Читаем без скачивания Последнее приключение Аввакума Захова - Андрей Гуляшки

Вот какой мертвой точки достиг я на своем жизненном пути! А хотелось ли мне переступить через нее — один бог ведает, потому что в груди моей уже не пылали жизнеутверждающие чувства. Вокруг моего сердца образовалась пустота. Дела мои принимали явно плохой оборот. Но прежде чем случиться самому худшему — а это уже казалось неизбежным, — из Италии вернулся Аввакум. Словно сама судьба пригнала его сюда или какое-нибудь кибернетическое устройство. А может, его своевременное возвращение было чистой случайностью. Из этих трех вероятностей одна, безусловно, в мою пользу, а может быть, действовали в мою пользу и все три одновременно. Ладно, как бы там ни было, Аввакум сразу, просто тотчас же, понял, что с чувствами у меня обстоит неважнецки. С первого взгляда ему стало ясно: не все ладно в королевстве Датском! Поэтому на следующий же день он предложил мне, как будто это невзначай пришло ему в голову, покинуть Родопские края.

— Если человек засиживается на одном месте и на одной работе, он начинает скисать! — сказал Аввакум и, улыбнувшись, добавил. — Конечно, если служба его не архиерейская!

Он повез меня обедать в загородный ресторан на Витошу, и там, как будто заказ был сделан заранее, официант подал нам жареного петуха, начиненного крепко наперченным фаршем из печенки и риса, туршию, козий сыр и теплые ржаные лепешки, украшенные посередке жареным яйцом. Налил нам в объемистые глиняные чарки красное вино.

— Какой сегодня день? — спросил Аввакум.

— Среда, двадцать четвертое октября, — машинально ответил я.

— Именно в этот день одиннадцать лет назад мы сидели с тобой за таким же точно столом, но настоящим, деревенским. Угощались жареным петухом, козьим сыром и горьким перцем. А ты помнишь, где это было?

Кровь горячей волной хлынула мне в сердце, и в моей остывшей душе засияло солнце.

— У бай Гроздана, в Момчилове! — улыбаясь, ответил я.

— Сегодня исполняется ровно одиннадцать лет со дня завершения Момчиловского дела, — задумчиво сказал Аввакум. — Одиннадцать лет!.. — Помолчав немного, он налил вина, поднял свою чарку. — Дела давно минувших дней… Были и сплыли! — заключил он и рассмеялся.

Я заметил, что, хоть он и старался казаться веселым, улыбка его была скорее грустной, а в уголках тонких губ пролегли две горькие складки.

— Если человек засиживается на одном месте и на одной работе, он непременно скисает! — вернулся он вдруг к мысли, высказанной утром.

Теперь я уже знал, что он больше не занимается «теми» делами, а с головой окунулся в позднеримскую эпоху и надеется, что через несколько лет доберется до ранневизантийской. Относительно же меня он был твердо уверен, что я должен покинуть село и вообще ветеринарную службу. Самое лучшее, что я мог бы сделать, считал он, — это поступить в какой-нибудь научно-исследовательский институт.

— Их ведь теперь столько развелось! — сказал Аввакум. — Сейчас вот создается специальная Лаборатория вирусологических исследований. Это научное учреждение будет заниматься проблемами вирусологии не только в плане человеческого организма, но и организма животных. Вот самое подходящее место для твоей нежной души!

Я совершенно не был подготовлен к научной деятельности и потому с сожалением пожал плечами. Аввакум, привыкший читать мои мысли, покачал головой.

— Не тревожься! — сказал он. — За какой-нибудь год тебя введут в курс науки о вирусах. Да ты у меня еще таким ученым станешь! Ого-го!

Я так и не понял по его тону, каким же ученым — стоящим или никудышным — он меня видит, да и не сумел отгадать, какая у него улыбка — веселая или грустная.

Вот так я попал в нашу «ЛС-4». Уехав из Момчилова, где когда-то славилась рекордными надоями корова Рашка и где мне довелось пройти через длинный ряд донжуанских и темных шпионских историй, я очутился наконец-то у тихой пристани, носящей название «Лаборатория вирусологических исследований». Здесь я надеялся провести хотя бы год-другой безмятежной жизни. Но не тут-то было… Два дня назад я оказался в самом центре криминальной истории, достойной называться «кражей века».

P.S. Что касается моих встреч с Аввакумом, то, само собой разумеется, они стали реже. Вирусы и поздне-римская эпоха — это ведь действительно величины несовместимые. Но когда придет этому время, я еще расскажу вам кое-что об Аввакуме… Если, конечно, следователь не передаст меня в руки прокурора или же новое существо, которое мы извлекли из заднего прохода дьявола, как бесстыдно выразился Кирилков, не отправит меня на тот свет!

В своем стремлении к благоденствию человечество рождает мечтателей. Одни из них, засучив рукава, стараются придумать универсальное философское средство против зла; другие —универсальное химическое средство для добывания искусственного золота; третьи — универсальную вакцину против всех видов гриппа… Вмешиваться в опыты философов и алхимиков, высказывать догадки относительно того, насколько эти опыты будут успешны, не мое дело, но я с уверенностью могу утверждать, что профессор Марков сумел бы взять свою «универсальную» вакцину за рога, если б с ним не сыграл мерзкой шутки дьявол. Как говорит Найден Кирилков, в своих поисках «универсальной» профессор, безусловно, пользовался помощью дьявола, иначе как бы он мог создать свой чумоподобный вирус? Само собой разумеется, создать нечто чумоподобное человек может только с помощью дьявола. А дьявол, сообразив, какое благо принесет людям это чумоподбное, сразу же стал действовать: выкрал из несгораемого шкафа новое существо — то ли сам, то ли с помощью подставного лица, — подвел под монастырь, как говорится, профессора, да еще и взревел ему вдогонку; «Держите вора!» Так одним ударом дьявол убил сразу двух зайцев: лишил человечество универсальной противогриппозной вакцины и наклеил на лоб профессора ярлык: «Враг общества!»

До сих пор я часто брался за свои записи, вел их параллельно со следствием, но после того, как арестовали профессора, забросил карандаш и послал все к чертовой бабушке. Только и было мне теперь дела, что писать!

Продолжил я свои записи, лишь когда закончилось следствие. Короче говоря, post factum. Но и это имеет свою положительную сторону: я использовал магнитофонные записи, протоколы, рассказы третьих лиц. Этот ценный материал помог мне восстановить события в их истинном виде, без домыслов. Придуманы только имена введенных в действие персонажей. И если вопреки этим мерам кто-нибудь все же узнает себя или у кого-то возникнет опасение, что я имел в виду его (хоть и знает, что ошибается), я за подобную мнительность не отвечаю.

Около девяти часов утра 24 октября вдруг раздался звонок обычно безмолвствовавшего телефона спецсвязи, стоявшего на моем письменном столе. Я был приятно взволнован: меня вызывал министр. В его кабинете я застал генерала Анастасова, начальника нашего управления. Генерал Анастасов был очень высокого мнения о моем предшественнике полковнике Манове. Он называл время работы полковника Манова «золотым веком» отдела, и поэтому, встречая полковника, который был мне, в общем, симпатичен, я испытывал довольно кислое чувство соперника, которому судья на соревнованиях несправедливо занизил оценки. Должен сказать, что министр точно так же относился к моему предшественнику. Когда я вступал в должность, он сказал: «Надеюсь, полковник Элефтеров, вы продолжите традиции вашего предшественника Манова и умножите славу, которую он оставил вам в наследство!» Да пропади она пропадом, эта слава! Во времена полковника Манова приобрести ее было парой пустяков. Ведь известно, каковы были методы шпионажа в те годы… Примитив! Человек с четырехклассным образованием мог стать Наполеоном!

— Вам предстоит крупное дело, Элефтеров! — сказал министр.

«Дай бог! — подумал я, — дай бог, и на моей улице будет праздник! Потому что человек только тогда становится чем-то, когда он набирает очки, а не сидит сложа руки».

— Дело действительно крупное! — подчеркнул в свою очередь генерал.

«Что ж, хорошо! Хорошо, если бы это было так, — подумал я. — Ведь за год — с того времени, как я принял отдел, — ничего значительного мне не выпадало, ничто еще не радовало душу. Одними только мелочами пробавлялся, словно пенсионер какой».

Министр пригласил меня сесть. Пока он проглядывал свои заметки, генерал намекнул мне:

— История в стиле Аввакума Захова, товарищ Элефтеров! — и улыбнулся, вызывающе поблескивая глазами.

Меня словно ушатом холодной воды окатили! Да, начальство явно недолюбливает меня! Ведь хорошо известно, что я не признаю легенды, именуемой «Аввакум Захов», во всяком случае, не превозношу до небес его талантов, но как раз поэтому Анастасов, похоже, не упускает случая подразнить меня. Что поделаешь, генерал, извините, но я не из тех, кто слепо верит всяким мифам! Теперь другие времена, контрразведчик не ходит с лупой в бумажнике, с фальшивой бородой в чемоданчике и с правилами дедуктивного мышления в голове. Теперь контрразведчик — это часть умной электронно-вычислительной машины, именуемой «Управление X», и его мастерство состоит в том, что он точно и безупречно выполняет свои функции именно как часть этой гигантской машины. Все остальное — это литература и обветшавшая суетность!