– В любом случае мы должны так поступить на рассвете. Вам нужно добраться до Орийяка – помните, госпожа Катрин, а я встречу Макларена… Я пойду один… Они увидят мои следы.
– Если не пойдут по нашим, – заметила Сара.
– Нет. Потому что вы трое заберетесь на это дерево, спрячетесь в ветвях и будете ждать, пока не исчезнут наши преследователи. Не беспокойтесь, я сумею увести так далеко, что это позволит вам спокойно продолжить путь.
Катрин показалось, что магическая красота леса внезапно исчезла. Расстаться с другом само по себе было мучительно, но еще к тому же знать, что он в опасности, и терзаться за его судьбу – вдвойне. Делить вместе опасность всегда легче.
– Но если они тебя догонят и захотят… – начала она с болью в голосе. Слово застряло у нее в горле. Слезы потекли из глаз и скатились по щекам. Они блестели при лунном свете.
Широкое лицо гиганта озарилось улыбкой.
– Убить меня? – спокойно переспросил он. – Они ничего не смогут мне сделать. Не плачьте, со мной ничего не случится. Делайте то, что я сказал. Лезьте на дерево!
Он взял ее под мышки и без видимых усилий посадил на ветвь дерева. Затем подхватил Сару и вслед за ней – маленького монаха. Вот так, сидя рядышком на дереве, они имели вид трех нахохлившихся от холода воробьев.
Готье рассмеялся.
– Ну и вид у вас сейчас! Взбирайтесь как можно выше и старайтесь не шуметь. Я думаю, не пройдет и часа, как здесь будут солдаты. Не слезайте, пока они не удалятся на достаточное расстояние. Мужайтесь!
Притихшие от страха, они смотрели, как он поспешно удаляется прочь в заранее выбранном направлении, таким образом, чтобы преследователи не задержались под дубом. Затем, изменив направление, он махнул им издалека рукой и побежал в сторону Монсальви. Только тогда троица переглянулась.
– Ну что же, – сказал брат Этьен с усмешкой. – Я думаю, пора исполнять приказ. Простите меня, госпожа Катрин, но я вынужден снять это платье, слишком непрактичное для лазания по деревьям.
Монах развязал веревку, туго обхватывавшую большое брюхо, распахнул свою рясу, обнажив замерзшие босые ноги, казавшиеся огромными в его сандалиях. Затем он галантно помог Саре взобраться выше по веткам. Катрин, вспомнив молодость, легко карабкалась вверх без посторонней помощи. Очень быстро они добрались до главной развилки дерева. Переплетение ветвей, еще прикрытое прошлогодними высохшими листьями, почти скрывало землю. Беглецов нельзя было увидеть снизу.
– Нам нужно терпеливо ждать, – спокойно сказал брат Этьен, устраиваясь поудобнее. – Я воспользуюсь этим, чтобы помолиться за нашего смелого парня. Думаю, он в этом нуждается, хотя сам и не верит в бога.
Катрин тоже попыталась помолиться, но ее сердце, отягощенное тревогой, и ее мысли все время обращались к Готье. Она боялась даже подумать, что будет с ней, если с нормандцем произойдет несчастье. Он ей был дорог и своей преданностью завоевал часть ее сердца. Как и Сара, он был тем звеном, которое связывало ее с прошлым. После того как высокая фигура Готье исчезла за деревьями, Катрин чувствовала себя слабой и лишенной защиты.
«Господи милостивый, сделай так, чтобы с ним не случилось ничего плохого! – шептала она, глядя на небо сквозь ветви. – Если ты заберешь моего последнего друга, что останется мне?»
Приближался шум кавалькады: бряцание доспехов, голоса всадников, лай собак. Стало ясно, что люди Вилла-Андрадо напали на след. Брат Этьен и Сара быстро перекрестились.
– Вот они, – шептал монах. – Приближаются.
Взгляд Катрин обратился к небу. Оно посветлело, ночь кончалась. Наступало утро. Лес наполнился невидимыми шорохами, предшествовавшими его скорому пробуждению.
– Хоть бы… – начала она и замолчала, остановленная рукой брата Этьена.
Между стволов деревьев она увидела блестящий шлем солдата. Глубокий снег приглушил шаги людей, но их выдавал треск сломанных веток, когда они ударами сабель расчищали себе проход… Беглецы затаили дыхание… Два десятка лучников, сопровождаемых дюжиной конных, прошли мимо, разглядывая следы. Это были кастильцы, и Катрин не понимала их языка. Уже посветлело, и она могла различать их не внушавшие доверия лица, украшенные длинными черными усами. Она с ужасом увидела, что к седлу одного всадника были подвешены четки из человеческих ушей, и едва не вскрикнула. Как бы почувствовав чье-то присутствие, человек остановился под большим дубом и хриплым голосом позвал товарищей. На крик прибежал солдат. Всадник сказал ему что-то, и сердце Катрин замерло. Но человек с пугающими трофеями хотел, чтобы тот подтянул подпругу его коня. Они снова тронулись в путь. Прошло еще немного времени, и под деревом больше никого не было. Тройной вздох облегчил души беглецов. Брат Этьен вытер вспотевший лоб и, несмотря на холод, отбросил назад капюшон.
– Боже, как я испугался! – сознался он. – Подождем еще!
Как советовал Готье, они переждали еще какое-то время, а когда до притихшего леса долетел голос запоздавшего петуха, монах вытянул затекшие ноги, широко зевнул и, улыбнувшись своим спутницам, сказал:
– Думаю, мы можем слезать. Эти люди так истоптали лес, шаря по всем кустам, что теперь наши следы нас не выдадут.
– Да, – ответила Катрин, скатываясь с ветки на ветку. – Мы найдем дорогу?
– Доверьтесь мне. Я знаю эти края. В молодости я провел несколько месяцев в аббатстве Сен-Жеро д'Орийяк. Пойдемте. Если идти правее, в направлении солнца, мы попадем в Везак, где сможем отдохнуть в местном храме. Ночь наступит рано, и, когда стемнеет, мы пойдем дальше.
Первые лучи бледного зимнего солнца ободрили женщин. Солнце не грело, но его свет приносил успокоение. Очутившись у подножия дерева, послужившего им пристанищем, Катрин рассмеялась, глядя на свой непривычный наряд.
– Знаешь, на кого мы похожи? – сказала она Саре. – Мы похожи на Гедеона, попугая, подаренного мне герцогом Филиппом в Дижоне.
– Вполне возможно, – проворчала Сара, поплотнее закутываясь в свой цветастый плед. – Но я сейчас предпочла бы роль самого Гедеона: сидела бы в теплом уголке около камина твоего дядюшки Матье!
Они пошли дальше, и вскоре предположения брата Этьена подтвердились. Едва они вышли на опушку леса, пред их взором предстала невысокая колокольня прихода Везак, такая мирная и обнадеживающая в своем утреннем туманном одеянии.
* * *
На заре следующего дня Катрин, брат Этьен и Сара подходили к городским воротам Орийяка как раз в тот момент, когда они должны были открыться. Над городской стеной плыли звуки трубы, и уже раздавался стук молотков местных медников, наполнявший сырой и прохладный воздух своим шумом. Тошнотворный запах кожевенных мастерских нарушал свежесть утреннего воздуха.
