Даже если ты найдешь способ удрать или выкрутиться, даже если у тебя есть нужные связи и влиятельные друзья, все равно сотрудники ГИБДД не оставят тебя в покое. Они знают тысячи способов наказать тех, кто поступил с ними не по-пацански.
Герой
На самом деле среди гаишников намного меньше засранцев, чем вы думаете. Мы просто выполняем свою работу, точно так же, как вы выполняете свою. Покажите мне хоть одного человека, который ни разу в жизни не брал взятку, если не деньгами, то борзыми щенками или какими-то другими видами благодарности.
В России это нормально. Никто даже не удивляется. Человеческий фактор. Ты сделал что-то – тебя отблагодарили. Почему тогда нас вы за это осуждаете, а себя нет?
Зато среди моих коллег часто встречаются и очень благородные люди, которые в прямом смысле слова готовы пожертвовать своей жизнью ради других. Изначально мы идем в полицию, или ГИБДД, или другие подобные структуры, потому что хотим спасать мир. Это желание из детства. Обо всех остальных благах и возможностях мы узнаем уже позже. Материальное благополучие вторично, как бы патетично это ни звучало.
Почти каждый человек мнит себя добрым, порядочным, благодетельным вне зависимости от того, как на самом деле он живет. Но только мы серьезно отдаем себе отчет, что наша профессия предполагает жертвование собой ради чего-то большего, если того потребует ситуация.
Принимая решение идти в гаишники, мы одновременно берем на себя ответственность отдать жизнь в случае необходимости. Это непростое решение. Офисному планктону чаще всего на протяжении всего отпущенного ему века ни разу не приходится даже задумываться о чем-то подобном.
В общем, к профессии сотрудника ГИБДД можно относиться по-разному. Но одно ясно точно – это работа для настоящих мужиков. И никто с этим не поспорит.
Вот буквально недавно наш заместитель командира роты ДПС совершил подвиг, о котором его никто не просил. Но он счел это своим долгом, быстро сориентировался в сложной ситуации и поступил так, как велела ему его совесть.
И я знаю среди своих коллег немало людей, которые действовали бы точно так же. Не все, разумеется. Но такие сотрудники среди нас есть – это определенно.
Иван, назовем его так, сопровождал на своем патрульном автомобиле два автобуса с детьми. Ехали по узкой и относительно разбитой дороге с двумя полосами – по одной в каждую сторону.
Навстречу ему вывернули два грузовика, груженные щебенкой. На их полосе производились какие-то ремонтные работы, так что им нужно было объехать знаки вокруг расковырянной в асфальте дырки по встречке.
Автобусы с детьми, разумеется, тащились еле-еле душа в теле. Первый грузовик, видимо, заметил дорожные работы только в последний момент, поэтому стал резко тормозить. Второй «КамАЗ» тоже дал по тормозам.
Дальше время перед глазами Ивана как-то странно изменилось. Он вспоминает тот случай, будто просмотренный на замедленной пленке. Тормоза второго грузовика пищат, скрежещут, вопят о своей неисправности. Чтобы не вмазаться во впереди идущий «КамАЗ», водитель машинально выруливает на встречную полосу. Там ему как раз несутся в лоб два автобуса с детьми.
Тогда Иван за считаные секунды принимает ответственное решение, совершает опасный маневр, вырывается вперед и перекрывает своим патрульным автомобилем путь грузовику таким образом, чтобы не задеть автобусы и спасти детей.
В результате героического поступка гаишника автобусы задеты не были. Грузовик от столкновения сошел с дороги и перевернулся набок. Патрульный автомобиль, разумеется, всмятку под списание. Сам Иван с тяжкими телесными повреждениями госпитализирован. Врачи оценивают его состояние как «стабильно тяжелое». Самое главное для этого человека то, что дети в автобусах не пострадали.
Много ли среди ваших знакомых людей, которые пожертвовали бы своей жизнью ради других? А вы сами поступили бы так же, как Иван? Вы можете быть совершенно откровенны. Ведь отвечаете на эти вопросы не мне, а только самому себе.
Алкоголик
Любой алкогольный бизнес в России – это сумасшедшие деньги, высочайшая конкуренция, жестокий цинизм и нереальные откаты. В среде гаишников также работает данное правило.
Разумеется, количество инспекторов, желающих стоять на дороге с соответствующим прибором, огромно. Приходится покупать себе места на этой хлебной должности. Просто деньги здесь даже не помогают, необходимы очень хорошие отношения с начальством.
На слегка неисправных трубочках мои коллеги наживают состояния. Ведь каждый второй человек в нашей стране никогда не может быть до конца уверен, что в его организме в данный момент нет ни грамма алкоголя.
У меня есть несколько знакомых счастливчиков, которые оказались в высшей касте дорожных гаишников. Мои самые близкие знакомые – напарники из нашего отделения. Они отличные ребята.
Один все время ходит такой набыченный, очень гордится своим статусом и доходом, разговаривает со всеми высокомерно. Еще бы, приехал в Москву из глухой деревни откуда-то с севера и сделал хорошую карьеру. Он из тех людей, кто разговаривает на «ты» с официантами. Я стараюсь поменьше с ним пересекаться.
Но это почти невозможно, потому что его напарник постоянно таскает его за собой, называет его лучшим другом и при этом всегда жутко стебется над пафосностью своего кореша. Сам он как три копейки простой и веселый парень, вечно что-то выдумывает, немножко хулиганит, балагурит, постоянно рассказывает какие-то дурацкие истории.
Первые полчаса от общения с ним у всех просто слезы из глаз от смеха текут. Надо еще видеть, как он это все в лицах изображает. Такой харизматичный! Но лично меня, если дольше, то вырубает. Замечаю, что он говорит, и говорит, и говорит, что рот у него просто не закрывается вообще. Тогда меня прямо вырубать начинает – натурально в сон клонит. Я стараюсь ретироваться скорее под каким-нибудь благовидным предлогом.
Он, впрочем, прилипчивый. Иногда так просто смыться не удается. Вот буквально на днях я как назло напился чаю во время утреннего развода, и он действительно подошел как раз в тот момент, когда мы в коридоре столкнулись с Димоном (его имя я по традиции изменил).
«Чувак, сейчас такой расклад тебе расскажу – уписаешься», – говорит Димон, поравнявшись со мной, устремившимся к комнате с писсуарами. Она, кстати, не так-то близко. До конца коридора, вниз по лестнице на один этаж, и в обратном направлении до конца коридора. Короче, сортир почти под кабинетом, где у нас проходит утренний развод. Была бы лестница с этой стороны, я бы за секунду добежал. Но нет.
Так вот, ко мне, всему такому полностью погруженному в свою срочную задачу, и подкатил со своим рассказом Димон. Признаться, я уже так много его слушал за все время моей работы в ГИБДД, что изучил какие-то его характерные приемы, ужимки, словечки.
Когда алкогольный инспектор произносил глагол «уписаешься», это означало, что он не уверен в том, что история достаточно смешная для его локального стенд-ап шоу. Интересно, что, как правило, в таких случаях история действительно не всегда была такой уж смешной.
Получается, у меня была уже даже не одна причина отвязаться от Димона, пытающегося меня задержать. «Друг, я не могу задержаться, иначе уписаюсь в буквальном смысле», – напрямую без церемоний ответил ему тогда я.
Но если бы мне удалось так просто от него отвязаться, я бы сейчас набирал эти буквы на моем «маке», думая совсем о другой истории. Я бы не описывал (простите за очередной каламбур) тут всю эту прелюдию.
Итак, мы пришли к некому негласному компромиссу. Я не останавливаюсь поболтать, не сбавляю темпа, но все-таки становлюсь зрителем его сомнительного выступления. Короче, Димон пристраивается рядом и торопится по коридору рука об руку со мной.
Рассказывает, как они с напарником поймали тут на днях одного парня лет тридцати пяти. На вид ну просто типичный алкаш. Вид такой помятый, слегка припухший, заикается. Мы уже потираем руки, говорим ему не без удовольствия: «Дыхните в трубочку, молодой человек».
Парень уверяет, что он просто устал и без каких-либо колебаний отправляется к прибору. Аппарат, разумеется, показывает большие цифры.
«Не погнушались, значит, мужчина, вы соблазнов зеленого змия», – говорит мой напарник. Но нарушитель и не думает признаваться. «Да у вас просто прибор сломан!» – исполненный наглостью заявляет он.
«Когда вы пили последний раз?» – недоумевает мой напарник. «Три года, пять месяцев и тринадцать дней», – выпаливает парень, которого мы остановили.
«И что бы ты сделал на нашем месте? Парень явно не врет, но согласиться с этим – значит признать, что наш прибор неисправен», – говорит Димон.
