Читаем без скачивания История болезни - Ева Весельницкая

― А я тебя, всегда за нормального человека держал. Ты, что выпила лишку? Или у тебя «критические дни». ― Иван потный, злой налил мне и себе по внушительной дозе, залпом, забыв все свои манеры, выпил, не замечая, что я даже не притронулась к бокалу, сразу же налил себе еще и таким же глотком выпил. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но видимо не найдя цензурных выражений, способных передать все, что он думает обо мне и всем женском роде в целом, молча пошевелил губами и только безнадежно махнул рукой.

― Твое счастье, Сонечка, что ты баба, да и люблю я тебя.

Барин возник перед нашим столиком вопреки всем своим правилам, но старательно не обращая внимания на Ивана.

― Мадам, откуда вам известен день рождения моей матушки? Откуда вы знали, что выпадет двадцать три?

То, что я позволила себе ляпнуть в ответ, можно объяснить только сильнейшим стрессом или той причиной, которую столь «деликатно» предположил Иван.

― А откуда я знала, что вам сегодня проиграться, что умереть?

А ведь и действительно, откуда? Как там принято диагностировать такие, извините за выражение, «прозрения»? Неконтролируемый прорыв информации из подсознания или сверхсознания? Какая разница все равно никто толком не понимает о чем речь, в сознание. Да, дорогая, выздоравливать надо постепенно. Нагрузки дозировать. Режим соблюдать, а то тебя, выздоровевшую, как раз лечить-то и начнут.

Барин рухнул на свободный стул. Он смотрел на меня с недоумением африканского пигмея, наткнувшегося на самолет у околицы родной деревни. Иван куда-то незаметно испарился, видимо удовлетворенный спокойным развитием беседы. Только его «мальчики» продолжали деликатно маячить на горизонте, старательно выполняя приказ хозяина. Барин, видимо, полностью взял себя в руки. Он поднялся и, склонив голову в изысканном полупоклоне, порода есть порода, не сказал, а именно, произнес.

― Мадам, так как обстоятельства свели нас прежде, чем я имел честь быть вам представленным, то позвольте загладить эту неловкость. Тем более что в силу случая, мне известно ваше прелестное имя. ― он выдержал небольшую паузу ― Позвольте представиться.

На меня, несомненно, накатывал примитивный дамский нерв. «Вот будет класс, если он сейчас произнесет что-нибудь вроде поручик Голицын, или князь такой-то», ― промелькнуло в моей совершенно одуревшей голове. Но лицо само уже натягивало благосклонную, ни как иначе, улыбку, и рука, протянутая мной, была ничем иным, как рукой, протянутой для поцелуя.

― Евгений Петрович, русский одессит с немецким гражданством, временно проживающий в этом благословенном граде, ― с несколько излишней торжественностью произнес мой собеседник и склонился к протянутой руке, и что самое удивительное, не обозначил светский поцелуй, а действительно нежно поцеловал протянутую руку неожиданно мягкими и теплыми губами. Чтобы он ни говорил и как бы себя ни вел, он был благодарен за свою так неожиданно и невероятно спасенную репутацию.

Как прикажете реагировать на такое?

― Госпожа София, ― это был лучший вариант, который первым пришел мне в голову. И я еще раз «милостиво» улыбнулась.

Так вот, дамы и господа, именно этот немецко-подданный, которому я обязана тем, что слухи о моем «ясновидении» широко распространились по игорным домам, как я совсем недавно имела неудовольствие узнать не только нашего города, стоял передо мной, как воплощенная любезность и с вежливым недоумением ждал продолжения. А чего, собственно недоумевать? Сам же легенду распространял, сам за моей спиной о моих чудесных способностях всем по секрету рассказывал. Ну, вот и терпи. Может у меня очередное видение? Тем более что так оно и есть.

― Не обратили ли вы внимание на вон того импозантного господина, который сейчас подошел к покерному столу, дорогой Евгений Петрович? ― тон светский, безразличный, нога на ногу, спина прямая, рука небрежно вертит бокал с водой, взгляд, надеюсь, достаточно пустой и не заинтересованный.

― Ах, этот. Острый у вас, уважаемая, глаз. Он появился недавно, вы в это время очередной раз куда-то загадочно исчезли.

Все мои попытки сообщить прямо или косвенно всем, кого это интересовало, что мое довольно длительное отсутствие в казино объясняется банальными командировками, каждый раз воспринималось с немалой долей недоверия.

― Он не похож на неопытного игрока.

― А кто сказал, что он неопытный игрок? Сам он говорит, что решил сменить казино. Мы называем его между собой «артист».

― Неужели много «выступает», с первого взгляда впечатление совсем иное.

― Да нет. Очень уж артистично играет. Я тут понаблюдал за ним немного. Если позволите… ― Евгений Петрович присел за мой столик. Боявшиеся его как огня девочки-официантки материализовались буквально из ниоткуда. Вкусы моего собеседника были известны всем. Рюмка холодной водки, бутерброд с икрой, естественно черной, и обязательный стакан ледяной воды, все это мгновенно появилось на столике перед ним. «Вот это да, ― подумала я. ― А барин-то посплетничать решил. Ой, не спроста это!»

― Так вот, заинтересовавший вас господин появился здесь недели две назад. Как положено, сначала принюхивался, ситуацию пощупал. Мальчики с ним все время рядом… Нет, не то, что вы подумали, скосил он презрительный взгляд на охранников, которые, исполняя никогда не отменявшийся приказ Ивана, профессионально паслись неподалеку. Мальчики из теперешних. Играют уверенно, выигрывают с достоинством, проигрывают спокойно, но, как-то все равно чувствуется, что они не сами по себе, а при нем. Выигрыши-проигрыши на его посещениях не сказываются. И еще, я совершенно случайно узнал, он иногда просиживает за покером сутки и более. Говорит, что он так отдыхает.

Евгений Петрович все журчал и журчал, перескочив как-то с интересующей меня темы на воспоминания о своих игроцких подвигах, рисуясь слегка своими знаниями, знакомствами и победами. Да, какие могут быть претензии к стареющему ловеласу? ― журчит и журчит, даже мило как-то. Не часто встретишь человека, умеющего говорить так живо и сочно. Да и отвечать ему не надо, так, кивнуть раз другой, да глазками живой интерес и восхищение изобразить. Пусть себе покрасуется. Не это сейчас главное.

Артист некоторое время сидевший за столом один, вот кто притягивал меня и манил. Я не могла избавиться от ощущения, что за столом никого нет, этот человек был пуст и прозрачен. Казалось, на какие-то мгновения эта прозрачная пустота сгущается, и он ставит фишки, берет карты, даже как-то реагирует на удачный или неудачный расклад, что-то говорит дилеру. Но это какие-то краткие мгновения, подобные вдруг ниоткуда возникающим завихрениям и бурунам на фоне неколебимо спокойной морской глади, а точнее, на краткий миг возникающим и исчезающим в бесконечности чистого неба облакам.

В какое-то упущенное мной мгновение рядом с ним, возник неожиданно дружелюбный, и даже какой-то уважительный Иван, который приветствовал Артиста со всеми ритуалами своего мира, предназначенными для «своих» и уважаемых. И по плечу почтительно похлопал, и шуточки про выигрыши, проигрыши все необходимые выдал, и на мальчиков скосился, чтобы отодвинулись и не душили. Артист ответил на все эти танцы неожиданно сильным мужским рукопожатием и как-то вдруг уплотнился, возник, и так и остался, с видимым удовольствием принимая участие в спектакле под названием «дружеская встреча двух уважаемых мужчин». А когда Иван, откровенно никогда не любивший покер в том варианте, которое предлагало казино за его какую-то пассивность и почти невозможность повлиять на ситуацию, вдруг уселся играть рядом, я совершенно неконтролируемо напряглась, предчувствуя нечто неотвратимое и не бывалое.

― Лучшее, что вы можете в этой ситуации сделать ― это сидеть тихо и смотреть. ― Я еще успела удивиться тому, откуда рядом со мной вместо Евгения Петровича оказался тот, кто совсем недавно на моих глазах преподнес неожиданный урок самому демону игры, симпатичный незнакомец, «мое испанское приключение», но в следующий момент уже не осталось времени ни для удивления, ни для слов.

Я не знала этого места, по всем приметам ― это мог быть VIP-зал какого очень дорогого, но неизвестного мне казино. Зал совершенно необычной архитектуры: в форме правильного шестиугольника, низко опущенная лампа, освещающая только классическое, зеленое сукно единственного, стоявшего в центре зала, игрового стола и руки игроков, попадающие в этот круг света, сами же игроки кажутся темными размытыми силуэтами.

На каждой из этих шести граней-стен освященный с четырех сторон квадрат, в каждом из которых живет своей жизнью закручивающееся в воронку пространство, и каждое из них восхитительно неповторимого цвета, своей глубины и скорости движения вместе создают ощущение абсолютной гармонии всего пространства. Я не сразу понимаю, что в действительности, ― это написанные какими—то необычными красками картины, а весь потрясающий эффект ― это необычная техника, безупречное чувство цвета и талантливо подобранное освещение. Но это совсем не важно, потому что эффект живущих своей жизнью миров абсолютно реален.