Читаем без скачивания Живи, пусть умирают другие - Ян Флеминг

Девушка вся покрылась потом, он блестел на груди и животе. Тело двигалось резкими рывками. Рот раскрылся, и девушка слабо вскрикнула. Руки опустились, неожиданно она сорвала набедренную повязку и бросила ее в публику. Теперь барабаны звучали в едином ритме — в ритме страсти, не ведающей преград. Слабые вскрики раздавались беспрерывно, руки девушка вытянула вперед, как бы удерживая равновесие, а затем склонилась и снова выпрямилась. Быстрее, еще быстрее. Бонд почувствовал, как по залу пробежала электрическая искра. У него самого пальцы вцепились в скатерть. Во рту пересохло.

Публика повскакала с мест. «Давай, Джи-Джи, давай. Не смущайся, малышка. Поддай, детка, поддай жару!» Она опустилась на колени, и, повинуясь постепенно утихающей дроби барабанов, начала последнюю серию движений, вздыхая мягко и протяжно.

Барабаны почти умолкли. Публика вновь взревела. Грубые непристойности неслись со всех концов зала.

Ведущий вышел на площадку. На него упал луч света.

— Ладно, ладно, ребята. — По подбородку у него катились капли пота. Он раскинул руки, как бы сдаваясь.

— Джи-Джи согласна!

В зале с удовлетворением зашумели. Теперь на ней совсем ничего не будет: «А ну-ка, Джи-Джи, покажись нам. Давай, давай».

Барабаны заурчали и выбили тихую дробь.

— Но маску, друзья, — крикнул ведущий, — она снимет в темноте.

По залу пробежал недовольный гул. Весь зал погрузился во тьму.

«Должно быть, старые шуточки», — подумал Бонд. Внезапно он весь напрягся.

Рев толпы куда-то стремительно удалялся. И в то же самое время ощущалось дуновение холодного воздуха. Чувство было такое, словно куда-то проваливаешься.

— Эй, — заорал Лейтер. Голос прозвучал близко, но гулко.

«Боже мой.», — подумал Бонд.

Что-то со стуком закрылось у него над головой. Бонд протянул руку назад. Она уперлась в движущуюся стену.

— Свет, — раздался чей-то спокойный голос.

В тот же самый миг Бонда плотно схватили за запястья и прижали к сиденью.

Напротив, за тем же самым столиком, сидел Лейтер, его держал за локти гигантского роста негр. Они были в крохотной квадратной клетке. Слева и справа стояли еще двое негров. В руках у них были пистолеты.

Послышалось резкое шипение гидравлических тормозов, и столик мягко опустился на пол. Бонд поднял голову. В нескольких футах сверху виднелась узкая щель люка. Звуков она не пропускала.

Один из негров ухмыльнулся.

— Спокойно, ребята. Как вам путешествие?

Лейтер грубо выругался, а Бонд расслабился, ожидая, что же последует далее.

— Который из них англичашка? — спросил, тот же самый негр. Похоже, он был тут за главного.

Пистолет, который он небрежно направил прямо в сердце Бонду, выглядел довольно необычно. Рукоятка отливала перламутром, а на восьмигранном стволе был изящный орнамент.

— Вроде этот, — откликнулся негр, удерживавший Бонда за руки. — У него шрам.

Хватка у негра была страшная — казалось, руки выше локтя зажаты в тисках. Предплечья Бонда начали неметь.

Человек с роскошным пистолетом вышел из-за стола и ткнул дулом Бонду в живот. Пистолет был снят с предохранителя.

— С такого расстояния не промахнешься, — сказал Бонд.

— Заткнись.

Бонда сноровисто обыскали — ноги, бедра, спина, бока. Негр вытащил его пистолет и передал своему вооруженному напарнику.

— Отдай это боссу, Ти-Хи, — сказал он. — Англичашку возьми с собой. Остальные будут ждать здесь.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался тот, кого назвали Ти-Хи, грузноватый негр в коричневой рубахе и брюках колоколом бледно-лилового цвета.

Бонда грубым рывком подняли со стула. Он зацепился за ножку столика и резко рванулся в сторону. В тот же самый миг Лейтер стремительно развернулся вместе со стулом. «Клонк» — раздался отчетливый звук. Это его пятка пришла в соприкосновение с голенью стража. Бонд попытался повторить этот прием, но промахнулся. Поднялась некоторая суматоха, но ни один из стражей не ослабил хватки. Лейтера конвоир легко, как ребенка, поднял со стула, развернул лицом к стене и ударил, да так сильно, что у Лейтера едва не сломалась переносица. Потом стражник снова развернул его. Весь рот Лейтера был залит кровью.

Два дула все еще почти упирались в грудь Лейтеру и Бонду. Попытка была безнадежной, но на какое-то мгновение они перехватили инициативу и таким образом оправились от неожиданности, с какой их схватили.

— Не суетитесь, — сказал главный. — Давай забирай англичашку, — добавил он, обращаясь к сторожившему Бонда. — Мистер Биг ждет. — Он повернулся к Лейтеру: — Можешь попрощаться со своим дружком. Вам вряд ли еще доведется повстречаться.

Бонд улыбнулся Лейтеру.

— Хорошо, что мы условились встретиться здесь с полицейскими в два ночи, — сказал он. — Встретимся на баррикадах.

Лейтер ответил ухмылкой, хотя изо рта все еще текла кровь.

— Комиссар Монахэн будет рад встрече с этой компанией. До встречи.

— Чушь, — убежденно сказал негр, — Пошли. Охранник резко развернул Бонда и подтолкнул его к стене. Одна из ее секций отошла в сторону, открыв длинный пустой проход. Тот, кого называли Ти-Хи, шмыгнул мимо них и возглавил процессию.

Дверь плавно закрылась за ними.

7. Мистер Биг

Шаги гулко отдавались в каменном коридоре. В конце его была дверь. Она вела в другой длинный проход, освещенный единственной лампой без абажура, свисавшей с потолка. Еще одна дверь — и они очутились в большом складском помещении. Здесь были аккуратно сложены ящики и тюки. Наверху проделаны отверстия для грузоподъемных кранов. Судя по маркировке на ящиках, это был винный склад. Они проследовали по коридору к железной двери. Человек по имени Ти-Хи позвонил. Гробовое молчание. Бонду показалось, что от ночного клуба их отделяет по меньшей мере квартал.

Послышался скрип задвижки, и дверь открылась. Негр в вечернем костюме с пистолетом в руке отступил, и они пошли по ковровой дорожке.

— Можешь быть свободен, Ти-Хи, — сказал человек в вечернем костюме.

В кресле с высокой спинкой за дорогим столом сидел мистер Биг. Он спокойно посмотрел на прибывших.

— Доброе утро, мистер Джеймс Бонд. — Голос звучал глубоко и мягко. — Присаживайтесь.

Бонда провели по толстому ковру к низкому кожаному креслу на металлических трубчатых ножках. Тут его отпустили. Бонд сел и посмотрел на Биг Мэна.

Свобода от рук-тисков была истинным благословением. Предплечья полностью потеряли чувствительность. Бонд вяло опустил руки, с удовольствием ощущая возобновляющийся ток крови.

Мистер Биг смотрел на него, откинув огромную голову на спинку кресла. Он молчал.

Бонд сразу же понял, что фотографии совершенно не выражали сути человека, не передавали они ни излучаемой им физической мощи, ни интеллекта, ни приувеличенно крупных черт. Голова мистера Бига напоминала большой футбольный мяч: вдвое больше головы обычного человека и почти совершенно круглая. Волос не было вовсе, кроме серо-коричневых пучков над ушами. Точно так же не было бровей и ресниц, а глаза посажены так широко, что свести в фокус оба невозможно, всегда видишь только один. Взгляд ровный и проникающий. Сосредоточиваясь на чем-то, такие глаза охватывают предмет целиком, поглощают его. Они были немного навыкате, а черные зрачки, сейчас немного расширившиеся, окаймляла золотистая оболочка. Это были глаза не человека, а животного, они ярко блестели.

Нос широкий, но не типично негроидный. Ноздри не расширялись книзу. Толстые темные губы вывернуты лишь слегка. Они открывались узкой щелью, когда этот человек начинал говорить, а затем прямо-таки распахивались, обнажая зубы и бледно-розовые десны. Кожа серого оттенка, туго натянутая и блестящая — такая бывает у утопленников, которых вытащили из воды через неделю после смерти.

На лице не было морщин или складок, но над переносицей пролегли две глубокие борозды, свидетельствующие о том, что этот человек думающий. Лоб немного выдавался вперед, плавно переходя в темя.

Странным образом эта жуткая голова выглядела вполне пропорциональной. Она сидела на короткой, широкой шее, а та покоилась на мощном плечевом поясе. Из отчетов Бонду было известно, что рост Бит Мэна шесть с половиной футов, все двести восемьдесят фунтов и почти ни капли жира. В целом этот человек внушал трепет, даже страх, и Бонд вполне мог представить, что этот изгой с детства посвятил себя борьбе с судьбой и миром, который ненавидел его, потому что боялся.

На Биг Мэне был фрак. Бриллиантовая булавка и запонки не отличались безупречным вкусом. Могучие полусогнутые руки покоились на столе. Сигарет или пепельницы не было видно, и дымом не пахло. На столе стоял только большой селектор с двумя десятками штекеров, да неизвестно как попавший сюда хлыст с длинным тонким хвостом.

Молча, сосредоточенно мистер Биг взирал через стол на Бонда.

Ответив ему тем же, Бонд поднял глаза.