Примечание Кантемира: «Слуга, надевая тебе тесные башмаки, вспотел».
В две мозоли и тебе краса становится;
Примечание Кантемира: «Тесные башмаки часто натирают мозоли; однако ж щеголь готов и тою болезнию купить красу оную, чтоб иметь маленьку ножку».
Избит пол, и под башмак стерто много мелу.
Примечание Кантемира: «Чтоб натянуть тесный башмак на ногу, нужно долго и сильно бить ногою в пол, и подмазывается тогда подошва башмака мелом, чтоб не скользить, и тем лучше опираться можно было».
Деревню взденешь потом на себя ты целу.
Примечание Кантемира: «Взденешь кафтан пребогатый, который стал тебе в целую деревню. Видали мы таких, которые деревни свои продавали, чтоб себе сшить уборный кафтан».
Не столько стало народ римлянов пристойноОсновать, как выбрать цвет и парчу и стройноСшить кафтан по правилам щегольства и моды:
Примечание Кантемира: «Мода — слово французское. Mode — значит обыкновение в платье и уборах, и самых нравов человеков. Крестьяне у нас называют поверьем».
Пора, место и твои рассмотрены годы,Чтоб летам сходен был цвет, чтоб, тебе в образу,Нежну зелень в городе не досажал глазу,Чтоб бархат не отягчал в летню пору тело,Чтоб тафта не хвастала среди зимы смело,Но знал бы всяк свой предел, право и законы,Как искусные попы всякого дни звоны.
Примечание Кантемира: «Щегольские правила требуют, чтоб красный цвет, а наипаче шипковый не употреблять тем, коим двадцать лет минули; чтоб не носить летом бархат или зимою тафту, или в городе зеленый кафтан, понеже зеленый цвет в поле только приличен».
Долголетнего пути в краях чужестранных,Иждивений и трудов тяжких и пространныхДивный плод ты произнес. Ущербя пожитки,Понял, что фалды должны тверды быть, не жидки,В пол-аршина глубоки и ситой подшиты,Согнув кафтан, не были б станом все покрыты;
Примечание Кантемира : «Когда сатира сия писана, обычай был, чтоб фалды торчали тверды, а не висели б по ногам, для того подшивали их ситою».
Каков рукав должен быть, где клинья уставить,Где карман, и сколько грудь окружа прибавить;В лето или осенью, в зиму и весноюКакую парчу подбить пристойно какою;Что приличнее нашить: сребро или злато,И Рексу лучше тебя знать уж трудновато.
1729 г.Примечание Кантемира: «Рекс был славный портной в Москве, родом немчин».
Для стирки царской одежды и одежды придворных был учрежден специальный «прачешный двор», располагавшийся на берегу Фонтанки, неподалеку от Летнего сада. Каменное двухэтажное здание для него в стиле петровского барокко было построено в 1770-е годы (современный адрес — ул. Чайковского, 2). Такие же дворы имелись при всех загородных резиденциях. Одной из царских «портомойниц», т. е. прачек, была вдова Екатерина Матвеева, мать одного из первых российских художников Андрея Матвеева. Ее жалование составляло 12 рублей в год. Кстати, в письмах Петру I его супруга Екатерина Алексеевна часто назвала себя «твоя портомоя», намекая на свое неблагородное происхождение. «Чаю, есть у вас новая портомоя, — пишет она мужу, — однако и старая вас не забывает!»
Танцы
И вот должным образом одетые дама и кавалер прибывают на ассамблею. Может быть, они заведут игривую беседу, полную намеков, может быть, тайком обменяются письмами. И наверняка они смогут всласть пофлиртовать во время танцев. «Всем случай в танцах либо рукою, либо ногою в ногу толкнуть, и многие проказы делаются, которых со стороны никак присмотреть невозможно. А между оною парою зделается, конечно, чрез сие начала амура», — так рассуждает один из персонажей в достопамятной «Повести о ковалере Александре».
В допетровской Руси на потеху знатным плясали простолюдины, причем такая потеха считалась делом сомнительной нравственности, «бесовским верчением».
Однако Петру не составило большого труда приохотить к танцам молодежь. А вот со стариками пришлось повозиться. «Император, будучи очень весел, делал одну за другою каприоли обеими ногами, — пишет Юст Юль. — Так как старики сначала путались, и танец поэтому всякий раз должно было начинать снова, то государь сказал наконец, что выучит их весьма скоро, и затем, протанцевав им его, объявил, что, если кто теперь собьется, тот выпьет большой штрафной стакан. Тогда дело пошло отлично на лад…»
Главным европейским танцем уходящего XVII века был менуэт — медленный, изысканный и сложный, включавший большое число разнообразных шагов и фигур, требовавший обучения с детства. На ассамблеях Петра I менуэт, как правило, танцевала одна пара, демонстрировавшая безупречную выучку. И только во времена Елизаветы Петровны число пар значительно возросло.
Любимейшим танцем молодежи был полонез, или польский. Его основной шаг было нетрудно выучить. Он состоял из трех движений: глиссе правой ногой (носок скользит по полу), переходящее в плие (небольшое приседание на ноге) — шаг на полупальцы левой ногой — шаг на полупальцы правой ногой. Двигаясь таким образом по залу неторопливо и грациозно («польской не терпит прыжков, то по сему и не должно ни слишком подниматься, ни слишком сгибаться, или приседать», — предупреждали учебники танцев), танцоры выделывали множество фигур. Одной из них был, например, фонтан (дойдя до стены, пары расходились: кавалеры шли налево, дамы — направо, в конце зала сходились, снова соединялись в пары, и колонна шла дальше), разновидностью фонтана был «проход сквозь строй», когда встретившись у другой стены, пары не соединялись, но дамы и кавалеры проходили на сторону партнера. Строй дам и строй кавалеров при этом скрещивался, как бы проходя друг сквозь друга. Исполняя змейку «лабиринт», все танцующие выстраивались в цепочку за первым кавалером, который ведет их, описывая разные фигуры (зигзаги, улитку и пр. — как подскажет фантазия). В фигуре гирлянды все пары выстраивались в цепочку, которая замыкалась в круг. Затем кавалеры и дамы начинали, танцуя, меняться местами, всякий раз оказываясь лицом к лицу с новыми партнерами. Так продолжалось до тех пор, пока каждая танцорка не возвращалась к своему танцору.
Особой привлекательностью для молодых людей обладала одна из разновидностей полонеза. Князь Долгоруков пишет: «Круглый польский, который, кажется, был выдуман для интриг: он продолжался по нескольку часов, все в свою очередь, отделав по условию фигуру, стояли на своих местах, и каждая пара о чем-нибудь перебирала; разумеется, что разговоры такие были не философские: тут скромная и благородная любовь искала торжества чувствительного и нежного».
С полонеза начинались дворянские свадьбы. Обычно свадебный танец открывался тремя парами: маршалом с невестою и двумя старшими шаферами с посаженой матерью и сестрой невесты. В конце свадьбы, также танцуя полонез, гости провожали молодых в опочивальню.
Другим популярным танцем был контрданс, или англез. Точнее это была целая группа танцев — быстрых, подвижных и веселых. Контрданс, как пишет Е. П. Каронович, автор книги «Ассамблеи при Петре Великом», представлял «пантомиму ухаживания. Танцорка делала движения такого рода, как будто она убегает и уклоняется от ухаживания кавалера, ее преследующего, то вдруг, точно подразнивая и кокетничая, останавливается в обольстительной позе и, едва он к ней приближается, мгновенно оборачивается в сторону и скользит по полу».
Контрдансы были бесконечно разнообразны. Разнилось их построение: танцоры могли вставать квадратами на две и на четыре пары, кругами из трех, четырех и сколько угодно пар, в линию друг за другом. Танцуя, они кружились, взявшись за руки, менялись местами, меняли партнеров. Иногда фигуры контрданса состояли из поочередных соло кавалеров и дам разных пар, в которых танцующие показывали все свое умение.
В конце XVIII века в моду вошел особый вид контрданса — кадриль, исполняемый четверками танцоров (франц. quadrille от исп. cuadrilla, букв. — группа из четырех человек; от лат. quadrum — четырехугольник).
«Линии, которые составляют все занятые в фигуре контрданса люди, представляют собой великолепное зрелище для глаза, особенно когда всю фигуру можно окинуть одним взглядом, как с галереи театра. Красота подобного рода „таинственного танца“, как его называют поэты, зависит от движения, выражающегося в согласованном разнообразии линий, главным образом змеевидных, подчиняющихся правилам сложности…
