— Интересно, — почти улыбаюсь я и тут в комнату залетает запах горелого.
— Черт! — выбегает она из кабинета. Судя по всему, что-то пригорело. Я уже хочу помчаться за ней, может быть даже помочь, но тут слышу пиликанье. На полу остался ее телефон, очевидно выпавший.
На экране высветилось «Дарья Александровна» и я путем коротких размышлений понял, что это Дашка. Очевидно посмотрела камеры и решила попросить прощения у отличного повара.
То есть, взяв трубку у Евы появится повод уехать, а этого я допустить не могу.
Я отключил звонок, тут же написал ей сообщение.
Я нашла работу за городом. Связь плохая. Как только приеду, позвоню.
После того, как сообщение было доставлено я его удалил. Удалил контакт Даши, ее вызов и заблокировал, чтобы звонки больше доходить не могли. Тем самым Даша не будет волноваться за Еву, а Ева не будет думать о Даше. Идеально. Телефон я положил на то же место и отъехал к своему столику.
Ева вошла еще через минуту и почти запнулась об свой телефон.
— Ой, выпал что — ли? — смутилась она, убрала его в карман фартука и села напротив.
— Что сгорело?
— Курица. Но у меня котлеты остались.
— И так? — не терпится мне приступить к загадке этой женщины.
— Жила была невинная девушка. В большом доме жила. Цветы любила. И однажды ее решили выдать замуж.
Глава 17. Харитон
— Насильно решили?
— Нет конечно. Она безумного полюбила своего соседа. Он был красив. Умен. Ходили слухи, что он прекрасный любовник.
— Прямо как я…
Ева прыскает со смеху, и отпивая уже холодный чай продолжает.
— Она была полна романтических мечтаний о своем будущем замужестве. Ведь ее родители были счастливы в браке. Она верила, что и она будет. Тем более, что сосед проявлял к ней недюжинный интерес. Дарил цветы. Водил гулять. Они с мамой уже выбирали свадебное платье в современном журнале. И вот, чудо происходит, и она действительно выходит за него замуж. Мечта сбылась, платье было невероятно красивым. Она могла часами рассматривать его лежащим на кровати, а потом и на себе.
— Пока ничего криминального.
— Сосед был действительно потрясающим любовников. Он открыл ей все грани чувственной любви, показал, что в книжках не всегда врут насчет оргазмов. Медовый месяц прошел под счастливой звездой страсти.
— Тебе бы книжки писать, — усмехаюсь я, наслаждаясь тем, как открывается ее рот, как мелькает язычок, когда она облизывает сухие губы. Но самое интересное, — это ее голос. Вот если бы она еще все это рассказывала обнаженной, пальчиками ласкающей себя. С придыханием. Было бы просто идеально. С другой стороны, а фантазия мне на что? Ну так что там дальше с этой мечтательницей?
— Но вскоре муж охладел к ней. Они не только перестали разговаривать, гулять, они перестали заниматься любовью.
— Любовью, надо же… Кто-то еще так говорит?
— Я говорю, — возмущается она и продолжает. — Она мучалась страшно, заболела, уже не могла радоваться жизни как раньше. И внезапно в один из холодных вечером, когда ее горничная принесла подготовить грелку для кровати, случилось страшное.
Я даже замер на мгновение в предвкушении продолжения, как вдруг на весь кабинет заорал домашний телефон. Серьезно?
Еще никогда этот звон не злил меня так сильно. Я смотрю на Еву, жду, а она кивает на телефон с хитрой улыбкой.
— Возьмите.
— Да ты издеваешься?
— Чем быстрее вы возьмете, тем быстрее я продолжу.
Да, просто выключу к хренам этот аппарат. За этим и поехал и уже держал провод, чтобы вырвать связь, как меня отвлекает ее возмущенный голос.
— Возьмите трубку, это не вежливо.
— Да мне плевать!
Она тут же сама подрывается к телефону и берет его в руки.
— Алло?
— Ты еще кто такая? — слышится голос Вероники, и я вздыхаю и накрываю руку Евы своей, чувствуя, как она вздрогнула. Тут же убрала пальцы, отдавая мне телефон и отошла в сторону.
— Вероника, тебя вежливости не учили?
— Алло? Харитон? Точно Харитон? Я не ошиблась адресом? Какая к черту вежливость?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Чего тебе? — вот реально лучше бы телефон отключил.
— Вот теперь узнаю своего любимого брата. Я домой еду.
— Я сниму тебе номер в гостинице, — только чтобы не видеть ее здесь.
— Нет уж. Это и мой дом тоже, — рявкает она. И это чудо я спасал от жизни проститутки, ценой возможности ходить. Ничему жизнь не учит. — Так что через недельку жди. И шлюх своих сплавь.
— Качусь и падаю. В моем доме нет шлюх.
— Так я тебе и поверила. Вы с отцом одинаковые. Вечно спишь, а дом от криков баб содрогается. Все. Адьо.
Сказать, что я в бешенстве. Ничего не сказать. Мало того, что Ева историю недосказала. Вот и мучайся теперь. Была она замужем или нет. И что за фантастический любовник. И что за горничная в двадцать первом веке. Грелка для кровати…
Ладно….
— Ева!
В комнате пусто и даже на столике нет подноса. И ощущение всегда такое, словно она сном была. А я не хочу просыпаться. Я всегда грезить хочу. Ею грезить.
Уже двигаюсь в сторону выхода, но тут звонит мой телефон. Нет, вы посмотрите. Сговорились они что-ли!?
— Кирилл. Несет черта, когда не ждали, — отвечаю на вызов. — Чего надо? Я занят!
— Ты забыл?
— О чем? — перебираю в памяти дела и выругиваюсь. Твою ж мать. — Не забыл. Просто… На толчке сидел. А ты знаешь у нас инвалидов с этим проблемы. И повар у меня новый.
— Избавь от подробностей. И выходи из дома.
— Ладно, я скоро приеду.
— Нет, Харитон, я уже у ворот, так что спускай свою ленивую задницу. Нам выходить на рынок акций, а тебе плевать. Что там опять у тебя? Мега умелая шлюха? В рот берет так, что сдохнуть можно?
Шехерезада…. А это куда интереснее. А рот да…
— Понял я, не ори. Будут тебе акции. — отключаюсь. — Босота
Еду у свою комнату и кое-как надеваю новый костюм, потом хочу завязать галстук, сидя возле зеркала и замечаю движение за дверью.
— Ева! Помощь твоя нужна, — и когда я перестану врать?
Она осторожно заглядывает в комнату, находит меня взглядом и как будто облегченно вздыхает.
— Надеялась увидеть гроб графа Дракулы?
— Нет, думала вы уже с плеткой, наказать меня хотите
— А ты хочешь? — подмигиваю. На что она закатывает глаза и заходит-таки внутрь.
— Увольте.
— Вот еще. Завяжи мне галстук.
— А это к какому виду кулинарии относится? Я просто не слышала о таком блюде…
— Ева! Просто подойди ко мне и завяжи чертов галстук! — рявкаю. Че ж она так меня боится. Даже подойти не хочет. И вот опять. Идет как по раскаленным углям.
— Вы самодур, знаете? — подходит близко, обволакивая своим легким, ванильным запахом и ставит руки на ручки коляски, разворачивая меня от зеркала, полагаю, чтобы не смог пялиться на ее обтянутый юбкой зад. Только потом берет у меня из пальцев галстук, стараясь не коснуться кожи и принимается довольно ловко завязывать.
И да, теперь я вижу, как мелькает в декольте простой белый лифчик и сразу думаю, что на ее однёрочке отлично бы смотрелись кружева. А на голове распущенные волосы. А на длинных ногах обязательно туфли. На шпильке.
Рука сама тянется к ее волосам, чтобы исполнить хотя бы одно желание, а глаза сами обращаются к зеркальному шкафу купе, где отлично видно, как она наклонилась, чуть выгнув спину. Да, детка. Отличный вид.
— Все, — отстраняется она ровно в тот момент, когда я незаметно роняю легкую заколку, которая просто чудом держала эту светлую копну. — Ой.
Ева тут же ищет заколку, но я проезжаю вперед, почти отдавливая ноги и она естественно ретируется.
— Потеряла что-то?
— Да, нет. Ничего.
Она уходит, а я поднимаю заколку, сжимаю в кулаке и подношу к носу, вдыхая запах ее шампуня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Да она помешана на ванили. И, кажется теперь помешан я.
Тут снова трезвонит телефон и вырубаю, убирая заколку в карман. Кирилл просто бешенный в плане роботы. Но это и хорошо, иначе я бы вообще лег и сдох от безделья.
