— Каждый из нас может устроить праздник в ее честь и отдельно.
— Лучше один настоящий праздник, чем два неполных.
Кэти промолчала.
— Куда мы едем? — спросила она.
— В «Ойстер-бар», если ты не против.
— Я согласна.
— Ну так ты приедешь на Стар-Айленд?
— А сколько это займет времени?
— Самое малое неделю.
— И все же я никак не пойму, — улыбнулась Кэти, уклоняясь от ответа, — знает ли твоя красотка, секс-бомба «мисс Апрель», что ты в Нью-Йорке обхаживаешь свою бывшую жену?
— Это ты снова о Таре? — улыбнулся в ответ Джордан.
— Да, о ней.
— Она и вправду симпатичная, но никогда не была ни «мисс Апрель», ни секс-бомбой.
— Что ты говоришь? Неужели? А знает твоя девица о том, где ты находишься?
— Да, знает.
— Так что же ты хочешь от меня?
— Чтобы ты немножко отдохнула. Ведь ты целыми днями сидишь, уткнувши нос в рукописи, и совсем не отдыхаешь.
— И откуда же тебе это известно?
— Дочери рассказали.
Кэти стало неприятно. Оказывается, Алекс и Брен убедили отца в том, что она зарылась в свои книги и забыла обо всех радостях окружающей жизни. Это было унизительно.
— Я люблю свою работу, — сказала она. — К тому же работаю с очень интересными людьми.
— Знаю, знаю. Я, честно говоря, думал, что и друга ты себе найдешь среди профессоров или литераторов. А этот резвый молодой человек с мускулистым загривком, которого я встретил у тебя дома, ты уж извини, тебе явно не пара.
Кэти удивленно смотрела на Джордана. Как понимать эту его тираду? Что скрывается за этой бесцеремонной заботливостью? Значит, он беспокоится о ней? Это приятно. Но чем обернется в будущем?
— У тебя просто не было возможности узнать Джереми поближе, — ответила она. — Он очень хороший человек. Прекрасно знает оперу, любит живопись и театр, а иногда даже помогает мне очень дельными замечаниями в литературной работе.
В салоне было темно. По стенам скользили серые кривые тени. Лица Джордана не было видно. И Кэти с недоумением гадала, о чем он думает.
— Тогда извини меня, — наконец ответил он. — Но все же этот твой тренер слишком молод.
— А твоя «мисс Апрель» не слишком юна?
Джордан неожиданно наклонился к Кэти и взял ее руки в свои ладони.
— Я пригласил твоего друга, — шептал он. — Пусть он будет с тобой рядом. В конце концов, ты всегда умела разбираться в людях. Да и приехал я к тебе не для того, чтобы расстраивать твою жизнь. Мы ссорились в прошлом. Это правда. Но это прошлое. А сейчас главное, чтобы ты согласилась принять участие в шоу. Ты будешь там?
— Не знаю, — произнесла она.
Машина остановилась, и шофер распахнул перед ними дверцы. Джордан помог Кэти выйти из салона и, взяв под руку, повел к сияющему огнями подъезду.
Несмотря на позднее время, в «Ойстер-баре» было еще довольно много народу. Это театралы заходили после спектакля посидеть немного в ресторане, прежде чем разойтись по домам.
Джордан направился к столику в глубине зала, подальше от ресторанной суеты. Кэти заказала себе креветки и пиво, а Джордан — устриц. И пока накрывали на стол, они перебрасывались незначительными фразами: Джордан делился впечатлениями от перемен в Нью-Йорке, а Кэти рассказывала, как на каждое Рождество девочки ходили кататься на коньках, облюбовав для этого каток на Рокфеллер-Плаза.
— А ты сама все еще катаешься? — спросил Джордан, искоса наблюдая за официантом, подающим на стол устриц.
— Иногда.
— И занимаешься подводным спортом?
Кэти замялась. Она знала: Южная Флорида самой природой была предназначена для этого вида спорта и дом Джордана во Флориде находился в двух шагах от моря, чтобы можно было и поплавать под водой, и отдохнуть потом в домашней обстановке.
— Я ныряла всего несколько раз, — ответила она, — когда была на море. Но вода показалась мне несколько холодноватой и подводное плавание я никогда не любила, хотя и обнаружила несколько затонувших кораблей.
— И тем не менее несколько раз ездила отдыхать на Карибское море? — Кэти удивленно посмотрела на него. — Об этом мне рассказали девочки, — пояснил Джордан.
— Болтушки!
— А ты, я вижу, так и не полюбила вкус устриц.
— Уж больно они скользкие, — поморщилась Кэти.
— Зато вкусные. Ты даже не подозреваешь, какого удовольствия ты лишаешь себя.
— В жизни часто приходится ограничивать свои удовольствия, — заметила она и ехидно улыбнулась. — А «мисс Апрель» любит устриц?
— Нет, — усмехнулся Джордан. — Тара вообще терпеть не может морскую живность.
— Но она слишком стройна для любительницы бифштексов.
— Она вегетарианка. А что ест твой мускулистый молодой человек?
— Все понемножку, — засмеялась Кэти.
— И немножко ныряет?
— Нет, он не плавает под водой.
— Ну да, ведь твой «качок» — любитель оперы.
— Воображаю, что любит «мисс Апрель»! Если ей вообще нравится что-нибудь.
В ответ на ее реплику Джордан невозмутимо проглотил очередную устрицу и не спеша запил ее пивом.
— Если ты не приедешь на Стар-Айленд, девочки сочтут тебя занудой.
— Занудой?! — возмутилась она.
— Вот именно, это самое подходящее слово.
— Так они могут подумать только по твоей вине.
— Это почему же? Ведь если не согласишься именно ты, то ты, следовательно, и будешь занудой. Так что тебе остается только одно: согласиться на эту поездку.
— Джордан, ты применяешь запрещенный прием.
— Жизнь вся состоит из подобных приемов.
— Да, но мы должны быть хозяевами своей судьбы.
— Должны ли?
— Конечно.
— Тогда давай-ка все же вырвемся на Стар-Айленд.
— Ну, если меня отпустят с работы… — заколебалась Кэти.
— Решено, — прервал ее Джордан и откинулся на спинку стула, довольный своей победой.
— Но это не так просто, как кажется, — возразила она и вдруг улыбнулась. — Ну хорошо, давай договоримся так: я даю согласие на поездку, а ты рассказываешь мне о своих планах.
— Я планирую собрать всех вместе, — ответил он.
Но Кэти чувствовала, что он чего-то недоговаривает. И с этим ничего нельзя было поделать. Ведь насильно говорить его не заставишь. Может быть, чуть позже, на острове, и удастся что-либо выведать. Но там рядом все время будет эта «мисс Апрель».
Ну и наплевать, Кэти все же полетит на остров, чего бы ей это ни стоило. В их прошлом была какая-то недосказанность, и надо было разрешить ее, надо было вновь воскресить далекое прошлое, чтобы справиться с последствиями. Даже если под угрозой окажется настоящее.
— Тебе лучше всего вылететь в пятницу вечером, — сказал Джордан. — Тогда на службе ты пропустишь пять дней, а отдохнешь — целых девять. Поднимем паруса на нашей старой «Песчаной акуле» и сходим к рифам на несколько дней, до того как прибудут другие.
