Читаем без скачивания Призрак Анил - Майкл Ондатже

Даже в сезон муссонов она в шесть утра выбегала из машины под проливным дождем, ныряла в покрытую рябью воду и целый час плавала до изнеможения. Десять девочек и тренер, дождь, колотивший по жестяным крышам машин, по плотной воде и тесным резиновым купальным шапочкам, пока пловчихи с плеском погружались в воду, переворачивались и выныривали снова, а горстка родителей читала «Дейли ньюс». В детстве все серьезные усилия и энергия были истрачены к половине восьмого утра. Эту привычку она сохранила на Западе, занимаясь по два-три часа перед тем, как отправиться на медицинский факультет. Ее последующая одержимость научными исследованиями была некоторым образом сродни подводному миру, где она плыла на пределе сил, словно всматриваясь в будущее.

Поэтому, несмотря на вчерашнее предложение Сарата отоспаться, Анил уже позавтракала и собиралась успеть к шести утра в больницу на Кинси-роуд. Вдоль обочины стояли всегдашние продавцы креветок, протягивая ночной улов. От веревок, дымящихся возле киосков с сигаретами, витал запах конопли. Ее еще в детстве влекло, притягивало к этому запаху. Вдруг непонятно почему ей вспомнились девочки из женского колледжа, глядевшие с балкона на мальчиков из колледжа Святого Фомы, грубиянов и невеж, которые старались пропеть как можно больше куплетов из «Доброго судна „Венера"», пока их не прогнала надзирательница.

На славном на судне «Венере»В прозрачной, как кружево, пенеНосовая фигура —Грудастая дураВерхом на вздыбленном члене.

Обычно воспитанницы колледжа, невинность которых подвергалась не большей опасности, чем невинность дам в эпоху рыцарской любви, лет в двенадцать-тринадцать с изумлением знакомились с этими странными стишками, однако при этом с удовольствием их слушали. Анил вновь довелось услышать эту песню только в двадцать лет, в Англии. И там, на вечеринке после матча в регби, в устах орущих мужчин, она показалась ей более уместной. Однако фокус заключался в том, что мальчикам из колледжа Святого Фомы хотелось допеть эту песню до конца, и поначалу они исполняли ее как хорал — с трелями, вариациями и распевами без слов, — и это усыпляло бдительность надзирательницы, которая на самом деле улавливала всего лишь общую интонацию. Только девочки из четвертого и пятого классов слышали каждое слово:

Капитан «Венеры» затейник,Развратник первостепенный!На нем клеймо,Он лопатит дерьмоПо палубам в мыле и пене.[8]

Эти куплеты нравились Анил, по временам у нее в голове всплывал их четко выверенный ритм. Она любила злые разоблачительные песни. И вот в шесть утра по дороге в больницу она попыталась вспомнить другие куплеты из «Доброго судна» и громко пропела первые строки. В остальных она была не так уверена и сыграла их на губах, подражая трубе.

— Великолепно, — пробормотала она себе под нос. — Просто потрясающе.

Оказалось, что практикантка из Коломбо, опубликовавшая исследование про куколок, работает в одной из лабораторий патологоанатомического отделения. Анил не сразу вспомнила ее имя, но сейчас перед ней сидела Читра Абейсекера, печатавшая бланк заявки на мягкой от сырости бумаге. Читра была в сари, рядом с ней стояло что-то вроде портативной канцелярии — металлический ящик и две большие картонные коробки с заметками, лабораторными образцами, чашечками Петри и пробирками. В металлическом ящике сидели подрастающие жуки.

Женщина подняла на нее глаза.

— Я вам не помешала? — Анил посмотрела вниз, на четыре строчки заявки, которые только что напечатала женщина. — Почему бы вам не отдохнуть, а я заполню бланк вместо вас.

— Это вы из Женевы, верно? — На ее лице проступило недоверие.

Да.

Читра посмотрела себе на руки, и обе женщины рассмеялись. Кожа была в порезах и укусах, как будто она сунула их в улей и вытащила уже с добычей.

— Просто подскажите мне, что написать.

Анил подошла к ней сбоку и, пока Читра говорила, быстро внесла поправки в текст, добавив прилагательных и кое-где переделав ее заявку на финансирование исследования. Скупое описание проекта, составленное Читрой, не имело шансов на успех. Анил придала ему необходимый драматизм, превратив перечисление имевшихся возможностей в более внушительное резюме. Покончив с заявкой, она спросила Читру, не хочет ли та перекусить.

— Только не в больничном кафетерии, — ответила Читра. — Наш повар работает по совместительству в патанатомической лаборатории. Знаете, что я бы предпочла? Китайский ресторан с кондиционером. Пойдемте в «Барабан цветов».

В ресторане, кроме трех обедающих бизнесменов, никого не было.

— Спасибо за помощь с заявкой, — сказала Читра.

— Это хороший проект. Очень важный. Вы сможете работать здесь? У вас есть оборудование?

— Это нужно делать здесь… с куколками… и личинками. Опыты необходимо проводить при этой температуре. К тому же мне не нравится Англия. Когда-нибудь я поеду в Индию.

— Если вам понадобится помощь, свяжитесь со мной. Господи, я совсем забыла, что значит прохладный воздух. Я готова сюда переселиться. Давайте поговорим о вашем исследовании.

— Потом, потом. Сначала расскажите мне, что вам нравится на Западе.

— О… что мне нравится? Наверное, больше всего мне нравится, что я ни от кого не завишу. Здесь про тебя все известно. Мне не хватает неприкосновенности частной жизни.

Похоже, эти преимущества западной жизни совершенно не интересовали Читру.

— К половине второго мне надо быть на месте, — произнесла она и заказала чау-мейн и коку.

Картонная коробка с пробирками была открыта, и Читра рассматривала под микроскопом личинку.

— Ей две недели.

Она взяла личинку пинцетом и положила на поднос с кусочком человеческой печени, добытой, как догадалась Анил, незаконным путем.

— Без этого не обойтись. — Перехватив взгляд Анил, Читра постаралась говорить как можно непринужденнее. — Небольшое одолжение. Мы берем себе немного перед тем, как кого-то похоронят. Когда насекомые питаются этим, а не органами животных, они развиваются значительно быстрее. — Бросив остатки печени в сумку-холодильник, она вытащила свои таблицы и разложила на столе. — Итак, скажите, чем я могу вам помочь?

— У меня есть скелет, частично обгоревший. Можно ли получить информацию о куколках, которые там были?

Читра прикрыла рот и икнула, не в первый раз после приема пищи.

— Да, если он находится на месте.

— В этом-то вся проблема. Мы взяли землю оттуда, где его нашли, но мы думаем, его переместили. Мы не знаем, где он находился изначально. У меня есть земля только с последнего места захоронения.

— Я могу посмотреть кости. Некоторых насекомых привлекают кости, а не плоть. — Читра улыбнулась. — Там могли остаться куколки из места первого захоронения. Зная тип насекомых, мы можем сократить число возможных мест. Странно, но кости привлекают насекомых только в первые два месяца.

— Поразительно.

— Угу, — произнесла Читра, как бы смакуя шоколад. — Некоторых бабочек тоже привлекают кости, из — за влаги…

— Можно показать вам кости?

— Завтра я уеду на несколько дней в глубинку.

— Тогда сегодня вечером? Договорились?

— Угу, — равнодушно отозвалась Читра, стараясь разобраться с одной из своих таблиц.

Отвернувшись от Анил к кучке насекомых, она выбрала из них одно, подходящего возраста и упитанности, и подцепила пинцетом.

Ночью в трюме Сарат вылил в мелкую тарелку растворенный в ацетоне пластик и взял кисть из верблюжьего волоса, которой пользовался при работе с костями. Рассеянный свет, гул генератора.

Он подошел к лабораторному столу, на котором лежал скелет, взял лампу с зажимом — единственный источник сфокусированного яркого света, — включил и направился вместе с ней и длинным проводом к шкафу, стоявшему в дальнем конце комнаты. Открыв его, он налил себе из бутылки три четверти стакана арака и вернулся к скелету.

Под действием воздуха четыре скелета из Бандаравелы вскоре начнут разрушаться.

Он вытащил из пластикового контейнера новую карбидированную иглу, прикрепил к ручному скребку и принялся очищать кости первого скелета от фрагментов грязи. Затем взял тонкий шланг и осторожно, словно стараясь охладить ожог у ребенка, подул в него, водя им над каждой костью. Затем, окунув кисть из верблюжьего волоса в тарелку, стал наносить слой защитного пластика на кости, двигаясь вниз по позвоночнику и ребрам. Затем перенес лампу с зажимом ко второму столу и начал обрабатывать второй скелет. За ним третий. Когда он подошел к столу, на котором лежал Моряк, то, повернув боком пяточную кость, обнаружил сделанную Анил бороздку глубиной в сантиметр.

Сарат потянулся, вышел из света в темноту, нашарил в шкафу бутылку с араком и принес с собой к столу Моряка в конус света. Было около двух ночи. Покрыв пластиком все скелеты, он сделал на каждом пометки и сфотографировал три скелета спереди и сбоку.