- Через полгода вечером я пробралась на чердак и взяла то, что там оставила. Теперь все это я спрятала за панелями в ванной. Временами, когда ностальгия становиться невыносимой, я достаю его вещи. Чищу и смазываю пистолет, рассматриваю бумаги и фото семьи. Рассматривая его сына я пытаюсь представить как выглядели бы наши с ним дети, если бы Бог дал нам их. В эти моменты мне кажется что наша с ним любовь была буквально вчера и что вот-вот откроется входная дверь моего одинокого холодного дома и я снова увижу его. Такого родного и любимого, почувствую на своих плечах тепло его руки, прижмусь к его груди вдыхая такой знакомый запах...
После этого мы долго с ней сидели молча каждый думая о своем. Она погрузилась в воспоминания, а я думала, что наверное не смогла бы так самозабвенно и преданно любить на протяжении жизни, зная что у моего мужчины другая семья и своя отдельная жизнь, а также то, что он шпион другого государства.
Когда я попила чай и уже собиралась уходить, то она попросила минутку подождать. Она вынесла мне маленький золотой крестик на тонкой цепочке и вложила его в мои руки.
- Корнелия, я не могу принять этот подарок! - тихо сказала я.
- Мария! Возьми, я одинокая и мне некому его передать, а то умру, врачи снимут и оставят себе. Этот крестик с цепочкой мой единственный подарок от Константина. Я бы хотела, чтобы он остался в надежных руках. Возьми, дочка!
- Спасибо, Корнелия! Я буду обязательно его беречь!
Она взяла у меня из рук крестик и аккуратно застегнула цепочку у меня на шее.
- Носи его! Он был подарен хорошим человеком и я верю, что он помогает в жизни! Может быть, ты встретишь свою любовь. Каждая женщина должна любить, иначе ее жизнь делается пустой.
Обнявшись с ней, мы попрощались. Она стояла в дверях смотря мне в след. Я весело помахала ей рукой и сбежала по лестнице, даже не догадываясь, что это была наша последняя встреча.
На следующий день на работе был как всегда аврал. Компания шумела как растревоженный улей. К нам должна была приехать правительственная комиссия. Через полгода должна была начаться предвыборная компания и было решено, что так как наш канал имел широкую аудиторию потенциального электората, то мы запускали шоу, в котором политики в открытом эфире сражались не на жизнь, а на смерть, отстаивая свою точку зрения, а заодно поливая из брандспойта оппонентов грязью и прилюдно вытряхивая белье из чужих ящиков.
Компании это сулило огромные рекламные и организационные деньги, а нам лишнюю работу и маленькую премию, на которую сложно было даже сходить в кафе. Но так, как наше мнение никто не спрашивал, то нам только оставалось бурчать между собой по поводу этой дурацкой затеи.
Больше всех как всегда свое недовольство выражала Роза:
- Нет, ты подумай, им надо покрасоваться, чтобы их выбрали и они снова могли бы воровать и строить себе шикарные особняки, а мы должны как рабы трудиться не поднимая лица!?
- Ладно, Роза, не кипятись! Тут наше мнение никто не спрашивает, а даже если спросит, то наплюет на него. Так что береги лучше нервы!
- Нервы? Мои нервы погибли еще тогда, когда мой мерзавец муж бросил меня одну на руках с орущим от голода ребенком, - и уже тише. - Нервы!?
- И как твой бывший не появлялся?
- Хосе что ли? Появлялся!? Вчера вечером нарисовался не сотрешь. Приехал покрасоваться с новой подружкой с силиконовыми сиськами. Я глядя на них боялась что они разорвутся и забрызгают мне всю прихожую.
- А Абдул что?
- А что Абдул, обрадовался! Он отца редко видит. Дети же не понимают, что он приехал не ради него, а ради того, чтобы показать мне какой он успешный мужик и его жизнь прекрасна! Хоть бы ребенку тетрадки в школу купил. Нет, притащит какую-нибудь растаявшую шоколадку и думает облагодетействовал. А у ребенка потом зубы болят!
Роза со злости стукнула рукой по столу:
- Ну скажи мне, Мария, почему все в жизни так? Я вот бьюсь, как только умею, а у него ни мозгов, ни рожи, а живет он припеваючи! У мужика всегда так, если член есть, на улице с голоду не умрет!
Я смотрела на нее и мне было и смешно, и жалко ее.
- Роза, все это проходит по поры до времени. В жизни все справедливо. Когда-нибудь Бог услышат твои молитвы и поможет тебе, и у тебя все в жизни станет иначе.
Роза сидела наклонив голову:
- Нет, Мария, ничего не будет иначе и ты сама это понимаешь! Мои родители жили в нищете и только тешили себя мыслью, что у их детей будет другая жизнь. Теперь также как они, живу я. И живу я надеждой, что жизнь будет милосердна к моему сыну и он не будет знать что такое отчаянье.
В этот момент дверь в нашу комнату распахнулась и вошел Рамирос. Вид у него был как у кота, который сожрал хозяйскую сметану. Роза видя на его лице довольную хитрую улыбку не удержалась:
- Видишь, Мария, мы не знаем как жить и что делать, а он доволен себе. Хоть бы поделился, чему так рад!
Рамирос сел откинувшись в кресло:
- А рад я милая моя булочка тому, что вчера познакомился с прекрасной девой. У нее шикарная задница и просто осиная талия. А глаза как огонь, - после этих слов на лице Рамироса заиграла еще более глупая улыбка и он закинул руки за голову. - Она была как дикая необъезженная кобылка, но у меня к счастью хороший опыт. И сегодня утром она накормила меня превосходным завтраком прямо в постели.
- Вот уж и правда, кто о чем, а лысый о расческе. - Роза покачала головой. - Рамирос, ты бы тогда на ней женился что ли. Вот она бы тебе тогда не только завтраки готовила, но еще и ужины.
Он после этих слов встрепенулся:
- Чур меня, чур! Ты что такое говоришь, Роза! Какой дурак на такой бабе жениться? Если она такая заводная, то когда женишься вообще в мегеру превратиться. Тогда уж не она мне, а я ей буду завтраки готовить. Если жениться, то нужно выбирать добрую и кроткую.
Тут уже я не сдержалась:
- У меня дальний родственник овец держит. Попрошу тебя с одной познакомить.
Рамирос громко рассмеялся.
- А что, тихая, кроткая, да и нечего сказать против не сможет. Пожалуй, я подумаю над твоим предложением!
- Подумай, подумай, - Роза начала протирать зеркала. - А как надумаешь, нас с Марией на свадьбу не забудь пригласить. Мы тебе в подарок подарим справочник по овцеводству и недельный запас презервативов. Чтобы от молодой ни на минуту не отлучаться.
Рамирос хотел дать ей едкий ответ, как к нам пришли на грим. Мы все же засуетились.
Было уже ближе к вечеру, когда мы освободились и могли спокойно попить чай. Я была так утомлена, что есть совсем не хотелось. Мы сидели вытянув уставшие за день ноги и тихо потягивая крепкий напиток. Роза вдруг спросила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
