- Здесь нагрудные кардиодатчики, - достаю из утробы коробки черный эластичный пояс и кручу его в воздухе. –Теперь перед каждой тренировкой вы будете надевать их.
- Зачем это? – вякает Демьян.
- С сегодняшнего дня я буду собирать статистику ваших сердечных сокращений. Так смогу понять оптимальную нагрузку, которая разовьет ударный объем вашего сердца и прочие показатели, которые, в итоге, повысят вашу выносливость, а также, способность быстрее восстанавливаться после интенсивной силовой работы.
Ватага замолкает, переваривая услышанное. Глаза у многих растерянные.
- ВСТАЛИ В ОЧЕРЕДЬ, ВЗЯЛИ И НАДЕЛИ, - рявкаю я зычным командирским басом. – На поле – чрез три минуты.
Дружно все вскакивают с диванов и выстраиваются гуськом к коробке. Даже Кира бросила разглядывать ногти. Даже альфа с бетой подпрыгнули и первыми ринулись в очередь, запоздало удивляясь себе. Истома сразу же отстраняется, решив, что нечего вдвоем топтаться. Истислав берет два пояса и отходит, почесывая голову. Странное давление от моих слов порядком вывело его из себя.
А что? Мне только что официально дали полномочия командовать ребятами. Я же заместитель атамана. Всё по уставу…э-э, по регламенту школьных правил.
Третьей на раздачу успела Дарико Бердзе. С опущенной головой грузинка забирает кардиодатчик и спешит в раздевалку. Только у самой двери бомбардирует меня напоследок странным взглядом.
За три минуты салаги не успели. Ушло четыре с половиной. Но ладно, придираться не буду, всё равно молодцы, даже выстроились в шеренгу, да и вообще, им бы бешеные стометровки пережить.
- Сейчас будете бегать пятьдесят рывков по сто метров. Ну или семьдесят аршинов, - разъясняю задание, стоя рядом с Симоной перед строем. – Это разовая акция. Выясним ваш предел, за который давить уже бессмысленно. Во время спринтов не забывайте следить за техникой бега, иначе травмируетесь и придется вас к Целителям везти. Ну и усиливайтесь живой. ПОБЕЖАЛИ. БЫСТРО-БЫСТРО.
Надеюсь, скоро отпадет надобность подхлестывать их магнетическим басом.
Бегают все, в том числе альфа с бетой. Только мы с Симоной пока воздерживаемся, чтобы проследить за порядком. Всего в клубе двадцать пять учеников. Многих рвет уже на одиннадцатом рывке. Эх-эх, слабаки. Газончик-то за что? Мусорная корзина вот же, рядом стоит.
Первым бросает тренировку Демьян. Дай Сварог, он хоть десять рывков сделал. Даже не употел толком. Но одышка уже громкая. Сдох бы во втором периоде нормального матча.
- Да к черту ваш клуб, психи обдолбанные! – бушует парень и обращается к своим. – Парни, в задницу это всё! Пойдемте отсюда! Пускай сами себя гробят, эти двое белобрысых чмош…
Мгновенно оказываюсь рядом, но он еще не видит. Зато резкий шлепок по губам заставляет его упасть задницей в лужу чей-то блевотины.
- Как хотите, конечно, - равнодушно замечаю. – Членство в клубе добровольное. Никого не держим, так что ваше право. Балду здесь гонять больше не получится.
Паренек больше рта не раскрывает, только, бросив на меня пристыженно-испуганный взгляд, встает и шагает прочь. При этом старается не поворачиваться замаранным местом к уже бывшим товарищам. Вскоре за Демьяном без слов подтягиваются еще трое, как раз те, у кого желудок оказался самым слабым. Прежде, чем они уходят, я замечаю:
- Сначала уберите за собой, а потом и расстанемся. Швабру с ведром я видел в подсобке.
К счастью, не спорят. Кивнув, шагают в клубное задание.
Симона стоит с невозмутимым лицом, только глаза поблескивают офигевающе, зрачки расширились, почти полностью закрыв радужку. Но вообще-то клуб пока покинуло очень мало. Остальные еще продолжают носиться по полю туда-назад. Ну, пытаются… хотя нет, семеро уже лежат пластами, надсадно дыша. Быстро сдались. За это время они не успели бы сделать и двадцать рывков.
Я слежу за тем, как устают оставшиеся ребята. Еще пятнадцать рывков сваливают последний десяток, кого-то снова рвет, ладно, потом уберется. Ну это, не считая дворянят и Агаркина. Те-то продолжают спринт. Думаю, семь ребят еще точно уйдет из клуба. Вон как озираются на дорожку с поля. Но по-тихому, без выпендрежа. Сегодня отмучаются, а завтра уже можно не ждать.
Дворяне наконец отбегали. Пятьдесят рывков для них как раз. Заканчивают и, употелые, тяжело дышат. Грузинка Дарико, отспринтовав, вдруг оступается и усаживается на землю с тихим вскриком, прижав попой длинную косу.
Подхожу и присаживаюсь рядом. Осторожно касаюсь припухшей лодыжки. Грузинка тихо шипит:
- Осторожнее!
- Вывих, - определяю. - Дарико Костас асули (в ответ на обращение на грузинский манер она распахивает глаза), что же вы как новичок? Едва сбросили усиление живой, так сразу расслабились? Летние каникулы не пошли на пользу?
Она хмурит брови.
- Арсений… Всеволодович (Оппа! Звезда разузнала мое отчество), имейте совесть - не усугубляйте. Лучше уж позовите кого-нибудь из медпункта. Там должен быть кто-то.
- Обижаете, калбатони. Я же не глумиться подсел, а вам помочь. Разрешите, - пересаживаюсь, расположив ноги крест-накрест, и кладу травмированную ножку себе на бедро, чтобы согнуть в колене.
- Можно без калбатони, приятно, но я всё же российская подданная в российской столице. А вы умеете… вправлять? – тихий шепот.
- Опыт есть, сударыня, - стягиваю кроссовок. Одной рукой обхватываю стопу, за пятку, а другой за переднюю часть стопы. Дергаю. Резкий щелчок, и сиплый вскрик Дарико.
- Неужели больно? – удивляюсь, легонько сжимая напряженную икроножную мышцу.
- Нет, - удивляется она. – Нисколечко.
- Рука мастера, - усмехаюсь. – Обращайтесь.
- Хоррошо.
