В этом известии Варвинский дал подробную и очень точную характеристику физических и химических свойств металлических зерен, «сообщенных ему для исследования». Свойства явно указывали на то, что на Урале открыты металлы платиновой группы. И все же Варвинский воздержался от окончательного заключения, сославшись на «недостаток орудий и реагенций», необходимых для точного определения. Он заверил, что все относящееся до познания сих металлов сообщено будет по мере производства опытов.
В примечании к статье издатель, профессор Двугубский усерднейше поблагодарил автора и сообщил, что вместе со всеми любителями минералогии нетерпеливо ожидает открытия, которое прославит и обогатит Россию.
Пока любители ожидали, а Варвинский и независимо от него аптекарь Гельм изучали, уральские горняки обнаружили белый металл во многих местах по долинам притоков Нейвы.
Вынужденные кропотливо отбирать белые зерна от золота, они придумали им хорошее применение — в качестве дроби для охотничьих ружей. Свинец-то в магазинах денег стоил!
Сохранился след и еще одного применения. Как сообщил «Горный журнал», какой-то «Невьянец» (вероятно, житель поселка Невьянский завод) скупал белый металл «по 5 коп. за золотник». Он научился его золотить и сбывал «воровское» золото. «Невьянца» ловили, но не поймали, и осталось неизвестным имя этого изобретательного человека, по-видимому самостоятельно открывшего секрет.
Много истратить белого металла на такие применения не успели.
Было опубликовано «Заключение о химическом испытании металлических зерен, кои были отделены при промывке золотоносного песка Хребто-Уральских россыпей, учиненном аптекарем Гельмом», в котором он подтвердил выводы Варвинского.
Вскоре данные уральских специалистов проверили в столице профессор университета Д. Соколов и управляющий лабораторией Горного корпуса В. Любарский, В марте 1823 года «Магазин» Двугубского, а вслед за ним и другие издания сообщили «об открытии платины, иридия, осмия в России».
Сомнений не осталось. Началось ликование!
Подсчитали, что выстрел белым металлом стоит гораздо больше, чем самая крупная дичь!
О важной находке министр финансов доложил царю. Последовало высочайшее повеление всем горным начальникам «стараться о приобретении платины и извлечении оной из песков в казенную и частную выгоду» и срочно специальными курьерами доставлять платину в столицу.
Тут уже рьяно взялись за дело, стали подбирать каждую серебристую крупинку и на казенных, и на частных приисках.
И все же в 1823 году с ранней весны до поздней осени, пока была возможна промывка песков, получили всего два фунта белого металла. Какие уж тут курьеры! К тому же выяснилось, что платины в «белом металле» из россыпей долин Исети, Пышмы, Нейвы значительно меньше, чем осмия и иридия, в которых нужды в России еще не было.
И пришлось главному уральскому горному начальнику уведомить министра, что ликование началось преждевременно, что во всех известных россыпях «белый металл содержится в столь малом количестве, что заслуживал внимания только по своей новости».
Получилось, что платина вроде бы и есть в России и нет ее.
Было отчего прийти в уныние! И не только тем, кто ожидал от платины доходов. Выявление платины в золотых россыпях Урала, как станет ясно из дальнейшего, очень затруднило решение вопроса, одинаково важного как для теории, так и для практики: как попали в наносный слой драгоценные металлы?
Пока же со всей определенностью стало ясно, что догма о принадлежности россыпей только солнечным странам несправедлива. Скептицизм, привитый веками неудачных поисков, растаял, и многие впали в иную крайность. Например, журнал «Сын отечества» напечатал статью под названием «Где нет золота?», в которой доказывалось, что оно в песках имеется почти везде, надо лишь уметь найти. Внушительно звучала при этом ссылка на известного немецкого профессора Вернера и его последователей-«нептунистов», утверждавших, что зерна драгоценных металлов попали в наносный слой из «минерально-геогностического раствора» первозданного моря. Споры между нептунистами («все из воды!») и плутонистами («все из огненных недр!») к этому времени уже почти завершились и отнюдь не в пользу нептунистов, но открытие россыпей в России неожиданно содействовало восстановлению их популярности, и вот почему. Россыпи на Урале были найдены в Березовском золоторудном районе, вблизи коренных месторождений, и это, казалось бы, должно было укрепить представление о их взаимосвязи, подтвердить слова Ломоносова о том, что россыпи возникают там, «где золотые зерна из рудной жилы каким-нибудь насильством натуры оторвали и меж песком рассеяны».
Однако этого не произошло. Более того, в печати утверждалось, что «представление о происхождении россыпей в результате разрушения окрестных гор, вместе с жилами в оных заключенными, вызывает недоверие, которое у многих горных специалистов по мере накопления данных обратилось уже в совершенное отвержение».
К этому добавлялось, что коль не верна «разрушительная теория», значит, верна противостоящая ей, морская, «созидательная». В качестве важного аргумента указывалось, что ее сторонниками выступают как раз те, кто лучше всего знает дело, рудоискатели-практики. И один из важнейших их аргументов — присутствие платины в золотых россыпях.
В Петербургском минералогическом обществе в начале 1823 года состоялась дискуссия о происхождении россыпей.
Тех, кто разделял представления Ломоносова, возглавил Дмитрий Иванович Соколов — один из самых ярких геологов той поры. Ему, сыну слесаря, повезло: его отец работал в Горном училище. Там обратили внимание на выдающиеся способности мальчика и после внезапной смерти отца помогли допустили к экзаменам в восемь лет вместо установленных двенадцати, а затем зачислили «на полное казенное обеспечение».
Училище Соколов закончил с большой золотой медалью, был оставлен в нем преподавателем — в то время ему было всего-то 17 лет! В дальнейшем он стал профессором Горного института, а с 1822 года и университета. Человек широкого круга интересов, он был близко знаком с Пушкиным и за заслуги в создании словаря русского языка избран почетным членом отделения словесности Академии наук.
Соколов начинал как нептунист, но оставался им недолго и, глубоко проанализировав накопленные данные, стал последователем Ломоносова, Севергина и Геттона — главы школы плутонистов.
В ходе дискуссии Соколов отметил, что замечания его противников конкретны и свидетельствуют о хорошей наблюдательности. Так, их утверждение о том, что золото уральских россыпей пробой и цветом несколько отличается от расположенных поблизости рудных жил, верно. Такая особенность уже давно была подмечена и в других странах. Но еще Кай Плиний Старший в своей 37-томной «Истории природы» отметал, что это не может служить доказательством различного их происхождения и более вероятно, что золото «от влечения и обтирания в реках пресветлый получает облик». (Лишь в наше время точнейшими анализами доказано, что золотые песчинки, постепенно теряя серебро и другие примеси, становятся высокопробными).
Следующий тезис противников обломочного происхождения россыпей выглядел более доказательно. На коренных месторождениях Березовского района за долгие годы их разработки значительные самородки ни разу не были найдены, в то время как в россыпях они нередки и, что особенно интересно, некоторые из них встречаются в форме правильных многогранников. Разве могли бы они сохранить такую форму при перемещениях? Следовательно, они образовались на месте. И это относится не только к золоту. В Бразилии найдены платиновые самородки, похожие на сталактиты с их натечным, радиально-лучистым строением — о каком перемещении тут можно говорить!
Соколов согласился с этим, добавив лишь, что такие неокатанные самородки большая редкость, а все остальные, как и более мелкие частицы золота и платины, несут ясные следы истирания и ударов о камни.
На его контрвопрос — как же образовались самородки? нептунисты-теоретики объяснили, что при случайных пожарах, например при возгорании прослоек угля, золотые песчинки плавятся и слипаются воедино.
Соколов посоветовал «сим умствователям» побывать на россыпях, убедиться, что глина, окружающая самородки, мягкая, не спекшаяся.
Возразить на это было нечего, и нептунисты-практики поспешили изменить тему, предъявили эффектный аргумент: в некоторых уральских россыпях, так же как и в колумбийских, золоту сопутствует платина и осмистый иридий, а между тем в расположенных поблизости золотоносных жилах никто не обнаружил даже единичных зерен этих металлов. Следовательно, они, а вместе с ними и золото россыпей к этим жилам отношения не имеют.
