Читаем без скачивания Волк насторожился - Александр Бушков

Каретников пожимал плечами раз, наверное, в пятый:

— Тайника в них быть не могло. Просвечивали рентгеном обе. Никаких пустот. Есть, правда, раковины, но это уже дефекты изготовления, определенно массового производства…

— В институт цветных металлов обращались? — хмыкнул Данил.

Верный сподвижник, из-за волнения глухой к любой иронии, пожал плечами в шестой раз:

— Нет, в лабораторию радиозавода. Все-таки наше хозяйство, так было проще и быстрее — по-прежнему режимное, обошлось без лишних вопросов… Я попросил сделать рентгеновские снимки, лежат у меня в столе.

— Материал — бронза?

— Бронза, никаких сомнений. И не лучшего качества. Они наскоблили опилок, сделали спектральный анализ, результаты изложены письменно. Статуэтки вышли из одной мастерской. Эксперт заверяет: на той, что досталась нам уже выпотрошенной, было закрепленное намертво основание, наверняка идентичное «вашей» фигурке. Его сняли, судя по микроследам, от десяти до пятнадцати дней назад. Как он сказал, внутренняя поверхность обеих статуэток все время их существования была защищена от внешних воздействий.

— Консервная банка, другими словами? — сказал Данил.

— Можно и так сказать.

— А возраст этих консервных банок?

— Возраст? — Каретников развел руками. — Вот с определением возраста было посложнее. У нас нет такой аппаратуры. Здесь необходимо…

— Я помню, какая аппаратура необходима, — угрюмо сказал Данил. — Но статуэток у нас уже нет, так что бессмысленно… Нет, ну зачем он спер обе фигурки? И, кстати, вы стопроцентно уверены, что он работал на милицию?

— Георгин его сдал четко. Звание, анкетные данные, круг интересов…

— Перепроверяли?

— Чисто формально. Следуя вашему указанию…

— Да что вы, я вас ни в чем не упрекаю, — сказал Данил. — Ну кто мог подумать… Обстоятельства, правда, имеют пакостное свойство меняться. Займитесь лично. Потревожьте Георгина, дерните за все ниточки, какие только есть.

— Вы подозреваете, что он работал не только на милицию?

— Начинаю я что-то так подозревать, — признался Данил. — Сюрреализм и милиция — две вещи несовместные. А здесь пошел сюр…

Глава четвертая

Будни кладоискателей

— Нападение? — спросил Каретников, морща лоб.

— Вряд ли, — сказал Данил. — Автоматная очередь по окнам, граната, нечто в этом роде…

— Где?

— Представления не имею.

Они обменялись напряженными взглядами.

— Я, конечно, дам сигнал на «состояние „Бастион“», но гарантии… — пожал плечами Данил.

Не было никаких гарантий. И дивизии в их распоряжении не было. Невозможно угадать, какое из разбросанных по всему городу предприятий «Интеркрайта» подвергнется налету, охрана, конечно, везде поднята на ноги и усилена, насколько возможно. Однако в такой ситуации все козыри у нападающего, только он знает м е с т о…

— Вы все-таки едете?

— Да, — сказал Данил. — Я беру минимум людей, все равно полдюжины мальчиков в данной ситуации ничего не решают…

— И все остается на мне…

Данил усмехнулся:

— На вас, Максим, х л о п о т ы. А ответственность, увы, остается на мне. Это ж я, зная о готовящейся пакости, уехал все же лично руководить не самой важной операцией… Так и будете говорить в свое время.

— Неужели вы думаете…

— Да ничего я не думаю, — сказал Данил. — Просто знаю, что никому не хочется оставаться крайним, вот и все… Такова селяви. Я грустный философ… Сейчас двадцать минут десятого. И н ц и д е н т, вероятнее всего, произойдет около десяти, не ровно в десять, но около.

— Насколько я понимаю, вы не хотите, чтобы я выходил с вами на связь, если…

— Боюсь, мне попросту будет некогда, — сказал Данил. — Вам опять написать бумажечку, как в прошлый раз, по поводу бесславно провалившейся операции «Хаджи»?

— Не нужно.

— Благородно с вашей стороны…

— Данила Петрович, можно откровенно?

— Боже мой, мы ж свои люди, затаившиеся наемники партократии…

— Согласитесь, что во всем этом есть какой-то оттенок устройства за казенный счет личных дел…

Данил долго смотрел на Каретникова кроткими глазами газели — пока верный зам не стал нервничать, хоть и старался этого не показать.

— Максим, это уже запредел, я ведь и обидеться могу… — сказал он тихо. — Тут не личные дела, тут контрвербовочная операция в ее классической наготе. Вы профессионал или уже где?

— Я сказал, если помните — о т т е н о к. — Каретников помолчал. — Глупо прикидываться, что у меня нет потаенных желаний — где вы видели заместителя, ни разу не мечтавшего сесть на место начальника? Но я не собираюсь целиться вам в спину, если вы это имеете в виду. И не млею от восторга, глядя, как вы сами загоняете себя в ловушку. Вы все поставили на зеро. На этот клад, которого, быть может, и не существует. Простите, но это имеет кое-что общее с паранойей. Параноик тупо и целеустремленно подгоняет все под свою версию. Его размышления и действия отличаются безукоризненной логикой — вот только исходная посылка с самого начала была неверна… Вы загоняете себя на тот же путь. Ваши действия…

Данил встал и не улыбнулся — просто растянул губы в подобии улыбки:

— Максим, я, право, ценю вашу заботу обо мне, равно как и корпоративную солидарность. На этой мажорной ноте и закончим…

«Сожрет меня Максимка, стоит только споткнуться, — думал он, спускаясь в „туннель“. — Высший пилотаж интриги: это когда камня за пазухой не держат, а открыто, разводя руками и улыбаясь смущенно, признаются, что слопают тебя при первой возможности. Появляется некий оттенок благородства, тебе вроде бы и протестовать неудобно, человек ведь предупредил, честно глядя в глаза, что утопит при первой твоей оплошности. И прекрасно знает, якобы отговаривая, что ты его советами ни за что не воспользуешься…»

…Первых ласточек Бесовой «наружки» засекли еще в половине десятого. Равиль, удобно устроившийся с биноклем в слуховом окне на чердаке пятиэтажки напротив, после нескольких минут наблюдения за появившейся во дворе молодой супружеской парой окончательно утвердился в своих подозрениях и вышел на связь. Мамаша что-то очень уж равнодушно везла колясочку, игнорируя мелкие ухабы, а папаша, когда они устроились на скамеечке почти напротив подъезда, ерзал, то и дело лазил правой рукой под мышку, словно у него там завелась блоха…

Степаша выпустил сестренку. Катенька старательно поболталась по двору, время от времени громко взывая к запропастившемуся щенку. Поводок у нее был в руке. В конце концов она зашла со спины к молодым супругам, сидевшим молча и напряженно, и доложила потом брату, что в коляске и в самом деле просматривается нечто закрытое одеяльцем, но мордашки сосунка что-то не видать, а этот покрытый одеяльцем предмет для ребенка чересчур плоский и продолговатый, зато, если допустить, что там захован какой-нибудь «узик» или «ингрем», все прекрасно вписывается…

Данил к этому времени уже сидел в трехстах метрах от места в машине «скорой помощи». Машина была самая настоящая, снабженная всеми аксессуарами еще на заводе, но не числилась ни в одной подстанции «скорой», ее словно бы и не существовало в природе. Финт, правда, был беспроигрышный — видели ль вы когда-нибудь гаишника, тормозящего поспешающую по своим делам «скорую»?

В девять сорок пять во двор прикултыхал старенький «Москвич-412» (как уверяют знающие люди, в свое время слизанный с голландской малолитражки ДАФ). Вылез мужичок лет сорока, лицом и обликом типичный непьющий пролетарий, поднял капот и принялся возиться, разложив такой ассортимент ключей и отверток, что с первого взгляда становилось ясно: это надолго. Вел он себя спокойно, вокруг почти и не зыркал — вот только по описанию что-то смахивал на «помощника интеллигента», как его описывал Хиль. У Данила даже кожа на затылке пошла холодными мурашками от щекочущего предчувствия возможной удачи.

Никакого постороннего радиообмена за все это время зафиксировано не было. В подъезде никто не торчал.

В девять пятьдесят на частнике с желтым таксистским «гребешком» приехала Ольга. Равиль передал «пятерку» и, Данил знал, что все идет по сценарию: «таксист», получив законную плату, отъезжать не торопился, а попытался сунуться следом за нею в подъезд, громко интересуясь номером квартиры или хотя бы телефончиком. Когда Ольга скрылась, огляделся и решительно направился к «молодым супругам», единственным живым существам во дворе, если не считать по пояс погрузившегося под капот «пролетария». Среди своих этот таксист был известен под кличкой Японец…

Рация у него в кармане была включена, и Данил ясно слышал нагловатый басок сподвижника:

— Слышь, братила, ты местный?

— А чо такое? — послышался настороженный голос «молодого супруга».