Лаура
Не только в Хаоре проходил королевский бал, во многих странах торжествами отмечали Праздник Урожая. Вот и у побережья северного моря, в насквозь продуваемом сквозняками старинном каменном замке тоже завершался бал. Народу на него пригласили не так много, обстановка казалась довольно простой, но настрой был выше, чем на любом празднике. Первое торжество после шести лет войны - этим всё сказано!
Лаура сидела на троне, рядом с мужем. Гости бросали на них любопытные взгляды и умилялись славной парочке. Ещё бы! Сидят близко-близко, о чём-то воркуют между собой и сразу видно, что любят друг друга. Молодая государыня не в курсе, но Эдмунд ради неё оставил свою давнюю любовь. От двора её, правда, не удалил, но её комнату больше не посещает. Ни разу! Ни минуточки не был!
Недавно коронованная великая герцогиня испытывала самые счастливые минуты в своей жизни. Правду говорил милый Стахушка - её доля блистать на троне. А он будет стоять в тени и ждать приказов. Как ей повезло с рыцарем! И с мужем... Она их обоих любит. Когда Эдмунд предложил использовать её защитника для... ну... чтобы ребёночек родился... ей пришлось переспросить:
- Эдмунд! Как такое возможно? Ты же не любишь Тихого! И вообще такое как-то не принято...
- Моя девочка! Наследник - является государственной необходимостью, первейшим долгом правителей. Ты обязана его родить. А люблю твоего рыцаря или не люблю... Потерявший ногу, носит деревяшку. Он может её ненавидеть, но всё равно ею пользуется. Тихий - мой протез. Проверенный, не болтливый, пусть мне противный, зато достаточно удобный и надёжный. Лагоз ручается за его верность и молчание.
- Да! Стах, он такой... Проверенный.
- Чем он вашей семье угодил, коли вы его столь сильно жалуете?
- Милый! Прости! Не могу рассказать, я под обетом.
- Хоть намекни. Без подробностей, конечно.
- Понимаешь... Что он отца из засады вытащил, ты знаешь?
- Да, слышал.
- Это не первый раз. Ещё скажу - после одного случая я и дядя Торан только благодаря ему его живыми остались. Больше ничего говорить не стану, это семейная тайна. Я в Храме поклялась молчать.
- Хм... То есть Тихий действительно цепной пёс при вашей семье?
- Ну, зачем ты про него так грубо? Он мой защитник. И папин. И дядин немножко.
- Цепной пёс, значит, грубо, но по сути верно... Делает только то, что ему велят, и ест лишь из хозяйских рук. К тому волшебник не из последних. Хм... Понятно...
После того разговора про Стаха муж не вспоминал. Только на утро после свадьбы, криво улыбнувшись, спросил:
- Так что будет у меня наследник?
Зардевшаяся жена смогла лишь застенчиво кивнуть головой, но этого мужу хватило, других подробностей он не выспрашивал. После возвращения домой и коронации Лауры, Эдмунд каждый вечер на час заходил в спальню супруги, там рассказывал ей о своих придворных, дворе и герцогстве, о людях и случаях из жизни. Для посторонних они занимались тем, чем должны заниматься обычные молодожёны, но муж не позволял себе никаких глупостей. Даже целовал её он только при людях, а такое всё же неправильно.
- Ах! - думала молодая женщина, - Если бы к Эдмунду можно было бы добавить Стаха... Или лучше жить с ними вместе, втроём. Днём с любимым мужем, а ночью с возлюбленным...
Лауру посещали мысли, что быть может после рождения сына удастся как-нибудь устроиться.
Если кто-нибудь её спросил, кого она любит больше, то ответ был бы дан сразу. Стах влюбился в неё с первого взгляда, как только после ранения открыл глаза и решил, что она ангел. Он всегда стоял на страже её интересов, делал всё, о чём она просила, дарил подарки. Наверное, подарил ребёнка. Её рыцарь надёжен, силён, пожалуй, красив, если не смотреть на шрам. Но Тихий лишь барон. Что хорошо, он знает своё место и никогда ничего не просит. Она любит своего личного защитника, всегда будет к нему добра, но если придётся, расстанется с возлюбленным ради мужа. В конце концов, один раз, в минуту слабости она же предлагала вместе сбежать! Стах тогда сам отказался!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Эдмунд - дело другое. Он её муж, великий герцог, государь достаточно большой страны. И это на неё, как на государыню, накладывает серьёзные обязательства. Самое главное из них - родить сына. Ещё быть примером для дворянок страны, их защитницей и просительницей перед мужем. Её уже уважают - зовут государыней, матушкой, самодержицей. На мужа можно посетовать только из-за несчастливого стечения обстоятельств, приведших к такой отвратительной ране. Хотя ещё... скуповат он. Понятно, страна разорена войной, но хоть один разочек, хоть на свадьбу, можно было бы подарить что-то запоминающееся. Стахушка не такой, он щедрый. А муж наоборот спрашивает про доходы от Зеленоземья и мечтает их сразу пристроить. Его придворные тоже ждут подачек. Нет уж! Деньги, которые обещала мужу, выдам, а поместья раздавать не буду. Разве потом, когда кто-нибудь заслужит.
В стране во время войны выбило много мужчин, осталось много вдов, сирот и девушек, которым не за кого идти замуж. Кому как не государыне решать эти вопросы? Ещё до её знакомства с женихом тайная специальная комиссия при Иностранных Дел Коллегии наметила план действий. В плане много пунктов. Одним из них ей настоятельно советовали открыть и содержать на собственный кошт небольшой приют для благородных девиц, отцы которых погибли в боях. И другой, побольше, для сироток-простолюдинок павших ветеранов. Так лучше, чем от себя пенсии и вспомоществования раздавать, да и не столь дорого выйдет. И народ оценит, и недовольных будет меньше. А выросшим сироткам можно будет дать приданое и пристроить в жёны нужным людям. Или до поры поставить на должность. И девочкам польза, и великой герцогине опора.
В плане присутствовали и другие пункты, но большинство ей не показали за ненадобностью. Лаура точно знала к кому из свиты ей нужно обратиться, если возникнет непонятный вопрос. Она даже подозревала, что у папы нашлись верные люди среди придворных мужа, которые по мере сил и возможностей распускали о новой правительнице лестные слухи и собирали дворцовые сплетни.
Местные девицы прислали кучу прошений о принятии на службу в свиту. Наверняка, основываясь на выводах этих лазутчиков статс-дама дала свои комментарии. Да и самой любопытно знать подноготную окружающих людей.
Раньше её с личными делами придворных редко знакомили, разве иногда выписки и рефераты давали почитать. Даже про Стахушку почти ничего не показали. Хотя с ним-то понятно, он молодой, про него пока ничего "такого" нет. Обычная жизнь в обычной семье.
Из задумчивости Лауру вывел вопрос мужа:
- Дорогая, последний танец. Ты пройдёшь его со мной?
- Конечно, милый!
К сожалению, первый выход в свет оказался слишком официальным - всего три танца с мужем и ещё два с незнакомыми местными кавалерами. Да и те могли только отпускать дежурные комплименты с приклеенными улыбками. Как жалко, что не состоялся Розовый Бал! Как бы она там блеснула! Первый танец со своим рыцарем. Стах танцует хорошо, но не слишком. Как раз, чтобы не затмевать достоинства партнёрши.
- Эдмунд! Что ты говоришь! Бал прекрасен! Особенно когда я танцую с тобой! Клянусь, это лучший выход в свет из всех, на которых я была!
Молодая женщина про себя усмехнулась: "И ведь даже совсем не соврала. Это действительно мой лучший бал, к тому же первый и единственный."
Микаэла
Микаэла за столом что-то считала на бумажке. Вообще-то, она в уме без ошибок складывает, вычитает, делит и умножает числа из любой ведомости, у неё ещё куча забот, ей пора встречать мужа с королевского бала, но она не может оторваться от маленького календарика, снова и снова пытаясь проверить очевидное. Чёрная рука подаёт стакан, и служанка снисходительно советует:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Глупая, глупая женщина! Выпей это, успокойся и перестань заниматься глупостями! Ты - икбал, счастливая. Ты носишь ребёнка, а я буду следить, чтобы выносила его сильным, здоровым и родила в положенное время.
