— Хорошо. Зубную щетку брать? Голос Басси стал извиняющимся.
— Думаю, это неплохая идея.
Ландо дал роботу несколько инструкций, затем развернулся и повторил свой маршрут, пройдя до люка и спустившись по лестнице. Обернувшись, он увидел Басси Бобах, проводящую осмотр тела нападавшего. На ней была униформа полиции Осеона.
Несколькими часами позже в камере Ландо в очередной раз воспротивился побуждению вскочить и забегать по комнате. Он всегда плохо переносил ограничения в свободе передвижения. Здесь, в маленьком местечке на экваторе недалеко от города, было уже далеко за полночь, однако освещение еще не было выключено. Обычная практика в тюрьмах. Что было еще хуже, сладенькая музычка все так же текла из динамиков. Он бросил наверх возмущенный взгляд…
…и был практически ослеплен вспышкой невероятной яркости. Проморгавшись, он увидел длинные цветные ленты, которые ползли по небу. С каждой секундой их цвет становился все более глубоким. Как будто огромные пальцы сжимались на прозрачном куполе неба Мерцающий пурпур, кипящий желтый цвет. Синий и зеленый мерно пульсировали контрапунктом к фиолетовому.
Начался Огненный ветер.
Глава 7
Жребий полицейского офицера несладок. Порой он просто приводит в уныние, думала офицер Басси Бобах, занимаясь написанием отчета об убийстве у «Тысячелетнего сокола». Ну что за время для подобного инцидента! Огненный ветер начался, а она все пропустит.
Она родилась на Осеоне. Одна из многих, которые служили меньшинству. На самом деле ее функции мало отличались от функций множества роботов, населявших астероид, — избавлять хозяев от малейших неудобств. О том, что именно это всегда было важнейшей задачей полиции вне зависимости от времени или пространства, она не подозревала. Ее образование было специфичным и узконаправленным. Аналитические навыки оно не развивало, равно как не способствовало развитию широких взглядов. Ее родителям повезло еще меньше. Изначально они иммигрировали как торговцы, сдав множество экзаменов и пройдя тщательные проверки их прошлого, целей и намерений. Тем не менее особенного успеха они не добились. В конце концов она работала, чтобы поддержать их, а потом, когда это было уже не нужно, такой образ жизни уже стал знакомым и привычным. Хотя и не слишком комфортабельным.
Ее единственным развлечением, единственным, что разнообразило жизнь, был Огненный ветер. Это было смертельное и захватывающее время. Ярко окрашенные потоки ионизированных газов наполняли пространство — на тысячи километров — между летающими каменными громадами. Фантастические молнии били от скалы в скалу. Семь поясов Осеона флуоресцировали в безумном ритме.
Радиация, статические разряды, цветной туман искажали направления и сводили с ума людей и навигационные приборы. Вся межастероидная торговля была на это время — примерно три недели — запрещена законом, чтобы уберечь любителей «ах-это-будет-таким-замечательным-Приключением!» от их собственной глупости. Потоки разрушительных частиц, пронзающие систему, помогали очень быстро завершить любое приключение. Связь между астероидами или с любым иным местом в Галактике была физически невозможна. Никто никуда не летал. И не хотел летать.
В системе во время Огненного ветра появлялись призрачные камни со структурой, почти не поддающейся научному анализу. Происходили легендарные исчезновения, зловещие видения, самые странные события, о которых потом рассказывались байки и слухи.
Вопреки — или благодаря — всему этому туристы стекались на Осеон как раз перед началом катаклизма. Огненный ветер превратился в фестиваль непрерывных вечеринок, как публичных, так и приватных, в непрекращающееся празднество. Представители сотен различных разумных видов из миллиона систем, прилетая на Осеон, наполняли пустую и однообразную жизнь девочки из маленького городка смыслом. Девочки по имени Басси Вобах.
А теперь — это вот. Кроме собственно ареста и работы за клавиатурой было еще огромное количество бумажных документов, которые надо было заполнить в кратчайшие сроки. Этот Ландо Калриссиан, бродяга, который не заполнил здесь ни одного бланка, кроме единственного прошения о визе, собрал с тех, кто сел с ним за стол (в том числе и с нее), сорок семь тысяч кредитов. Не пошевелив и пальцем на какой-нибудь честной работе. Разумеется, эти деньги были конфискованы и, независимо от того, виновен он или нет, пойдут на компенсацию расходов администрации Осеона.
На такое количество денег могло прожить полсотни семей в течение года. Было просто неприлично, что один человек может получить столько денег и так просто. Но иногда правосудие все же могло исправить несправедливость. Это был именно тот случай, когда ее работа приносила ощущение удовлетворения.
И еще этот сломанный контрабандистский корабль, который сам Ландо называл торговым. Он стоил пятнадцать или двадцать тысяч. Если она сможет придумать еще какие-нибудь траты, требующие компенсации, то корабль можно будет выставить на аукцион, чтобы оплатить их. А тот робот, пилот и ремонтник, стоил значительно больше корабля и наверняка вызовет большой интерес на рынке Осеона. Отметим его как пятьдесят тысяч кредитов.
Далее идут личные вещи, которые ничего не стоят, и, разумеется, орудие убийства. Нет, она, конечно, не могла официально называть его так в бумагах. Пока что. Пусть будет «конфискованный бластер». Он станет прекрасным пополнением небольшой коллекции ее участка. Подобные убийства происходили редко в сообществе самодовольных жирдяев, которым она служила.
Но это все едва покрывало неприятности, которые причинил Калриссиан. Если повезет, она с радостью посмотрит, как его поджарят. Были другие затруднения, причиной которых тоже бы Ландо, хотя и не напрямую. Она спорила со своим начальником, Долуффом, но на того оказали давление сверху, и по цепочке ответственность переползла на ее плечи. И за это Калриссиан тоже должен будет заплатить.
Огненный ветер начался, а она его пропустит.
* * *
Вуффи Раа двигался по извилистым коридорам «Тысячелетнего сокола». Он был самой несчастной машиной на свете. Люк в коридор 17-W был закрыт на замок и опечатан — это все, что он мог сделать, чтобы убедить официальных лиц не конфисковывать его самого и не запереть на каком-нибудь складе.
Умалчивая о своих многочисленных дополнительных талантах, Вуффи Раа уверил их в том, что как пилот, навигатор и ремонтник он является неотъемлемой частью корабля. Как следствие, они поместили в его тело блок-ограничитель, который должен был причинить роботу сильнейшую боль при попытке покинуть корабль. Отключить этот блок у него заняло примерно тридцать секунд с момента отбытия полиции, но благоразумие требовало остаться в корабле до тех пор, пока он не придумает, что можно сделать для себя и своего хозяина.
Снаружи огромные полотнища полихромных газов заполняли небо, разряжаясь каждые несколько минут ослепительными вспышками молний. Огненный ветер только начинался, но уже представлял собой потрясающее зрелище для наблюдателей. Вуффи Раа даже не заметил его.
Он вспоминал, что хозяин сотни раз предлагал официально освободить его. По какой-то причине игрока сильно беспокоила мысль, что ему принадлежит разумное существо, пусть и механическое. Вуффи Раа всегда отказывался, предпочитая оставаться со своим предприимчивым хозяином. Сейчас он спрашивал себя, не лучше ли было согласиться. Если бы он был свободным дроидом, то у него была бы возможность попробовать разобраться с ситуацией. Хотя что он мог бы сделать — все еще было неясно.
Являясь объектом собственности, он не получил никакой информации от полиции о судьбе Ландо или о том, что случится с ним и кораблем. Тем не менее, обладая несомненно огромным опытом в общении с представителями человеческой расы, робот мог строить весьма точные предположения. Каким-то образом нужно было заключить сделку, после которой они останутся хотя бы в том же состоянии, в каком прилетели.
У Вуффи Раа был очень маленький опыт заключения сделок.
Снаружи в небе сплелись все цвета спектра Для Вуффи Раа, который видел более сотни базовых цветов, включая инфракрасный и ультрафиолетовый диапазоны, зрелище должно было быть еще более восхитительным.
Зрелище его не тронуло — и вовсе не из-за недостатка чувства прекрасного.
Ему нравился Ландо Калриссиан. Маленький дроид обладал обманчивой внешностью. Он всегда выглядел как новый, а его метровый рост заставляла людей ощущать превосходство. На самом же деле у него был мощный интеллект и жизненный путь, продолжавшийся веками, даже дольше, чем он сам мог вспомнить.
