили захваченные пакеты в свои переносные контейнеры, обошли местность, убирая следы своего пребывания, и, наконец, так же бесшумно, как и появились, растворились в зарослях леса.
Лешин лежал неподвижно до того времени, пока вдали не заработал двигатель машины и звук его не стал удаляться. Только после этого он позволил себе отползти от кустов на небольшую поляну, лечь на спину и закурить. Ему, опытному разведчику, было ясно, что только что на его глазах была очень квалифицированно проведена акция захвата каравана с неизвестным грузом. Но проведена скорее всего не подразделением какой-то спецслужбы. Слишком тщательно зачищены за собой следы и убраны все курьеры — потенциальные «языки», что ни одна спецслужба никогда бы не сделала. В конце концов, контрольные выстрелы в голову. Это почерк наемных убийц, а не агентов-спецов. Нападение готовилось заранее, а Лешин, каждый день бывавший здесь или где-то рядом, ничего не замечал. А должен был. Одно объяснение такого упущения немного успокаивало: подготовительная работа могла быть проведена до его прибытия на кордон. Что теперь следовало сделать Лешину? Ответ один — немедленно сообщить о произошедшем подполковнику Бабичеву.
Владимир свернул в чехол рыболовные снасти, перебрался на другой берег, произвел осмотр местности, особенно места, откуда вел огонь снайпер. Как Лешин и предполагал, никаких следов, кроме слегка примятой травы, тот после себя не оставил. Володя прошел тропой до болота, где слева от гати скорее всего и были погребены трупы с байдарками. Зеленый покров там был поврежден, и среди водорослей зияла широкая черная дыра, которая, впрочем, постепенно затягивалась. Еще пару часов — и болото примет свой первоначальный вид. Леший поспешил на кордон, оттуда без задержки в райцентр Лепки. Бабичев, к счастью, оказался на месте. Секретарь сообщила начальнику РОВД о прибытии Лешина, и Боб сам вышел встретить друга.
— Привет, Володя! Никак не ожидал увидеть тебя сегодня. Завтра сам хотел к тебе наведаться. А ты, видишь ли, опередил. Но я вижу, ты встревожен. Что-то случилось?
— Привет, Боб. Ты угадал, случилось.
— Что?
Разговор велся в приемной, в присутствии секретаря.
— Может, в кабинет пригласишь? Или здесь поговорим?
— Да, да, конечно, проходи, что-то я растерялся немного. Наташа, — это Бабичев уже секретарю, — завари нам кофе.
Друзья зашли в кабинет.
— Присаживайся, Володя!
— Дело вот в чем…
Лешин подробно рассказал об утреннем происшествии на реке.
По мере того как Владимир излагал суть событий, лицо Бабичева мрачнело. Он встал с места, закурил, начал ходить по кабинету. Вопросов не задавал. Слушал молча и внимательно. Когда Лешин закончил, Бабичев стоял у широкого окна. Наконец спросил:
— И ты все это видел своими глазами? — Бабичев был взволнован, хотя пытался скрыть это.
— Нет! В ночных глюках, после чемиргеза деда Матвея.
— Не кипятись, Володя!
— Какого черта тогда переспрашиваешь?
— Ладно, подожди!
Бабичев прошел к столу, сел в кресло, глубоко задумался. Владимир не мешал ему, интуитивно понимая, что другу приходится принимать какое-то очень трудное решение. Не понимал Леший другого. Почему? Ведь все дальнейшие действия начальника милиции логично вытекали из его служебных обязанностей: сообщить о преступлении руководству, начать расследование, ну и дальше в том же духе. Чем так озабочен Боб? Или?.. — пришла вдруг страшная догадка. Или он, подполковник милиции, сам имеет какое-то отношение к событиям на реке?
Боб прервал паузу. Он резко ударил ладонью по столу, сказав:
— Пошли на улицу!
Они вышли из здания РОВД.
— Через час жди меня здесь, у входа! — нервно бросил Боб. — А мне еще надо разобраться кое в чем.
Бабичев хлопнул дверцей машины и отбыл.
Уже через пятнадцать минут он вошел в кабинет известного в округе предпринимателя Кирилла Семеновича Сонина.
— Объясните мне, уважаемый Кирилл Семенович, — возбужденно заговорил Бабичев, — что творят в городе и его окрестностях ваши люди?!
Но Сонин был тоже не в духе.
— Если мы с вами, подполковник, на передаче «Что, где, когда?», то вопросы задавать буду я.
Бабичев хотел было открыть рот, но Сонин протестующе вскинул руку:
— Вы — главный милицейский чин — спрашиваете у меня: кто и почему перебил наших людей? Бабичев, вы скотина!
Подполковник сделал попытку вскочить с кресла, но был возвращен охраной в исходную позицию.
— Вы не просто скотина, Бабичев, — вы безмозглая и самонадеянная скотина. Дело об убийстве депутата Хоменко помнишь? — переходя на «ты», спросил Сонин. — Как ты его блестяще раскрыл! Все телементы померкли по сравнению с тобой! А это мы глушанули депутата. Не со зла. Только для того, чтобы вывести тебя по следу прямиком на наркошника, который ни тяти, ни мамы не помнил, но за убийцу сошел. Особо опасного! С ума сойти! Это из наших рук ты орденок получил, а заодно и подполковничью звездочку. Ты даже не подумал о том, что мудаки не раскрывают убийств. Им это не дано.
— Вы поплатитесь за свои слова, гражданин Сонин! — взревел подполковник.
— «Гражданин», говоришь, — ухмыльнулся Кирилл. — Ты забыл, тля, что не я у тебя, а ты у меня в кабинете отчет держишь. И если надо будет — сгною в камере ближайшего изолятора. А сейчас — вон отсюда, чтобы духу твоего вонючего здесь не было!
Надев фуражку и на ходу одергивая китель, Бабичев так же стремительно ретировался, как и вошел. Уже в машине, остывая и с трудом возвращая себе способность соображать, Бабичев начал понимать, какой пешкой он был в руках местных деловаров.
«Вы что-то бледно выглядите, Николай. Надо бы вам на Кипр с супругой. Или без нее? А вот и путевочки. Да что вы, что вы! Какие между друзьями счеты».
«Пора бы вам, товарищ подполковник, опытом с молодежью поделиться. Надо бы книжечку выпустить. Плотненький такой кирпичик. Оплата типографии? Город в вашем опыте заинтересован, весь город перед вами в неоплатном долгу!»
«Господи, какой же я самонадеянный индюк!» — схватился за голову Бабичев.
Через час Николай Бабичев выходил из машины у здания РОВД если не другим человеком, то уж прежним не был. Взяв под руку ожидавшего его Владимира, он отвел друга в сквер и твердо сказал:
— Послушай меня, Леший! Внимательно послушай!.. Будет лучше, если ты забудешь о том, что видел утром. Постой! — не дал он возмутиться Владимиру. — Позволь мне сказать. Забудешь, а еще лучше, если ты вообще уедешь отсюда. Немедленно.
— В чем дело, Боб?
— В чем? — переспросил Бабичев. — В том, что линять тебе надо отсюда, и как можно быстрее. Хотя, возможно, даже это уже не поможет тебе.
— Интересно! А если еще раз и по-русски?
Бабичев внимательно посмотрел на Владимира, и тот увидел в его глазах безысходность.
