Он-то мне и нужен! Нет, не парень, чья загадочная фигура показалась мне смутно знакомой. Отнюдь! Бармен! Он наверняка должен ведать, где здесь уборная.
Да вот только когда я подошла, и уставилась на работника «Шафрана», язык прирос к небу. Стало несколько неловко интересоваться о столь щепетильных и пикантных вещах.
— Что-то подсказать, солнышко? — любезно поинтересовался он.
Замявшись, кивнула, между тем осматриваясь по сторонам. Может и не придется позориться… Всегда так неловко спрашивать о подобном, хоть памперсы с собой носи!
— Я слушаю, — и доброжелательно улыбаясь, поставил стакан и облокотился на барную стойку, нависая над моей стеснительный фигурокой.
— Эм, в общем…
— Жизнь тебя не учит, Бобр, — усмехнулся сбоку незнакомец с самым знакомым голосом.
Сперва грешным делом подумала, что кукушка-то тю-тю поехала, раз уже голос Белова мерещится, однако повернув голову лицезрела в метре от себя Германа. Он стоял, вальяжно облокотившись на барную стойку, лениво попивал что-то из стакана и крутил его в руке. На меня смотрел с усмешкой и неким негодованием.
— Прости? — переспросила.
— Я говорю, какого хрена ты тут забыла? — выплюнул, резко подавшись вперед. — Тебе прошлых приключений не хватило?
— Я тут… — принялась лепетать, но тут же запнулась. А с какого это перепугу я должна перед ним оправдываться? В голову ударила злость, а маленькая разъяренная Дунька в моей голове топала ногами и возмущалась. — Может, и не хватило!
Брови Германа взлетели вверх. Сперва в немом изумлении, а после одна выгнулась в скепсисе.
— Да-а? — протянул, залпом осушил стакан, так и не отводя от меня колючих омутов. — Ты только свистни, я устрою, — сухо бросил и со стуком опустил стакан, отчего я дернулась и подпрыгнула на месте.
Не имела я право так опрометчиво бросаться подобными колкостями. И какая меня муха укусила? Глупышка!
— Я… Извини, — вздохнула и покачнулась. Его глаза, что доселе глядели с какой-то отрешенностью и безразличием, вдруг впились, будто в самую душу. Прищурились и в неодобрении блеснули. — Мы тут… И в общем, — развела руками.
— Ты что, синяя?
— Что? — поспешно и удивленно вырвалось из меня. Посмотрела на руки, но те были нормального цвета. — Нет, конечно!
— Пьяная? — ухмыльнулся.
Тут-то и дошло, что «синяя» означает «пьяная». Вновь выставила себя идиоткой!
— Нет.
— Сдается мне, что ты брешешь, — скептически протянул тот.
— Ничего такого! — обиженно отозвалась я, пытаясь увернуться от цепких глаз Белова, пронзающих насквозь.
А голова кружилась от жары. Но об этом я не обмолвилась.
Запустив руку в волосы, он взъерошил их и исподлобья посмотрел на меня с горькой усмешкой, будто о чем-то раздумывая и принимая решение. А когда принял, сделал шаг ко мне. Я была столь увлечена его руками и волосами, в которые грезила запустить свои пальчики так же, как он, что и не заметила, как он сделал шаг ко мне, а когда осознание дошло, то сглотнула.
— Бобриха, и почему тебе дома не сидится? Тут тебе не сказка с принцем на коне, а ужасы с самыми настоящими вурдалаками. Кощеи там всякие, гномы и пида…
— А гномы хорошие!
— Не читаю сказок, — усмехнулся, окидывая меня насмешливым и снисходительным взглядом с головы до пят. — Держалась бы ты подальше от этого места, — взяв меня за руку, он потащил меня в толпу, и я, не найдя в себе смелости ему противостоять, пошлепала следом.
Вот только, куда?
— Где сидишь?
— Эм, — оглянулась, но «Шафран» был большим.
— Что там было? — закатил глаза. Кажется, Белов был не рад, что снова возиться со мной, а еще от чего-то раздраженно пыхтел.
— Это в начале… — нахмурилась и тише добавила, — или в конце. Рядом с кухней!
Он кивнул, будто понял меня, а после куда-то потащил. Но остановились мы, к моему удивлению, не возле столика. Мы стояли за какой-то колонной, где было меньше народу. Остановился строптивый юноша резко, отчего вся моя туша впечаталась в его спину.
— Бобр, — не то ли рыкнул, не то ли в отчаянии простонал. Должно быть, таким голос просят у Господа благословения или помилования
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Извини, — буркнула в который раз за вечер, уставившись в пол, мельком осматривая пространство.
Оказалось, что за колонной как раз-таки находился мой стол, но хохочущие девчонки что-то друг другу наперебой рассказывали, вряд ли им было дело до того, что творилось кругом.
— Что ж ты правильная такая? — под нос пробурчал и сжал свою переносицу, отпустив мою руку. Стало пусто и холодно, но мне не привыкать. Вздохнул, покачал головой и, сделав шаг назад, сложил руки на груди. — Спасибо за помощь.
Это выбило меня из колеи. Удар под дых, который заставил меня оторвать глаза от пола. Мне казалось, я вовсе забыла, как звучит «спасибо» из его уст, ежели когда-то по нелепой случайности подобное вообще доносилось до моих ушей.
— Пустяки, — едва ли слышно шепнула, сама себя не веря.
Этот момент сегодняшней ночью точно не даст мне спать! Я знала, что буду прокручивать его сотни раз и даже любимая Шарлотта Бронте, зачитанная до дыр, не сотрет этот образ. А нынче я стояла окаменелая, несмелая и зажатая, боясь проснуться.
— Мышь, — привычно хмыкнул и несколько равнодушно посмотрел в сторону.
Полагаю, на этом все. По крайне мере впечатлений хватит на несколько недель вперед. Я, к слову молвить, еще утро не переварила. Боязно мне, что если наши встречи будут такими спонтанными и частыми, то надумаю себе чего лишнего.
— Спасибо, что проводил, — кивнула головой, зажимая нервно в кулачках платье.
Я уже сделала шаг вперед, намереваясь пойти к девчонкам, но Белов преградил мне путь, встав у меня на пути.
— Я еще раз повторяю, что это место не для тебя, — отченикал, а по коже пробежал холодок.
— Но здесь работает Соня и…
— Вот именно, что она здесь работает! — прогромыхал. — Ее, в отличие от твоей смазливой мордашки, никто не тронет.
Девушки всегда слышат только то, что хотят, верно? Вот, и я услышала лишь только «смазливая». Он действительно считал, что я симпатичная? Возможно, стоило все же поблагодарить Ульку. И как всякая девушка, что услышала от знатного ловеласа в свою сторону комплимент, я зарделась. Сердце пропустило удар, а в животе происходило нечто странное и невразумительное. Что-то порхало, скреблось, рвалось наружу. Но он точно решил меня добить! Я уже и так была раненым лежащим, а тут парень еще и наклонился. Аромат кофе въелся в нос и приятный запах шоколада, которым он отчего-то всегда пах.
— Что это? — хмуро произнес, пристально посмотрев на мои губы.
— М-м-м? — и не отдавая себе отчета в действиях, облизнула их.
Поцелуя не произошло! Не то чтобы я надеялась… Вот так, средь забытого богом места. В каком-то углу, но… Он провел пальцем по моей губе и лицо его превратилось совсем в хмурую тучу.
— Что за херня?
— Что? — часто моргая в полном непонимании, переспросила.
— Ты че с губами сделала? Стирай, давай! — приказал упрямо.
— Оно не стирается, — и вновь непонятно откуда взявшийся протест.
— Не крась так больше. Тебе не идет, — прозвучало весьма грубо и некорректно.
Это было очень и очень в стиле Белова. И никакой он не спаситель вовсе этот… Этот гад!
— Много ты понимаешь, — обиженно поджав губы вякнула, и обойдя Белова, задрала свой нос.
— Куда намылилась, бобриха? — схватил меня за руку, а когда я так и не повернула к нему голову, отчеканил, — позвони, когда будешь уходить.
Я не ответила. Просто выдернула руку и сделала шаг. Губы ему мои, видите ли, не нравятся. А потаскух его нравятся, значит?! Упырь!
— Ты слышала, что я сказал? — гаркнул позади меня парень.
— Слышала, — голос мой был язвительный и ядовитый. Совсем не похожий на мой.
— Только попробуй не позвонить, мышь.
Так и подмывало спросить, дескать: «А если нет?», но благоразумно промолчала. Видать мозг на место встал. Больше он меня не останавливал. Может смотрел вслед, а может и нет. Почем мне знать, я-то больше не оборачивалась.
