Читаем без скачивания Золото телла сакетта - Луис Ламур

Для начала мы заарканили сколько-то там поваленных стволов из бурелома, подтащили их поближе и уложили в промежутках между деревьями. Потом построили кораль: нарубили гонких вигвамных сосенок - а такие растут, я заметил, на старых гарях - и уложили концы жердей в развилки деревьев или привязали к стволам сыромятными ремешками. Это была нелегкая работа, но мы оба знали, что нужно делать, и работали без лишних разговоров и не тратя сил попусту.

Незадолго до заката я вышел из-под деревьев и прошелся вдоль нашей береговой террасы. Кэп шел за мной. Поглядев на север, мы увидели самое широкое место, какое нам встретилось до сих пор в каньоне Вальеситос. Оно раскинулось на добрую милю к северу от нашего лагеря.

- Вот тут мы построим город, - сказал я Кэпу.

Он вынул трубку изо рта.

- Город?

- Где есть золото, там появятся люди. Где есть люди, там есть потребности. Вот я и подумал, что мы можем устроить магазин и удовлетворять эти потребности. Найдут они золото или не найдут, а есть они будут каждый день, им понадобятся инструменты, порох, одеяла - всякое такое. По-моему, Кэп, это самый надежный способ заработать себе на жизнь. Золото находят, золото промывают в россыпях или добывают в рудниках, но рудокопам надо есть.

- Ну уж прости, Телл, меня ты не заставишь стоять за прилавком, пробурчал Кэп.

- А я и сам не собираюсь. Но мы тут разобьем город, ты и я. Застолбим участки и будем ждать хорошего человека. Он сам явится, можешь мне поверить. Вот тогда мы его и приставим к делу.

- Вы, Сакетты, - сказал Кэп, - все вверх дном переворачиваете, стоит вам выбраться из своих гор. Одного понять не могу, что тебя там так долго держало?

Следующие несколько дней мы работали от рассвета до заката. Мы отмерили шагами будущую улицу длиной, может, сотни в четыре ярдов, разметили участки и распланировали город. Мы запланировали в нем лавку, платную конюшню, гостиницу с пансионом и два салуна. Наметили место для кузницы и для пробирной палатки.

Нарубили бревен, притащили к тому месту, где будет магазин, и поставили объявления, что люди, которые прибывают сюда, должны обращаться к нам насчет участков.

Между делом мы помаленьку работали на своей заявке - редко когда больше лотка-другого в день, потому что дел у нас было невпроворот. Но кое-какое золотишко мы намывали - немного, но все-таки.

А ещё продолжали укреплять свой форт. Ну, это я так говорю, с виду он не шибко походил на форт, да мы этого и не добивались, но устроили все так, чтобы отбить нападение, если дело до того дойдет.

Ни я, ни он не имели особой веры в миролюбие своих ближних. Сдается мне, люди, которые так любят разводить разговоры о миролюбии, терпимости, праве другого на свое мнение, - это все народ, который сидит у себя дома в мягких креслах, имеет полно жратвы в кладовке и держит под боком полицию, чтобы его защищала. Они там у себя могут сидеть по вечерам в уюте и безопасности и пописывать насчет того, как жестоко обходятся с бедными индейцами на Западе. Им никогда не случалось найти тело своего друга, которого привязали к столбу посреди муравейника или у которого на животе развели костер, никогда не приходилось им отбивать атаку индейцев.

Я лично нахожу индейцев людьми, вполне достойными уважения. Но только индейские обычаи - это не наши обычаи, и немногочисленные достоинства, за которые им воздается хвала белыми людьми, - не более чем надуманные идеи в голове у этих самых белых людей, которые ни один индеец не посчитает достоинствами. Милосердие редко находит себе место в душе индейца, оно не в его характере.

Люди любят подолгу рассуждать о человеческой натуре, но то, что они подразумевают, это вовсе не человеческая натура, а нравы, в которых человек воспитан. Приходилось слышать мне, что люди, которые воспитаны на христианском образе мыслей, не приемлют человекоубийства. Но у индейца таких представлений не сыщешь. Если ты чужой, значит, ты враг. Если ты даришь ему подарки, так это потому, что ты его боишься... вот так он рассуждает.

Индейцы - это воины. Война - их главная забава и главное занятие. Наши люди смотрят с восхищением на всяких разных атлетов, но индеец сберегает свое уважение только для воинов. И у индейца скальп женщины или ребенка идет в счет ничуть не хуже, чем скальп мужчины.

Наш образ мысли полагает такое злом - ну, а у него образ мыслей совсем другой.

Индеец, до прихода на запад белого человека, был чистоплотнее, чем белый. Он часто купался, и только когда принесенная белым выпивка и нищета сломили его, забыл старые обычаи. Но для индейского воина постыдны и позорны слюнявые разговоры о бедных индейцах. Он сильный, гордый и способен сам справляться со своими осложнениями.

А у нас осложнения начались только в воскресенье.

Воскресенье было для нас спокойным днем. Кэп возился с оленьими и лосиными шкурами - мездрил и дубил, а я почистил оружие, наловил на обед форели и устроился под деревом изучать Блэкстона.

День был теплый, ленивый, солнечные лучи посверкивали на поверхности воды в речке, легкий ветерок едва шелестел в соснах над головой. Время от времени я отвлекался от чтения, и мысли убегали в ту самую долину. Если я и в самом деле собираюсь выбраться туда и добыть золота, то нужно найти другой путь, поудобнее, пока не лег снег и не закрыл тропы.

- Телл... - проговорил негромко Кэп. Я поднялся и подошел к нему. Он смотрел вверх, между деревьями. На склоне над тем местом, где мы разбили город, появились четыре всадника. Они повернули в нашу сторону, и я вытащил свою подзорную трубу. Ни один из них не показался мне знакомым. Я наблюдал, как они едут гуськом, и увидел, что замыкающий наездник вытащил и проверил револьвер.

Они выехали на нашу террасу ярдах в пятидесяти, перевели лошадей на шаг, а потом и вовсе остановились, увидев кораль с лошадьми и дымок нашего костра. Поглядели и двинулись к нам.

На мне была старая форменная шляпа армии Соединенных Штатов, выцветшая синяя армейская рубашка и джинсы, а поверх них - пояс с револьвером. Когда они приблизились, я взял в руки винчестер, и мы с Кэпом поднялись им навстречу.

- Приятная встреча, - сказал я. - Нечасто у нас появляются посетители.

- Судя по размеченной под город площадке, вы, похоже, ждете их во множестве, - сказал один из них. - На черта человеку строить здесь город?

- Ну, сэр, - сказал я, - у нас свое мнение. Мы с Кэпом Раунтри любим пройтись по городу вечерком, когда все дела сделаны. Поблизости тут города нет, ну, так мы решили построить свой собственный. Разбили площадку и начали валить лес. А после провели выборы.

- Выборы?!

- Городу положено иметь мэра. Мы единогласным волеизъявлением всего населения выбрали Кэпа. Кэпу раньше не доводилось быть мэром, да и город этот никогда мэра не имел. Вот они и начнут вместе.

Вот так я болтал, а сам внимательно осматривал их. Один сидел на лошади с тавром в виде подчеркнутого снизу камертона. Хозяин этого ранчо называл свое клеймо "камертон с чертой", но люди, знакомые с нравами и обычаями этой команды, звали его "Руки вверх и раскошеливайся", потому что именно так приходилось поступать человеку, надумавшему проехать через их территорию. Человек, сидящий на этой лошади, был крупный, широколицый, с густыми светлыми волосами. Он, не отрываясь, смотрел на меня и на остатки моей армейской формы.

Еще там был сутуловатый человек с прищуренными черными глазами, и коренастый, почти квадратный, с открытым приветливым лицом, и ещё толстяк с круглым лицом - круглым и твердым как камень.

- Вы, должно быть, гордитесь этой формой, - сказал крупный. - Война-то давным-давно закончилась *.

___________________

* действие романа происходит в 1874 - 1875 годах, Гражданская война закончилась в 1865 году.

- Не хватает денег купить другую одежку, вот и не получается никак эту выбросить.

Тем временем толстяк проехал шагом к ручью, потом оглянулся и позвал:

- Китч, глянь-ка сюда!

Они все туда кинулись, а мы с Кэпом пошли следом.

Китч осмотрел нашу шахту, в которой и было-то всего несколько футов глубины.

- Золото? - удивился он. - Но тут серебряные места.

- Да вот, показался цвет в лотке, - сказал я. - Пока ничего особенного, но мы надежды не теряем.

Толстяк на нас и не глядел.

- Китч, - сказал он, - у них тут хороший бизнес. Потому-то они и заложили город. Как только народ прослышит про открытие месторождения, люди сюда хлынут, и этот город сам станет золотой жилой.

- Да какое там месторождение, - сказал Кэп. - Мы едва-едва на хлеб наскребаем.

Он повернулся и пошел прочь, бросив:

- Я поставлю на огонь кофе, Телл.

Услышав мое имя, этот самый Китч резко повернулся и уставился на меня.

- Телл? Так вы - Телл Сакетт?

- Ага...

Он хмыкнул.

- Ну, мистер, скоро у вас будут гости. Видел я в Силвертоне пару джентльменов, которые вас разыскивали.

- Они могут найти меня здесь.

- Они мне говорили, что вы наверняка кинетесь наутек. - В глазах у Китча появилось подловатое выражение. - Я не раз видел, как удирали ребята в такой вот форме.