Читаем без скачивания Земля за Туманом - Руслан Мельников

Как правило, конем управляла мудрость. Великий хан больше доверял опыту Субудэя, чем отчаянному безрассудству Джебе, а потому и поставил в этом походе первого над вторым. Но уж если случалось так, что мудрость и ярость сливались воедино, то они многократно приумножали силу друг друга.

И горе тогда любому врагу!

Субудэй снова повернулся к Плоскине:

— Ты узнал, как отправить послов к русинскому Пэрэздент-хану?

— Да, воевода, — кивнул бродник. — Если ехать на запад — будет большая дорога, на которой много железных колесниц. Если двигаться по этой дороге на север, она выведет к реке. К Дону.

— Постой, — удивился Субудэй. — Так в русинских землях тоже течет Тан-река?

— Да, воевода, и на берегах русинского Дона стоит большой город. Пленник утверждает, что в этом городе можно встретиться с наместником Пе-рез-ден-та.

— Большой город, значит. — Субудэй задумался. — А насколько он велик?

Плоскиня замялся. Субудэй заметил замешательство бродника.

— Говори, что слышал, и не бойся обмануть, ибо это будет не твой обман, — велел военачальник.

Плоскиня вздохнул:

— Если верить пленнику и если я правильно понял его слова, в городе живет народу больше, чем наберется воинов в ста туменах.

— Ложь! — снова подскочил Джебе. — Таких городов не бывает. Я сражался во многих землях, но даже в многолюдном царстве Цзинь и процветающем Хорезме не видел таких городов!

— Но ты никогда прежде не бывал за Туманом, Джебе-нойон, — спокойно заметил Субудэй. — Плоскиня, сказал ли тебе пленник, как долго добираться до большого города?

— Он утверждает, что на своей колеснице доехал бы туда к рассвету.

— Вот как? — Субудэй удивленно поднял брови. — А ведь рассветет уже совсем скоро. Либо русинский город находится недалеко от Тумана, либо железные колесницы ездят быстрее, чем скачут самые легконогие кони. Что еще тебе поведал пленник?

Бродник пожал плечами.

— Я рассказал все, что услышал и что понял из услышанного, воевода, — склонил голову Плоскиня. — Трудно было говорить. Трудно было понимать. Тяжелый язык. Не русский…

Плоскиня удалился. Далаан ожидал, что Субудэй велит уйти и ему, однако старый полководец медлил. Прикрыв единственный глаз и обхватив здоровой рукой покалеченную кисть, Субудэй о чем-то размышлял. Казалось, он просто дремлет сидя, но так мог подумать лишь тот, кто не знал мудрого Субудэя, умевшего как никто другой прятать свои мысли от посторонних.

В полумраке шатра вновь повисла тишина. Звезды гасли, и светлеющее небо заглядывало в дымовое отверстие на крыше гэра. Джебе нетерпеливо ерзал у почти погасшего костра и косился на старого монгола.

— Что ты решил, Субудэй, — наконец не выдержал Джебе. — Скажи, как нам надлежит поступать?

Глаз Субудэя чуть приоткрылся. В маленькой щелочке отразились багровые отблески углей. Взгляд старого военачальника скользнул по лицу Джебе и остановился на Далаане.

Конечно, при нем обсуждать свои планы Субудэй-богатур и Джебе-нойон не станут. Далаан готов был подняться и выйти из шатра по первому знаку или слову.

Однако Субудэй обратился к нему не с теми словами, которых ждал Далаан.

— Ты слышал, что рассказал нам бродник-урус?

— Да, непобедимый, — кивнул Далаан. — Я слышал все.

— И все запомнил?

— Да, непобедимый.

На память Далаан никогда не жаловался.

— Тогда слушай и запоминай, что скажу я. Тебе благоволит Тэнгри, Далаан. Так утверждает Бэлэг, и я ему верю. — Субудэй мельком глянул на шамана, державшегося в стороне от очага, и вновь обратил взгляд на Далаана. — Ты уже дважды уходил за Туман, и ты дважды возвращался. Ты сумел побороть страх и смог пленить чужака, ехавшего на железной колеснице. Ты не потерял ни одного своего воина и не привел за собой чужих. Я хочу использовать твою удачливость еще раз.

Далаан склонил голову:

— Что я должен делать, непобедимый?

— Сначала — хорошо отдохнуть. На отдых тебе и твоим воинам я даю день. Потом твой десяток снова отправится за Туман. Вы должны проверить, правду ли сказал пленник.

Далаан молча слушал. Субудэй говорил быстро и деловито:

— Полонянина возьмете с собой — пусть русин указывает дорогу. Бродник Плоскиня тоже поедет с вами: вам понадобится тайлбарлагч.

Далаан кивнул, соглашаясь. Чтобы общаться с пленником, действительно нужен переводчик. Да и с другими русинами тоже, если в том вдруг возникнет нужда.

— Двигайтесь быстро, но скрытно, — продолжал Субудэй. — Никто не должен вас видеть. Найдите русинский город, о котором говорил Лука-аныч. Постарайся войти в город. Узнай о нем и о людях, кто там живет, все, что сможешь. Если получится — добудь еще одного пленника, но только такого, который сможет рассказать больше, чем рассказал Лука-аныч. Однако понапрасну не рискуй.

— Позволь спросить, непобедимый, — поднял глаза Далаан.

— Спрашивай.

— Что если пленник солгал и никакого города нет?

— Тогда русин должен умереть, — отрезал Субудэй, — а вы привезете другого пленника. В остальном действуй по своему усмотрению. Тебе все ясно, Далаан?

— Да, непобедимый.

— Тогда ступай. До вечера ты и твои воины свободны. Лука-аныча развяжите и накормите. За русином присмотрят Бэлэг-шаман и мои нукеры. Вы же проявляйте к нему участие и дружелюбие. Пусть он тоже проникнется к вам доверием, пусть видит в вас защиту. Пусть не считает вас врагами. Это может пригодиться там, за Туманом.

Глава 8

Они следовали на закатную сторону. Вновь двигались под звездным небом, пересекая поля высокой пшеницы, узкие длинные рощицы, высаженные по межам, и разбитые пыльные дороги, что тянулись вдоль лесистых полос.

Всякий раз Плоскиня спрашивал пленника, не та ли это большая дорога, которая ведет в город, и всякий раз пленник отрицательно мотал головой.

Далаан остановил отряд, когда увидел возле одной из таких дорог деревянные столбы с перекладинами наверху. Между столбами были натянуты толстые веревки.

Столбы стояли вдоль обочины на одинаковом расстоянии друг от друга, веревки чуть провисали. Странное ограждение казалось бесконечным, и было совершенно непонятно, какой в нем смысл. Возможно, так русинские ханы обозначали границы своих владений. Однако проехать между столбами и под веревками не представляло труда. На первый взгляд, по крайней мере.

Далаан потребовал объяснений от пленника. Плоскиня перевел его вопросы.

— «ЛЭП-электричество-провода» — твердил непонятное Лука-аныч.

Единственное, что удалось от него добиться, так это то, что поставленное среди полей русинское сооружение не представляет никакой опасности. Чтобы убедиться в этом наверняка, Далаан велел втолкнуть пленника между столбов, под веревки. В самом деле, ничего не произошло. Таинственный ЛЭП не был ни препятствием, ни ловушкой.

Они двинулись дальше. Но вскоре коней и людей встревожил отдаленный гул. Тяжелый звук шел откуда-то сверху.

Далаан поднял голову. На небе не было ни единого облачка, но глаз легко различил плывущие среди неподвижных звезд красно-зеленые огоньки и мигающую искорку. Затуманный мир преподносил новый сюрприз.

Далаан на всякий случай вынул лук и приказал воинам сделать то же.

— Что это? — спросил он Плоскиню. — Узнай у русина.

Бродник-толмач долго и усердно расспрашивал пленника. Лука-аныч утверждал, будто по небу летит изготовленная русинами железная птица-повозка, на которой можно передвигаться так же, как на безлошадных колесницах.

Вообще-то в байку о летающей тэмэр тэрэг трудно было поверить, но с другой стороны… Далаан уже убедил себя в том, что мир полон удивительных диковинок и ничего невозможного в нем нет. Он помнил цзиньские рассказы о некоем мудреце, который сумел подняться в воздух, набив свое ложе гремучим порошком, наподобие огненной стрелы-хоцзян, и даже вроде бы уцелел после этого. А уж на что способны русины, заставляющие свои повозки двигаться без упряжки, — об этом ведает только Великий Тэнгри.

Широкие поля и разделявшие их рощи наконец остались позади. Впереди раскинулись милые сердцу заливные луга. Произраставшие здесь в изобилии густая осока, рогоз и камыши с головой скрыли всадников. Под копытами зачавкало. Пару раз пришлось переправляться через небольшие водоемчики. А потом…

Потом Далаан увидел дорогу. Нет — Дорогу! Не было никакой нужды расспрашивать пленника. Было ясно: это та самая «большая дорога», о которой говорил Лука-аныч.

Прямая и ровная, без конца и без края, проложенная на невысокой насыпи, она хорошо просматривалась издали. Яркие движущиеся огни — горящие глаза тэмэр тэрэг — взрезали ночь. Безлошадных колесниц было много, очень много. Со стороны дороги доносился приглушенный шум.