Читаем без скачивания Враг с планеты Земля - Владимир Анатольевич Тимофеев

«Как?! И что это вообще за фигня? Про ту саранчу, что я слышал, не помню, чтоб говорили, что она влияет на разум».

«Всё когда-то бывает впервые, — зло заметила подселенка. — И это не совсем та саранча, о которой ты слышал».

«Не совсем та или совсем не та?» — уточнил я, почувствовав неоднозначность сказанного.

От прямого ответа собеседница уклонилась. Вместо этого она предложила:

«Включи барьерное зрение и попытайся представить, что они неживые».

«Неживые? А кто же тогда?»

«Ну, я не знаю. Роботы, автоматы, машины… киборги, наконец».

«Киборги? — задумался я. — Киборгов представить могу. Только зачем?»

«Для ментальной защиты. С живыми это всегда состязание, а с неживыми, как правило, алгоритм…»

Примерно с минуту она объясняла способы противодействия, а затем я испробовал их на практике.

Как выглядят в барьерном зрении киборги, помнилось ещё по миру-без-времени. Любительница рукопашных боёв госпожа Астоэ представлялась тогда сгустком зелёных нитей, ощетинившимся венцами-лучами, как у коронавируса.

Мел не ошиблась. Преследующие меня твари выглядели аналогично, только оттенком тусклее и лучами потоньше. По одному такому лучу каждая особь «выстреливала» в мою сторону. Практически так же как у того «безликого» чувака, который отправил меня из Парижа в эту пустыню. Тот, впрочем, тянулся цветастыми нитями не в меня, а в своих приспешников, но суть дела от этого не менялась. Безликий воздействовал ими на своих дружбанов, твари пытались взять под контроль мой разум.

Защититься от этой фигни оказалось и вправду несложно. Когда у тебя внутри целое море барьерной энергии, использовать её малую часть, чтобы поставить защитный экран, проблемы не представляло.

Как только я это сделал, с души словно камень свалился.

Мгновенно очистившееся сознание тут же наметило путь к спасению.

Вечно бежать от загонщиков я не мог, драться тоже, но обмануть их мог стопудово.

Пока бежал без оглядки, по сторонам практически не смотрел. А зря. Справа от меня на расстоянии примерно полкилометра тянулся обрыв. Насколько он уходил вверх, издали понять было сложно, но явно, что не на метр-другой и даже не на десяток, иначе я его просто бы не заметил.

Гранита или таких же твёрдых пород в местной пустыне не наблюдалось. Всё, что мне попадалось до этого, можно было расковырять арматуриной. Туф, известняк, доломит… Не знаю, как эти камни правильно назывались, но то, что они не намного прочнее обычной глины — в этом я был абсолютно уверен.

Заинтересовавший меня обрыв от ранее виденных скал ни по фактуре, ни по оттенку не отличался. Забраться на него смог бы, наверное, и любитель. А уж если бы ему в руки попал соответствующий инструмент, задача вообще становилась элементарной.

Следующие десять минут я постепенно забирал вправо. Твари бежали следом, не думая останавливаться. Обрыв становился всё ближе и, что ещё интереснее, его высота увеличивалась, достигая в пределе метров, наверно, семидесяти, а на такую гору́шку уже никакая саранча не запрыгнет, даже с разбега.

Выждав для верности ещё минуту и убедившись, что уже имеющейся у меня форы достаточно, я резко свернул к обрыву и понёсся к нему напрямик. Кузнечики-переростки бодро рванули следом.

Ржавая арматурина послужила мне неким подобием ледоруба.

Добежав до скалы, я буквально взлетел по крутому склону метра на три и с силой вонзил железку в первую попавшуюся расщелину. А затем, используя «ледоруб» как закладку, принялся ползти вверх по обрыву. Не скажу, что стремительно, но и не как черепаха. По крайней мере, когда стая преследователей добралась, наконец, до подножия, меня они уже достать не могли. Хотя, безусловно, пытались. И поначалу у них даже могло получиться. Первая гадина не допрыгнула до моей правой ноги всего каких-то полметра. Однако я всё же успел отдёрнуть ботинок, жвалы тварюги бессильно клацнули, и, не сумев ни за что зацепиться, она покатилась вниз. Беззвучно опять же, словно в немом ужастике.

В целом, подъём занял чуть больше семи минут. Достаточно быстро, учитывая условия восхождения. Всё это время твари бесновались внизу, даже не пробуя найти обходные пути.

«Ну, тупые!» — как говорил когда-то один известный сатирик.

Но мне это было лишь на руку.

Когда я забрался на самый верх и обессиленно рухнул ничком, пытаясь расслабиться и унять сотрясающую всё тело нервную дрожь, Мела вдруг сообщила:

«Дальше они за тобой гнаться не будут. Если они не видят добычу, она для них исчезает».

Ну, хорошо хоть так. Единственная приятная новость за последние два часа.

Заглядывать за край скалы, чтобы убедиться, что саранча про меня забыла, не стал — поверил «соседке» на слово. В конце концов, врать — это не в её интересах. Прикончат меня, умрёт и она. А мне ведь ей ещё подходящее тело искать, как просила Мельна… Ума не приложу, где его можно найти?..

Пока шёл дальше, снова страдал от жажды. Но возвращаться обратно к озеру меня сейчас ни за сокровища мира бы не заставили. Поэтому, делать нечего, продолжил искать источник воды и жизни. Только уже другой, без тварей…

Даже не знаю, откуда во мне возникла уверенность, что я его обязательно отыщу. То ли это Мела так на меня повлияла, то ли моя «моральная победа» над саранчой.

Подселенка, кстати, была совершенно права. Местная саранча от той, о которой я вспомнил, всё-таки отличалась. Та была технологически круче. Её возможности я оценил на Лирите. Полтора галактических года назад, когда десантировался на планету в составе боевой группы 37-го имперского легиона и получил потом за эту операцию свою первую и единственную за всё время службы награду.

Саранчи мы тогда накрошили целую кучу. Как мне потом рассказали, эти полуразумные твари путешествовали среди звёзд в режиме гибернации в специальных капсулах-биококонах, и когда на пути обнаруживалась обитаемая планета, коконы просто падали на поверхность, проснувшиеся «пассажиры» выбирались наружу и начинали жрать всё живое. Чтобы уничтожить биосферу планеты, рою обычно хватало двух-трёх недель, после чего среди саранчи появлялись матки, вокруг маток образовывались новые коконы, а когда их формирование завершалось, рой вновь отправлялся в космос.