том, что он недоедает в школе (ТК). Она объясняет плохие оценки своего сына тем, что учителя не понимают и не ценят его; отказывается верить, что он обижает других детей, говоря, что он «просто маленький непоседа» (
УА). И только «несколько остро подмеченных замечаний школьной медсестры» по поводу объемов Дадли, которые превышают все мыслимые размеры школьной формы, способны разрушить иллюзии Петуньи о том, что у Дадли «большие кости» и «немножко детского жирка», и заставить ее посадить сына на диету (
КО). В течение всего следующего года Дадли каждый вечер терроризирует всех соседей, но Петунья продолжает уверять себя, что он «просто пьет чай по вечерам со своими маленькими друзьями» (
ОФ). Дадли с радостью пользуется слепотой своей матери. Однако при отсутствии воспитания и дисциплины предмет ее гордости и восторга никогда не станет кем-то, хотя бы отдаленно напоминающим приличного человека.
В отличие от самообмана Петуньи в отношении магии, иллюзии, касающиеся Дадли, не мотивированы психологической травмой или мучающими ее чувствами. Однако можно предположить, что основанный на эмоциях самообман о магии и волшебстве является почвой для самообмана о Дадли. К тому времени, когда родился Дадли, Петунья уже свыклась с тем, что объективные факты попадают во власть ее эмоций. Наблюдая за магическими способностями Лили, Петунья и думать не хотела о том, что магия — это всего лишь способ взаимодействия с реальным миром. Собственные зависть и страх не позволяли ей думать так. Физические, умственные и нравственные качества Дадли не соответствуют той абсолютной преданности, которую испытывает к нему Петунья, и ее мечте об идеальной семье. Итак, каждый раз, когда Петунья оказывается перед конфликтом между чувством и расчетом, она следует стереотипу, созданному подростковым самообманом о Лили, и выбирает расчет.
К тому времени, когда Дадли появился на свет, подростковые иллюзии Петуньи о магии превратили самообман в удобную и привычную стратегию уклонения от неприятных фактов. Ее умение отрицать очевидное, придумывать неуместные оправдания и подавлять свое естественное любопытство отточено до совершенства. Качества характера, навыки и умения для решения сложных проблем, судя по всему, либо деградировали, либо вовсе не смогли развиться. Ей не хватает силы духа, чтобы исследовать неприятные для нее вопросы, творческих способностей для решения проблем, чувства юмора, чтобы сохранять бодрость в самые тяжелые времена, уверенности в себе, чтобы выдержать осуждение других, близких друзей для поддержки, смелости признать свои ошибки и извлечь из них уроки и многого другого. В этом смысле самообман Петуньи по поводу магии делает признание правды о Дадли — или иной неприятной правды — делом чрезвычайно трудным.
Вся жизнь Петуньи Дурсль, полная самообмана, иллюстрирует то, как самообман постепенно становится привычным способом сокрытия истины. Допуская смешение чувств с фактами, самообман, кажущийся вполне невинным, может перерасти в разрушительную ложь. Если вместо воспитания честности человек будет развивать в себе технику самообмана, ему будет все сложнее справляться с жизненными трудностями. Одна из таких трудностей заключается в том, что сила привычки делает даже незначительный самообман опасным.
Четвертый урок
Мы рассмотрели три урока о самообмане, которые дает нам пример с семьей Дурслей: самообман не может изолировать человека от действительности: он распространяется за рамки первоначального отрицания и исходной проблемы; он с легкостью становится привычным методом уклонения от правды. Эти три урока дают нам вескую причину отвергать радужный образ самообмана, созданный его защитниками. Перспектива кратковременного избавления от эмоциональной нагрузки не может быть оправданием для самообмана и его вредных последствий. Западная философия подчеркивает ключевое значение добродетелей честности и усердия в целях достижения знаний, и с этим трудно не согласиться.
Несмотря на то что отрицательные примеры с Верноном и Петуньей Дурслями помогают нам построить аргументацию против самообмана, мы не должны забывать и о положительных, вдохновляющих нас примерах честности и ее проявлений на страницах книг Ролинг. Когда Рона, а не Гарри выбирают старостой класса после четвертого курса обучения, Гарри признается самому себе, несмотря на раздражение и обиду, что Рон достоин этой чести не меньше его самого. В школе волшебства, когда Гермиона понимает всю опасность отказа профессора Амбридж преподавать практическую Защиту от черной магии (она и ее одноклассники вскоре останутся без магической защиты Хогвартса в мире, где им угрожают Волан-де-Морт и его Пожиратели смерти), она впервые называет Волан-де-Морта по имени, и это подтверждает серьезность ситуации (ОФ). После сражения с Волан-де-Мортом в Министерстве магии Дамблдор рискует потерять уважение и привязанность Гарри стаивая на снятии с него вины за смерть Сириуса: Дамблдор знает, но утаивает то, что Волан-де-Морт планировал заманить Гарри в Министерство тайн (ОФ). Неприятная и даже жестокая истина не мешает этим персонажам действовать в соответствии со своими знаниями — без честности перед самими собой все их добродетели и положительные качества были бы совершенно бесполезны.
Уроки, извлеченные из положительных и отрицательных примеров проявления честности в «Гарри Поттере», показывают нам изъяны философских доводов в пользу самообмана. Тем не менее остается неисследованным вопрос о том, является ли иллюзия составной частью позитивного взгляда на жизнь и, следовательно, благополучия. Персонажи из «Гарри Поттера» помогут нам выяснить этот вопрос.
К вопросу о позитивных иллюзиях
В целом психологические исследования показывают, что суждения людей о самих себе, о степени их контроля над ситуацией и об их перспективах на будущее всегда склоняются к позитиву — иногда вступая в противоречие с фактами и доказательствами. Концепция позитивных иллюзий трактует эти данные как склонность человека к «глубинному, длительному и системному» самообману, при которой негативная информация не отрицается, а интерпретируется с использованием «осветляющих» фильтров[14]. Разумеется, многие люди опираются на иллюзии, чтобы создать положительный образ самих себя, удовлетворяющий их самолюбие. Драко Малфой, например, сознательно питает свое самолюбие тем, что оценивает других людей по их принадлежности к роду волшебников — характеристике, никак не связанной с магическими способностями или нравственностью. Он прекрасно знает о том, что у Гермионы, родители которой являются маглами, оценки намного выше, но он объясняет это тем, что она всего лишь любимица учителей. Однако, как и настоящий расизм, это иллюзия самоутверждения отнюдь не является «безобидным вымыслом», каким должны быть позитивные иллюзии по определению[15].
Несмотря на очевидное проявление самообмана в подобных случаях, доказательств того, что позитивные иллюзии — явление распространенное, явно недостаточно. Эмпирические исследования показывают, что позитивная точка зрения действительно распространена, однако они не объясняют, является ли она самообманом, ошибкой или правильным суждением. Например, распространенность иллюзий доказывается тем, что «большинство людей оценивает себя выше среднего», однако
