Читаем без скачивания Христианство и церковь глазами ученого атеиста - Г. Старченков

Светлые умы России особенно возмущало то, что РПЦ не выступала с осуждением крепостного права, ставшего со временем еще более несправедливым и бесчеловечным. Более того, она сама использовала подневольный труд крестьян, призывая их и весь народ к терпению (“Бог терпел и нам велел”). Даже верующий Ф. М. Достоевский возмущался: “Церковь как бы в параличе”. А выдающийся философ и историк В. С. Соловьев выступил с крамольным предложением: “Осуществить гуманизацию Бога”. В начале ХХ в. знаменитый писатель А. П. Чехов признал: “Я давно растерял свою веру и только с недоумением поглядываю на всякого интеллигентного верующего”. А вот его обобщенный вывод: “Про образованную часть нашего общества можно сказать, что она ушла от религии и уходит от нее все дальше и дальше, чтобы там ни говорили… религиозное движение есть пережиток, уже почти конец того, что отжило или отживает”. По мнению Г. В. Плеханова, “люди ищут пути на небо, по той простой причине, что сбились с дороги на земле”.

Безбожие охватило значительную часть рабочих и крестьян. Отношение простого люда к Господу нашло отражение в ряде выражений, ставших пословицами. Например, “Бог-то Бог, да не будь сам плох”, “Не Боги горшки обжигают”, “На Бога надейся, а сам не плошай”. Или вот отношение к иконам: “Годятся — молиться, а не годятся — горшки накрывать”. Народ с энтузиазмом отмечал отнюдь не христианские: Новый год (на который приходится православный пост), масленицу, день Купалы и другие праздники.

Нарастание социально-экономических и религиозных трудностей, их причины уже с середины ХVIII в. осознавали отдельные авторитеты православия, как святитель Тихон Задонский, митрополит московский Филарет (Дроздов), епископы Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник. Они нашли в себе достаточно мужества и честности, чтобы признать ответственность не только монархии, но и церкви за все, происходящее в России.

Общую критику церкви, наступление атеизма по-разному воспринимали высокопоставленные верующие. В 1904 г. премьер-министр С. Ю. Витте и митрополит Санкт-Петербургский Антоний предупреждали императора Николая II: “Голос Церкви не слышен ни в частной, ни в общественной жизни”. Вскоре, однако, глава правительства был смещен, а царский двор и церковь стали переключать внимание граждан на иные события.

По другому пути пошел протоиерей Кронштадтского собора Иоанн Сергиев, который в конце ХIХ столетия организовал секту иоаннитов (изумленных его целительными способностями). Иоанн Кронштадтский имел немалое влияние в императорском дворце, где его почитали как “святого”. Протоиерей страстно обличал либерализм в России: “Везде измена, везде угроза жизни и государственному имуществу. Так впредь и будет при слабом управлении! Бедное Отечество, когда-то ты будешь благоденствовать?! Только тогда, когда будешь держаться всем сердцем Бога, Церкви, любви к Царю и Отечеству и чистоты нравов!”

Вскоре Иоанн был избран почетным членом черносотенной организации “Союз русского народа”, который создавал боевые дружины, организовывал убийства либеральных и политических деятелей и еврейские погромы, принимал участие в травле Л. Н. Толстого и других писателей и ученых. Л. Н. Толстой, В. В. Розанов, Д. С. Мережковский и др. само существование этой организации, действовавшей под хоругвью с изображением Георгия Победоносца, рассматривали как национальный позор России (тем не менее РПЦ в конце 90-х гг. ХХ столетия канонизировала Иоанна, этого погромщика и убийцу).

Более взвешенную оценку этой организации дала Британская энциклопедия: “Черная сотня, она же Союз русского народа, — организация реакционных антисемитских групп в России, сформированная в ходе революции 1905 г. Имея неофициальное одобрение правительства, черные сотни составлялись преимущественно из помещиков, богатых крестьян, бюрократов, полицейских чинов и клерикалов, которые поддерживали православие, автократию и русский национализм. Особенно активна с 1906 по 1911 год” (EncycIopaedia Britannica, 15th ed., 1981. VoI. II, p. 62).

Православные священнослужители, нарушая священные установки о таинстве исповеди, по-прежнему занимались доносительством на тех, кто имеет “злой умысел” против царя и в этом не раскаялся. Осужденных же царским судом отправляли в Соловецкий монастырь, который с середины ХIХ в. превратился в главный застенок церковного ведомства для наиболее опасных врагов самодержавия и православия (монастырская тюрьма, созданная в ХVII в., отличалась тяжелейшими условиями содержания узников)

В монастырях же сложилась система надзора за образом мыслей и действий иноков, система доносов, контроля за перепиской, тайное составление досье на инакомыслящих. Заметим, что жесточайшая эксплуатация ссыльных и изнурительный труд самих монахов позволили не только благоустроить Соловецкие острова, но и прикупить монастырю земли, акваторию и даже ближайшие острова.

О любопытном случае рассказал известный русский писатель М. М. Пришвин, путешествовавший в 1907 г. по побережью Белого моря. Местные поморы, приняв его за важное начальство (а он был лишь членом Государственной Думы), обратились к нему с просьбой разделить море между ними и монахами, отобравшими лучшие тони (места, удобные для рыбной ловли). Так что монастыри накладывали лапу и на морские угодья.

Уже в начале ХХ в. на Россию свалилось несколько напастей: 1) Голодомор населения; 2) Война с Японией; 3) Первая революция; 4) Аграрная реформа и 5) Распутинщина. Разноплановые явления оказали, естественно, неоднозначное воздействие на империю и РПЦ.

1) Несколько неурожайных лет подряд завели Россию в экономический тупик. Полуголодное население стало вымирать. Лев Толстой совместно с рядом писателей и общественных деятелей, направив гневное письмо Николаю II, приступил к спасению голодающих жителей Поволжья. Положение стало несколько выправляться после урожайного 1903 г., что позволило церковнослужителям возносить Господу благодарственные молебны.

Однако острота продовольственной проблемы сохранялась вплоть до Первой мировой войны. В 1913 г., когда был собран рекордный урожай, средняя урожайность зерна была в 2–3 раза ниже, чем в странах Западной Европы. Однако, поскольку Россия вынуждена была рассчитываться с внешними долгами, царское правительство через посредство помещиков изымало за бесценок хлеб у крестьян и поставляло его своим западным кредиторам, обрекая целые деревни на голодомор. Такая практика вызывала недовольство и даже восстания крестьян (например, в Тамбовской обл.).

2) Царское правительство, стремясь канализировать недовольство народа на внешнего врага, неожиданно развязало войну против Японии (1904–1905 гг.). Японская эпопея, как и все предыдущие войны царской России, была благословлена РПЦ. Неготовность России к войне, ее экономическая и военная отсталость привели к закономерному результату: российская армия была разгромлена, флот потоплен, погибло почти миллион солдат и офицеров, царская Россия впервые в своей истории потеряла часть своей территории. Николай II оказался не только бездарным царем, но и неудачным военным стратегом. Тем не менее РПЦ продолжала славить самодержца, хотя в ее среде уже появились несогласные.

3) Первая буржуазно-демократическая революция началась с мирного шествия манифестантов 9 января 1905 г. к “царю-батюшке” с петицией, составленной с помощью попа Гапона. В петиции, наряду с просьбами об улучшении бедственного положения народа, было поставлено предложение об отделении церкви от государства. Манифестанты были безжалостно расстреляны. Этот день стал именоваться “кровавым воскресеньем”, а царь — “Николаем кровавым”. Возмущенное население стало подниматься на вооруженную борьбу с самодержавием. Силы были неравными, революция была жестоко подавлена. Последним аккордом послужил расстрел забастовщиков на ленских приисках в 1912 г. А церковь, не переставая, служила торжественные молебны.

4) Еще один способ канализации крестьянского недовольства применил премьер-министр П. А. Столыпин. Глава правительства помнил, что в зиму 1900–1901 гг. голодало 42 млн. чел, умерло же из них — 2,8 млн. “православных душ” (т. е. считали только тех, кого отпевали в православных церквях). Поэтому с 1906 г. он стал проводить аграрные реформы, которые предоставляли право и стимулировали выход крестьян из общины на “отруба” или переселение в Сибирь с целью освоения государственных земель. Реформа “сверху” была призвана создать дополнительную социальную опору царизма в лице “отрубщиков”, прозванных на селе “кулаками”. Выделение “отрубов” из пашни крестьянской общины при полном сохранении фонда помещичьих и церковных земель вызвало возмущение крестьян, которые начали отстреливать кулаков или пускать им “красного петуха”. Разгневанный Столыпин немедленно образовал военно-полевые суды, которые за время своей деятельности приговорили к смертной казни через повешение около 600 крестьян и отправили в сибирскую ссылку несколько тысяч человек. В народе появились новые выражение: “столыпинские галстуки” и “вагоны с решетками”. Царь и церковь не протестовали против столыпинского насилия. Впрочем, когда в 1911 г. на глазах царя террористом был убит Столыпин, помазанник Божий не удостоил его похороны своим присутствием. А реформы, благодаря сопротивлению основной массы крестьян, так и не были доведены до конца. Есть данные, что в этом же 1911 г. голодало 32 млн. крестьян, из которых умерло 1,6 млн. чел. (Эти данные были составлены церквями и сельскими старостами.) В канун I мировой войны средний уровень продолжительности жизни не превышал 32 лет (учету не подлежали убийства и самоубийства, смертность заключенных, беспаспортных, старообрядцев, не признававших РПЦ, и “инородцев”).