Прослушал с пяток лекций, в голове осталась только одна: Арватова[16].
В театр, скот, не хожу.
СПОРТ
Занимаюсь аккуратно гимнастикой. Я глажу свои мускулы, рождается (вот дурак: хотел написать безумное, потом — страшное) желание: и мозг развить так же хорошо, как развиты мускулы. И я уже иду к достижению этого.
Сейчас очень много занимаюсь, читаю, читаю, сплю не больше 5 часов.
ПАРТИЙНАЯ ЖИЗНЬ
Чрезвычайно скудный запас политических знаний не дает мне возможности критически относиться ко многим жизненным явлениям. (Видишь, каким стилем пишу). […]
Записался в КСМ[17].
ИЗВЕЩЕНИЕ
Купил примус. Не хватает гитары и граммофона. Ух, и заживем мы с тобой!
Адрес для писем, телеграмм — Пролеткульт.
Когда приедешь, ищи:
1) Пролеткульт [общежитие на Воздвиженке].
2) Б. Дмитровка, 15, МК КСМ, вход с переулка, верхний этаж. Отдел печати.
Но жить вместе никак не получалось. Жозеф, брат Фрины, удерживает ее в Туле, где есть работа и жилье, в Москве — ни того, ни другого. В Справочном отделе «Фрининой газеты» Артем писал:
Квартира: нема. Несмотря на все старания не продвинулся ни на один шаг.
Паёк — то же самое.
Деньги —.
Из письма Артема 21 ноября [1921]
Жозеф зовет меня в Тулу. Не еду вот почему.
Сейчас бешеным темпом штурмую твердыни литературной крепости. Работаю над собой лихорадочно, бешено!
Знаю, что скорой победы не достигну, но зато несомненно научусь бороться, наберусь сил, закалю силы мускулов, рассчитаю меткость ударов.
И знай, что на стенах крепости будет виться Мое знамя — одно из наиболее ярких и роскошных знамен.
Это неизбежно, потому что у меня есть
СИЛЬНОЕ желание, которое, как вспенившаяся река, прорвет плотину моего невежества и косности […]
Весь январь Артем жил в Туле, но в отношениях с Фриной произошел разрыв.
В письме Анатолию Глебову 20 января 1922 года из Тулы в Анкару Артем пишет, что «уже готов порубить золотые якоря любви».
Месяц спустя Артем уходил добровольцем во флот.
Однако «якоря любви» держали крепко.
Из письма Артема 24 февраля 1922 г.
Милая милая родная Фрина люблю тебя так сильно как раньше как всегда как никогда
Родная прости меня прости за все […]
Я мечусь в смертельной тоске
Умоляю приезжай немедленно — перед моим отъездом необходимо увидеться.
Прошло четыре года.
Из письма Артема 11 декабря 1925 г.
Фрина, разреши приехать в гости: хочу посмотреть тебя и твоего ребенка.
Николай
В Москве буду примерно до 18, потом уеду в чужую дальнюю сторонушку.
Письмо Артема Фрине 31 декабря 1925 г. [Астрахань]
Верблюды наняты и ревут во дворе
Мешки мои увязаны
Пушки мои чищены и оттягивают пояс
Сердце мое на взводе и глаза затоплены радостью
Впереди путь по степям на 500 верст
Так пожелай же мне Фрина ровных дорог счастливых встреч
Пожелай чтоб на моем пути было много сухого топлива, полные колодцы воды
Чтоб утренними и вечерними зорями был устлан путь мой, чтоб непогода шла стороной, чтоб верблюды не сбили пяток и не
натерли кровавых язв под мышками, чтоб горбы их не сбивались и чтоб зубы их не крошились
Сидя у костров я как-нибудь вспомню тебя и ласковая волна накроет меня: ибо — ты первая у меня и я первый у тебя
А это не выцветает за всю нашу короткую человеческую жизнь.
«НИКОЛАЙ»
Напиши мне, Артему, на Баку или Тифлис до востребования — доберусь туда месяца через полтора — если будет о чем написать, если ты сказала не все слова.
Последний раз они увиделись в Москве в 1932-м году.
Фрина:
«Встретились на улице. Я уже давно была замужем. Подарил „Гуляй Волгу“ с надписью: „Фрине — сочный кусок моего сердца“».
«РЕКИ ОГНЕННЫЕ»
«Март 1922 — август 1922 — Севастополь, матрос Черноморского флота» (из партдела Артема Веселого).
«В 1922 году я дважды видел Артема в Севастополе, — вспоминал знакомый Артема Александр Романенко. — Первый раз — в колонне краснофлотцев, шедшей по улице. Артем маршировал на правом фланге. Жил он в казармах на Корабельной стороне. Второй раз мы встретились по дороге в редакцию газеты „Маяк коммунизма“» 1.
Артем Веселый печатал статьи и очерки в севастопольских газетах, не раз выступал на литературных вечерах.
ОБЪЯВЛЕНИЕ
В четверг 22 июня в Центральном показательном клубе им. Шмидта состоится «Вечер пролетарской поэзии».
Выступят со своими произведениями
Артем Веселый
В. Грунау (В. Поморцев)
Георгий Золотухин
И. Ликстанов
Г. Тарпан
А также все желающие из публики.
В конце — прения.
Весь сбор поступит в пользу газеты
«Красный Черноморский флот» 2.
В это время произошло событие, которое определило место Артема Веселого в первом ряду молодых писателей, вошедших в литературу в 1920-е годы: вышла его книга «Реки огненные».
Как возник образ моего первого рассказа?
1922, Севастополь, флотские казармы. Бегу по казарменному двору с котелком на кухню за обедом, и вот краем глаза вижу — двоих старой службы пьяных моряков под конвоем гонят на гауптвахту; они были оборваны, потрепаны и лица их, лают последними словами и конвойных, и смеющихся комсомольцев-моряков молодого призыва, лают власть, бога, угодников, кричат слова смрадной брани проходившим мимо командиру экипажа и комиссару. Все это я вижу и слышу в какую-то долю минуты и ныряю в кухню, а вечером того же дня уползаю куда-то в темный угол и на измятых листках курительной бумаги, в лихорадке азарта, пишу один из своих первых и лучших рассказов «Реки огненные». Весь рассказ вылился сразу, с одного почерка, почти без поправок 3.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
