Корбо в будущем могла организовать ему побег или же уговорить отца помиловать понравившегося ей парня. Своей любимой дочери второй человек в здешнем государстве вряд ли откажет. От подобных перспектив у Игоря захватывало дух.
И всё-таки он решил рассказать девушке правду. Вряд ли она могла понравиться взбалмошной и капризной наследнице огромного состояния. Чувствовалось, что за ангельской внешностью Корбо прячется молодая львица. Игорь отдавал себе отчёт в том, что реакция новой знакомой может быть самой непредсказуемой. Но и расчётливо изображать ответное чувство в то время, как дома его ждёт невеста, молодой мужчина считал недостойным.
А главное, он не любил Корбо. И никогда бы не смог её полюбить. Да, она была красива, но ее красота не трогала его сердце. Когда рядом была Марина, от одного только запаха её волос и неуловимого аромата тела у Игоря кругом шла голова. И дело тут было не в духах. Корбо пользовалась самыми дорогими духами, которые ей присылали из Парижа и Милана. Некоторые эксклюзивные ароматы были созданы специально для богатой африканской заказчицы парфюмерами с мировым именем. У нее имелась и огромная коллекция афродизиаков, предназначенных специально для обольщения мужчин. Но вся эта «тяжелая артиллерия» не шла ни в какое сравнение с сигналами, которые взаимно притягивают предназначенных друг другу любовников. Если браки заключаются на небесах, то на земле люди находят друг друга по запаху. Причём наука и тем более индустрия любви не в силах влиять на эти рецепторы, ибо речь идёт о клеточном запахе. Это древний величественный механизм продолжения рода.
Так что с волнением вдыхая шлейф духов, оставшийся в тюремной камере после очередного посещения Корбо, Игорь тем не менее не грезил о своей гостье как о женщине. Все его мечты были связаны с той, что осталась в Москве.
И вот наконец состоялся откровенный разговор. Игорь спал и не слышал, как тихо заскрипела дверь его камеры. Аромат духов оповестил Игоря о визите юной дамы. Она вошла и нежно улыбнулась возлюбленному. Игорь уже привык, что обожающая мотоциклы Корбо одевается, как пацанка, и полагал, что её гардероб состоит исключительно из кожаных курток и джинсов. Однако в этот вечер специально ради него Корбо изменила своей верности стилю «унисекс». На девушке было необыкновенно стильное бархатное чёрное платье, которое ей очень шло.
– Я собираюсь похитить тебя, – объявила она, таинственно улыбнувшись. – За воротами нас ждёт машина. На заднем сиденье костюм для тебя – сразу переоденься. Мы поедем на виллу моего отца. Там нас никто не потревожит. Прислуга приготовила для нас ужин и получила выходной. Во всём доме мы будем одни – только ты и я.
Игорь уже бывал в этом огромном доме, больше похожем на неприступную крепость. Двадцатикомнатный дом с бассейном и английским парком в гордом одиночестве возвышался на высоком холме. Из окон его северной стороны открывался живописный вид на долину, а с южной – на излучину реки. Его внутренние покои с резными деревянными дверями, скрадывающими шаги толстыми коврами и многочисленной рабски-предупредительной прислугой напоминали восточный дворец. Жилище было оборудовано сложной охранной системой. У въездных ворот висела табличка: «Въезд только по специальным приглашениям. По нарушителям охрана стреляет без предупреждения». Там их действительно никто не посмеет побеспокоить.
Глядя на африканку, Игорь вдруг понял, что Корбо и его невеста Марина характерами чем-то похожи. Обе они были независимыми, смелыми. Обе обожали мужской стиль не только в одежде, но и в поведении. Что та, что другая любили тусовки, разные увеселительные мероприятия. И всегда играли роль заводил в своих компаниях. Правда, Корбо признавалась, что дома она носит волосы строго забранными в косу по исламским обычаям, но зато, выходя на улицу, сразу распускает их. Марина же всегда оставалась собой, не идя ни на какие компромиссы.
Видимо, ему всегда нравились сильные женщины. В этом он пошёл не в отца. Ибо настоящий мужик ищет в женщине слабость… Всю жизнь Игорь старался преодолеть собственную робость, неуверенность, желая быть похожим на своего героического родителя. Ещё подростком он всегда носил в кармане подаренные отцом золотые крылышки военного лётчика. «Но видимо, природа всегда отдыхает на детях гениев и героев, и свою истинную натуру не переломишь», – усмехнулся про себя Игорь.
И всё-таки кое в чём он был настоящим Нефёдовым. Доводы выгоды никогда не могли заставить его поступиться принципами. Поэтому-то он и не смог обмануть Корбо, когда понял, что она всерьёз им увлеклась.
Игорь заранее заготовил целую речь. Но в нужную минуту всё вылетело у него из головы. Став от волнения жутко косноязычным, молодой человек с трудом подыскивал нужные слова:
– Я должен сказать тебе… Это важно… Уверен, ты поймёшь меня… Ну в общем, дома у меня осталась невеста, – словно ныряя в прорубь с головой, наконец, выпалил Игорь.
Корбо отпрянула, словно внезапно получив пощёчину.
– Но ведь ты больше не любишь её? – утвердительно спросила она, испытующе впившись в его лицо своими глазами, в которых теперь появился недобрый блеск.
«Она не простит мне предательства», – уже не сомневался Игорь и всё-таки, не пытаясь юлить, ответил как есть. Молодой человек даже вытащил из кармана и показал талисман на счастье – пивную крышку, который ему дала перед отлётом Марина. С некоторых пор он берёг его как зеницу ока, ибо этот кусочек металла хранил тепло рук возлюбленной.
На минуту в камере повисла нехорошая тишина, за которой последовала вспышка ярости. Корбо схватила кувшин с водой и швырнула в изменника. Молодой человек едва успел увернуться от летящего ему в голову снаряда.
– Ты ещё пожалеешь об этом! – крикнула девушка. Напоследок хрупкая на вид малышка с такой силой хлопнула тяжёлой дверью, что с потолка посыпалась штукатурка. Игорь слушал затихающий цокот её каблучков. Потом в камеру заглянул смущённый надзиратель.
Запах духов, созданных по специальному заказу знаменитым французским парфюмером, ещё долго напоминал узнику о недавнем визите африканской принцессы. На эти духи, помимо прочих ингредиентов, шли пять тысяч бутонов роз, собранных на рассвете девушками-девственницами… С детства привыкшая купаться в роскоши, принцесса, наверное, впервые в своей жизни не смогла получить желаемое. Поэтому теперь от неё можно было ожидать любой, самой дикой выходки. Она вполне могла повести себя как ребёнок, отрывающий голову кукле, которую родители подарили ему на день рождения вместо заказанной им железной дороги.
Но Игорь больше не думал о собственной незавидной участи. Он ругал себя за то, что не сумел найти пронзительные по нежности слова, чтобы хотя бы смягчить горькую пилюлю, утешить ту, которая сделала ему столько добра.
Глава 5
11 апреля, 1952 года, Жёлтое море в пятидесяти семи милях от корейского побережья
Жизнь, как утверждают философы, развивается по спирали: многие события, которые происходят с нами сегодня, являются повторением-развитием уже однажды случившегося. Отправившись в качестве наёмника в Африку ради спасения близкого человека, Борис Нефёдов лишь в очередной раз выполнил данное однажды маленькому сыну обещание. «Запомни, – сказал когда-то отец своему пятилетнему мальчишке, – у нас в авиации друзей не бросают. Мы ведь с тобой настоящие друзья. И так будет всегда. Если ты попадёшь в беду, я обязательно прилечу за тобой и заберу домой, где бы ты ни находился».
Впервые же отец всерьёз вступил в борьбу за жену и сына в начале пятидесятых годов во время войны в Корее. Тогда могущественный начальник фактически поставил Анархиста перед предельно жёстким выбором: или он добывает со своими лётчиками-штрафниками из бывшей отдельной авиагруппы целёхонький новейший «штатовский» истребитель F-86 «Сейбрджет» со всеми его техническими секретами, или… Если в начале операции сын всесильного кремлёвского вождя только намекал, что в случае неудачи Нефёдову и его людям лучше обратно в Союз не возвращаться, то в последнем разговоре Василий Сталин прямо заявил: «Учти, я дал отцу слово добыть этот самолёт. И если ты меня подведёшь, то лучше прямо в Корее пусти себе пулю в лоб». Жена и сын Нефёдова остались заложниками у Василия Сталина. Никогда ещё для одного из лучших асов советских ВВС ставки в боевой операции не были так высоки.
