контролирует все лодки у пирсов. Хотя, до селения саамов, что мы прошли, не так и далеко и оттуда к утру подмога наверняка придёт. Против норманнов они, уверен, дерутся сообща, а мы с севера как раз и пришли. Наш переговорщик им, конечно, сказал, что мы отношения к норвегам никакого не имеем, но кто ж ему поверит? Так что соберут сначала всех, кого можно, а уж потом и разговаривать будут. А я и не против. Если нападут, то нам что сотню положить, что две или три — какая разница? Но думаю, до драки не дойдёт. Напасть, чтобы ограбить? Местные бы не отказались, уж так тут сейчас принято. Слабых нагибают мгновенно. Но мы не слабы. Не зря же я с переговорщиком трёх штурмовиков посылал. Так что нападать поостерегутся — овчинка выделки не стоит. Людей могут потерять много, а что захватят неизвестно. Ну, это они так думают. А я думаю, что никто в нас даже стрелу пустить не успеет, перестреляем всех к чертям. Хотя рискнуть всё же могут. Доспехи на штурмовиках они оценили. Стоят они сейчас немеряно. А если таких доспехов много? Ладно, подождём и посмотрим, что возобладает: жадность или мудрость.
На всякий случай отошли от берега метров на сто и встали рядом со входом в бухту. Караулы усилил и пошёл спать. Сегодня по любому никакого движения не будет, всё завтра решится.
Утром вернулись к пирсу. Встали правым бортом к селу. Пушечные порты открыли, а пушки ещё со вчерашнего дня заряжены. Ещё вчера их зарядили картечью. Для разрушения стены лучше, конечно, ядра, но само село я трогать и не собирался. Не договоримся здесь, пойдём дальше. Главное, чтобы кровь не пролилась.
Простояли так часа два. Уже собирался опять отправить переговорщика, но тут ворота наконец открылись. Из них стали выбегать вооруженные люди и выстраиваться. Первая шеренга копейщики. Неплохо одоспешены, почти все в кольчугах, с круглыми щитами. Вторая и третья шеренга такие же, может доспех похуже, но видно плохо. За этими шеренгами лучники. Всего человек двести. По- видимому придется драться. Жаль.
Мои мушкетеры выстроились у борта. Мушкеты уже заряжены. Успели зарядить, пока противник выходил через ворота и строился. Отходить от пирса не стал. Может они для того и устроили эту демонстрацию, чтобы отогнать нас? Посмотрим. Да и какой смысл уходить? До нас им всё равно не добраться. Пушки, правда, успеют сделать только один залп, но и его хватит. С такого расстояния стальная картечь будет пробивать сразу несколько тел, а мушкетёры добавят. Они и два залпа сделать успеют. Хотя и одного будет достаточно. После первого же залпа оставшиеся в живых разбегутся. Может они здесь и знакомы с огнестрельным оружием, но вот с массовым его применением, наверняка, нет. У нас тоже все слышали и о пушках, и о аркебузах, но вот попав под залпы моих пушек даже закалённые в боях рыцари разбегаются.
Из строя вышли три человека и пошли в нашу сторону. Дошли до берега и остановились. Стоят, ждут. Ну, слава богу, решили всё-таки поговорить. Кликнул Прова и спрыгнул на пирс. Он хоть и деревянный, но крепкий, сделан из толстенных брёвен и обшит сверху досками. От корабля не отхожу, стою на пирсе. Сойти на берег не могу — окажусь как раз на линии огня. Не очень хорошая ситуация — вроде как боюсь отойти от корабля. Но плевать — жизнь дороже. Да и Пров вчера приглашал именно на корабль, посмотреть наши товары. Так что я, вроде как, стою, гостей поджидаю. Постояли так минут десять. Наконец гости решились и направились к нам. Хотя, гости здесь как раз мы, но не суть. Подошли и стали наезжать. О чём говорят, не понимаю, но по экспрессивности понимаю, что нас пытаются запугать. Зачем — не понятно. Хотите напасть — нападайте. Что языком-то молоть?
— Ваше сиятельство, — обратился наконец ко мне Пров, — стращают, что без труда могут захватить корабль. Но чего хотят, понять не могу.
— Скажи им, что мы сейчас им кое-что покажем. Пусть предупредят своих, чтобы не пугались и не разбегались. Да, видишь угол стены? Пусть кто-то сбегает и уведёт оттуда людей.
Пров принялся им что-то объяснять, а я обернулся и приказал подойти ко мне командиру пушкарей. Тот прибежал через пару минут.
— Лейтенант, угол стены справа. До него 150 клафтеров (300 метров). Заряди одну пушку ядром и снеси его к чертям. Справишься?
— Без труда, ваше сиятельство.
Лейтенант умчался.
— Пров, что они не телятся? Почему человека не послали?
— Смеются.
— Ну, ну.
Что ж, им же хуже. Но на стене никого не видно, всех в поле вывели. Не факт, что никто не пострадает, но это уже их проблемы, я предупредил.
Раздался выстрел. Грохнуло не слабо. Нам-то чего, мы привычные — ни я, ни Пров даже не пошевелились. Тем более Пров и сам из пушкарей. Зато наши гости аж присели. Двое. Тот, что постарше, с окладистой седой бородой, только рот открыл и уши ладонями закрыл. Приходилось, видно, с пушками встречаться. Строй перед воротами распался. Нет, никто не побежал, но как-то всё смешалось. Несколько человек выскочило из строя, стали орать и выравнивать строй.
Угла у стены не было. Ядро попало хорошо, в самый край. Брёвна снесло, только огрызки из земли торчали.
— Пров, скажи им, что пушек на корабле много и одним залпом сметём всех их воинов. А потом и село снесём. Но воевать не хотим, торговать хотим.
После объяснения Прова, переговорщики ушли. Ладно, подождём. Бородатый, по-видимому какой-то начальник, сначала отправился осматривать разрушенную стену. Правда, они здесь все бородатые, но у этого борода очень уж шикарная.
Мы с Провом тоже вернулись на корабль. Мне вытащили кресло на палубу, уселся и принялся ждать. Строй воинов так и стоит у ворот, но видно, что они уже расслабились. Ну, да, слишком долго в напряжении находиться нельзя, поневоле расслабляться начинаешь. Да и не верю я, что дойдёт до драки. Новгородцы ребята, конечно, отмороженные, но не дураки. После демонстрации наших возможностей должны просчитать, что нападать на нас смысла нет. Даже если и смогут победить, то с такими потерями, что их потом любой враг голыми руками возьмёт. Ну, это они так думают. Но я то знаю, что никто из них даже добежать до корабля не успеет.
Ещё час прошёл. Время к обеду, а никаких подвижек нет. Ага, зашевелились. Ворота открылись и все воины скрылись за стеной. Зашли хорошо, не толпясь, пошереножно. Не плохие воины. Но не солдаты. Доспехи разномастные, а у некоторых из всех доспехов только кожаные куртки, даже без нашитых металлических блях. Оружие тоже у всех разное. У кого копьё, у кого меч, кто-то с боевым топором. Да и дисциплина всё-таки хромает. Уходили за ворота хорошо, но лёгкую толчею создали. Нет, не солдаты. Видно, что воины опытные и смелые, но мои мушкетёры их порвут. Просто за счёт тренированности и класса. Ну, это и понятно: они воины по необходимости, а так-то они торговцы, охотники, рыбаки. А у меня профессиональные солдаты, которые всё время проводят в тренировках и учениях. А эта экспедиция для моих людей вроде отпуска — целыми днями на кроватях валяются и по палубе бродят. Нет, учения-то я в пути постоянно проводил. Но что это за учения? Мушкетёрам выстроиться вдоль бортов, пушкарям подготовить к стрельбе пушки, штурмовикам организовать резервную группу. И всё. Добился, конечно, что всё выполняли автоматически, не раздумывая, но больше чем на час в день занять их не получалось. И в самом деле курорт. Это не грязь в поле месить и пушки на горбу тягать.
Из ворот вышли двое — давешний бородач и ещё один мужичок, не одоспешенный, только нож на поясе. Пошли прямо к кораблю. Забрались по сходням на палубу и подошли ко мне. Я, естественно, поднялся из кресла. Я, конечно, граф, но уважение к хозяевам проявить не помешает. Рядом Пров за переводчика, Элдрик и парочка штурмовиков. Специально их задействовал в качестве телохранителей — очень уж у них вид внушительный. Как телохранители они полный ноль, Элдрик с собой парочку настоящих телохранов прихватил, но они стоят чуть поодаль. Снова поздоровались и я пригласил их на обед. Кочевряжиться гости не стали и прошли в мою каюту. За стол сели впятером: я с Элдриком и Отто и они двое. Пров за моим креслом.
Блюда простенькие: каша на сале с мясом. Мясо сушеное, но разварилось не плохо и не жёсткое. Солёная рыба. Хлеб, вино. Бедненько, конечно. Зато все приборы серебряные. А тарелки и кубки вообще из толстого стекла. Тарелки синего цвета,
