Я вопросительно посмотрела на него.
— Это будет выгравировано на твоем кольце. Я люблю тебя в этом мире и в следующем.
— Ки, ты меня убиваешь. Когда ты стал таким романтиком?
— Думаю, это благодаря тебе, — он усмехнулся и что-то достал из заднего кармана. — Есть кое-что, что я действительно купил тебе на день рождения.
Он протянул мне флаер с информацией о ежемесячных городских продажах на рынке.
— Ты купил мне место на рынке? — спросила я, смеясь.
— Нет, — сказал он, закатывая глаза. — Я арендовал палатку, чтобы ты могла продать там свои картины в субботу.
Моя челюсть отвисла.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Ты думаешь, они достаточно хороши для продажи?
Он обхватил мое лицо ладонями.
— Эмерсон, у тебя великолепные рисунки, и однажды ты станешь известной художницей.
Я смеялась, но в душе наслаждалась его непоколебимой верой в меня.
— Ну, пока ты идешь со мной, спасибо. Я не против попытать удачи.
— Разумеется, я буду там.
Мы провели оставшуюся часть дня и вечера, наслаждаясь красотой нашего особого места. Я буду скучать по этому, но знаю, что всегда буду счастлива, если Мереки будет рядом со мной.
— Интересно, как много часов я тут рыбачил, — сказал он неожиданно.
Я посмотрела наверх, и обнаружила, что он смотрит в сторону реки.
— Тысячи, наверное. — я даже не пыталась считать. — Столько же, сколько и я, создавая картины из камней или делая наброски.
Повернувшись, он посмотрел в мою сторону, я удивилась, как он повзрослел с тех пор, когда мы были маленькими детьми. Его черные волосы немного отросли, но они были еще короче с момента нашего знакомства. Мы были тощими детьми, но он вырос в великолепного мужчину с мускулистыми руками и широкими плечами, и который полностью завладел моим сердцем.
— Я буду скучать по этому месту, — сказал он.
— При желании, мы всегда можем вернуться.
Он повернулся, сел и заключил меня в объятия. Мы немного помолчали, глядя на медленно движущуюся воду.
— Я счастлив рядом с тобой, но здесь чувствую безопасность, и это заставляет меня чувствовать, что все возможно.
Я прижалась спиной к нему.
— Жизнь вокруг нас может меняться сколько угодно. Мы непобедимы, пока есть друг у друга. Ничто не помешает нам, пока мы здесь. — Я посмотрела на заходящее солнце, уходящее к его угасающему свету. — Куда бы мы ни пошли, безопасность этого места будет с нами.
Мереки прошептал мне на ухо:
— Я хочу сохранить это чувство навсегда.
— Я тоже, пока ты рядом.
Глава 9
В моей палатке было множество рисунков, которые я пыталась продать.
— Они невероятны, — сказал Мереки. — Ты такая талантливая.
Мое сердце переполнялось гордостью.
— Спасибо, — сказала я, целуя его в губы. — За все.
— Пожалуйста. Я хочу, чтобы все знали, какая у меня талантливая девушка, — он взглянул на стол. — Ты не выставила на продажу свой автопортрет. Почему?
Я покачала головой.
— Не хочу с ним расставаться. Это слишком личное.
— Ты немного сумасшедшая. Знаешь об этом?
Я усмехнулась.
— Нет ничего плохого в том, чтобы немного сойти с ума, — подмигнула ему, когда две женщины остановились перед моим столом.
— Здравствуйте, — весело сказала я.
Они кивнули и вернулись к просмотру моих картин. В действительности это было отвратительное чувство, когда незнакомые люди внимательно изучали мою работу, и я была рада, что не показала свою самую личную часть. Ничего не сказав, они пошли дальше.
— Не беспокойся об этом, — сказал Ки, обнимая меня за плечи. — Будут и те, что с лучшим вкусом.
— Думаю, ты можешь быть немного предвзятым.
— Возможно, так и есть. Я ничего не понимаю в искусстве, но мне нравится твое, и ты разве не об этом говорила? Нравится то, что ты видишь?
— Да, но если я планирую что-то продать, мне нужно больше, чем тот факт, что моему парню нравится увиденное другими.
После того, как многие люди отвергли мою работу, появились сомнения, которые давили на меня. Было несколько комплиментов от более добрых посетителей, но я ничего не продала. Две соседние палатки по обе стороны от меня закрывались. Там продавали свечи и мед. Я видела, как возводится сцена для готовящейся живой музыки, и в пивной палатке были очереди жаждущих вечерних развлечений людей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Может, начнем собираться? — спросила я Ки.
Мое сердце упало, когда Джейкоб подошел к моему столу. Меньше всего в этом городе я хотела видеть его. По крайней мере, Трента с ним не было. Небольшое милосердие.
— Вижу, продажи идут успешно? — спросил он, ухмыляясь.
— Джейкоб, проваливай, — потребовал Ки.
Джейкоб поднял руки, словно под арестом.
— Эй. Я просто смотрю на работы Эмерсон. Должен сказать, что они довольно жалкие, — со смешком он повернулся и ушел прочь.
Его слова глубоко задели, хотя мне было плевать на его мнение. Это была моя мечта, и сегодня удача была не на моей стороне.
— Привет, — передо мной появилась пожилая женщина, которая выглядела как классическая бабушка в американских фильмах, которые я смотрела. У нее были светло-седые волосы, затянутые в низкий пучок, и она тепло улыбнулась мне и Мереки.
— Привет, — сказала я, надевая свое счастливое лицо.
— Это все твое? — спросила она, наклонившись вперед, чтобы получше рассмотреть.
— Да, мэм.
— Можешь немного рассказать об этой?
Откинув назад плечи, я сделал глубокий вдох.
— Я рисую то, что чувствую к вещам, которые вижу, — сказала я с максимальной уверенностью, как могла. Это был лучший способ описать мое творчество. Я взяла один из моих рисунков. — Этот был вдохновлен рекой, но надеюсь, что я передала мир, который заставил меня смотреть, как мой парень там рыбачит.
Она подвинула очки поближе к носу и поднесла рисунок к лицу. Судя по тому, как она его изучала, я решила, что она эксперт. Ее одобрение значило бы так много, и я знала, что хочу сделать. С резкими словами Джейкоба, грохочущими в моей голове, я потянулась за своей сумкой, вытащила альбом, повернулась к своему автопортрету, держа его в руках.
— Поменяла решение? — удивленно спросил Ки.
Я пожала плечами, не в силах взглянуть ему в глаза, когда показала его женщине.
— Это то, над чем я работала какое-то время.
Как только она коснулась рисунка, я хотела убрать его от нее.
— Все нормально, — она накрыла мою руку своей и осторожно отодвинула ее. — Я буду очень осторожна. Обещаю.
С огромным комом в горле я неловко переступала с ноги на ногу. Я не хотела, чтобы такое личное видел кто-то кроме Мереки.
В итоге она посмотрела на меня, и я удивилась, увидев ее неясный взгляд.
— Это ты?
Я кивнула.
— На самом деле я не понимала, что рисую, пока не закончила.
Ее взгляд сфокусировался.
— Ты показала здесь нечто особенное. Я чувствую, что знаю о тебе гораздо больше, просто взглянув на этот рисунок, — она посмотрела на него снова. — Это удивительно! Безусловно, тут есть большая надежда и сила.
— За это можно поблагодарить моего парня.
Она протянула руку и пожала мою, потом руку Мереки.
— Мадлен Гибсон. Я покупаю картины у австралийских художников и продаю в своей галерее в Мельбурне.
Я и Мереки посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.
— Эмерсон, а это мой Мереки. Очень приятно познакомиться, Мадлен.
Она улыбнулась.
— Знаю, кому это понравится. Я хотела бы купить ее, если ты готова продать. За пятьсот долларов.
Я прижалась к Мереки, не уверенная, смогут ли ноги удержать меня. Это было больше денег, чем я могла представить, и это была такая невероятная честь, но я не понимала, что чувствую, расставаясь с таким личным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Можно нам минутку подумать? — спросила я.
— Конечно, — ответила она. — Я вернусь позже. Не торопитесь.
