— Постоянные девчонки стоят дороже профессионалок. Опять же, сразу начинают мечтать о колечке на палец. Про киску всё понял — она под Марселем. Не очень-то и хотелось, я таких себе сколько хочешь достану. С этим проехали. Что ты говорил о деле?
— Есть наколка на старую кражу алмазов. Помер организатор. Но это не точно.
— Не точно помер?
— Не точно, что он вообще был в том деле. Скорее всего, пустышка, однако проверить стоит. Берёшься?
— А почему бы и нет? У покойника же что-то осталось?
— Дом и жена. Её стоило бы расспросить про алмазы. Кое-какая информация о ней и о её муже имеется. Женщина — бывшая певичка, выступала в клубе, похожем на мой, но для белых, конечно.
— Она артистическая натура, я в душе артист, нам хорошо будет вместе. Надеюсь, вдове меньше шестидесяти?
— Ей сорок с хвостиком. Судя по рисунку с фотографии, она ещё вполне ничего.
— Сорок! Мой любимый возраст! А про “ещё ничего” — Том, ведь ты ничего не понимаешь в самой мужской профессии. Любой альфонс скажет: “Не бывает некрасивых женщин. Просто у некоторых совсем нет денег.”
— Не буду спорить.
— За наводку обычная доля? Если я почищу дом вдовы и вдруг найду камешки, сколько могу оставить себе?
— Тогда и поговорим. Сейчас рано.
Полицейское управление
Комиссар полиции с неудовольствием смотрел на следователей страховой компании. Была бы его воля, он не пустил бы их даже на порог своего кабинета, но игнорировать звонок мэра политически неправильно и чревато последствиями. Потому, пришлось ознакомить с накопленными материалами и выделить людей в помощь.
Лейтенант из отдела по борьбе с организованной преступностью неохотно отвечал на вопросы страховых следователей:
— Вообще-то, этого вам знать бы не надо, операции присвоен гриф “Секретно”, а сотрудники работают под прикрытием. Раскрытие деталей вызовет шум в прессе, поставит под сомнение возможность повторить такое против других криминальных деятелей…
— Но всё же?
— Да, в доме Ловчилы нам удалось установить микрофоны и наладить фотографирование посетителей. Однако с уверенностью могу сказать, что слова “алмазы” или “бриллианты” за всё время наблюдения не зафиксированы. Ювелиров в окружении Ловчилы нет.
— С вашего разрешения, мы это перепроверим.
— Перепроверяйте. Вилли ничего не говорил жене потому, что она не могла держать язык за зубами. Любое слово или действие мужа она обсуждала с сестрой, соседками, парикмахершей, продавщицей. Впрочем, обсуждала она не только супруга, но и вообще всё вокруг.
— Хоть что-нибудь интересное после смерти Брасса случилось?
— Вы знаете? Да! В день похорон к вдове приехал некий Джек Нельсон, известный в оккультных кругах медиум, и попытался вручить послание, якобы полученное от покойного. По его словам, условием передачи служил правильный ответ на вопрос. Однако вдова отказалась на него ответить, и посланец уехал, предварительно уничтожив записку.
— Удалось записать разговор?
— Нет. Он вёлся на крыльце, где микрофон не был установлен. Зато записано последующее обсуждение происшествия.
— Этот Нельсон ранее всплывал в каких-нибудь делах вашего отдела?
— Моего — нет. Знаю, некоторые пытались на него надавить и искали хоть какой-нибудь криминальный след в его жизни. Увы! Безрезультатно. Нельсон раз за разом оказывался чист.
— Тогда почему возникали вопросы?
— Так… Некоторые удачные догадки, которые он выдавал за откровения умерших.
— Пытался сам расследовать?
— Чего нет, того нет. В частные детективы он не лезет и нам не мешает. И ещё… Будьте с ним поосторожней — мистер Нельсон весьма богатый человек и пользуется услугами первоклассной адвокатской конторы.
— Благодарю за предупреждение. Сколько и каких людей вы можете нам выделить в помощь?
— На три недели, начиная с сегодняшнего дня?
— Да.
— Двух агентов под прикрытием, живущих в “хитром домике” и с самого начала операции занимающихся прослушкой. Для помощи с собранными документами вам будет придан сержант, контролирующий эти материалы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А сколько штатных стукачей?
Тут уже вмешался комиссар:
— Умерьте аппетиты! Мы и так вам дали слишком много! Оперативные сотрудники, особенно работающие под прикрытием, слишком ценны, чтобы их разменивать на расследование предположительных, ничем не подтверждённых версий.
— Но я же должен был попробовать получить побольше?
— Но вы знали, что мы откажем?
— Знал, но попробовал. Ваш “хитрый домик” можно посетить?
— Только с железной легендой.
— Бросьте! Вы же его закроете сразу после окончания работы с нами. Не так ли?
— И вновь это дело вас не касается. Если вы раскроете прикрытие и засветите наших людей, поверьте, каждый полицейский в этом городе будет сильно не рад любому представителю вашей компании. Лично вы мигнуть не успеете, как будете выпнуты в свою главную контору.
— Не надо горячиться! Мы поняли — с агентами встречаемся сегодня, но где-нибудь в городе.
Страховщики
— Тоби, я и сам понимаю, такое звучит дико, но я тут покрутился и услышал, что этот самый медиум, Нельсон, действительно разговаривает с покойниками. Точнее с духами или чем-то подобным. Рассказали о нескольких случаях передачи посланий. В убойном отделе говорят, что буквально на прошлой неделе он нашёл покойника.
— И?
— Что “и”?
— И к чему ты это мне говоришь?
— Этот Нельсон приходил к вдове Ловчилы и пытался передать записку.
— Записка сгорела, ни вдова, ни сам медиум не знают, что в ней было написано. Зачем он нам нужен?
— Можно подойти к нему и попросить вызвать покойного Вилли, чтобы задать вопросы о нашем деле.
— А потом прочитать во всех газетах байку о глупых страховщиках? Дескать, они настолько ничего не умеют, что гадают на кофейной гуще и устраивают спиритические сеансы.
— Можно послать вдову покойного, а лучше найти красотку из наших.
— Не верю я в это дело, но если уложимся в отведённые расходы, то давай попробуем. Только Крокодилу ни о каких духах не говорим! Объясняем просто — приезжал человек с запиской. Вдова не ответила на контрольный вопрос, и послание было уничтожено. Мы пытаемся выяснить содержимое письма. А заодно связь между Брассом и Нельсоном. Он случайно никак с ювелирами не связан?
— Вроде нет, но тут стоит понюхать.
— Нюхай, а я в это время подумаю, как бы проверить медиума. Мало ли кто чего болтает, нам надо знать наверняка.
— А если действительно разговаривает?
— О! Тогда мы составим огромный список вопросов по всем нашим старым делам. Нельсон станет расспрашивать призванных духов, а весь наш отдел выгонят за дверь, по причине ненужности.
Деловые люди
— Джордани, мне полицейский из прикормленных рассказал, что у них всё управление гудит.
— Что такое?
— Следаки из страховщиков приехали, считают покойный Ловчила алмазы с корабля утянул. Давно дело было, чуть не два десятка лет назад.
— Не! Лет пятнадцать тому. Но было, точно. Только причём здесь Вилли? И почему следаки лишь сейчас чесаться начали, ведь Ловчила откинулся?
— Почему не рассказывали, но прибыли же! Говорят, медиумом интересовались.
— Идиоты! Делать им нечего… Стоп! Медиумом? Ко мне недавно Джули приходила, рассказывала, как Люци медиум навещал, хотел Ловчилину записку передать. Люца того отшила, записка сгорела. А Вилли считал, что его дом на прослушке, телефон уж точно. Сёстры наводили справки о медиуме, видимо их слушали. Так вот что в записке было!
— Потому и из страховой приехали. Они, видать, тоже прознали о послании!
— Алмазы — это они загнули. Ловчила всегда сдавал положенное в общак, сдал бы и долю от алмазов. Хотя… уж больно куш был велик… Френки же вышел?
— Да. Пару месяцев уже. Отсидел двенадцать лет из прописанной пятнашки.
