– Где бейджик143! И что за беспорядок?!
Отшельник достал из кармана штанов бейджик и неохотно закрепил на кармане рубахи, которая была измазана чернилами. Его данные на бейджике заставили улыбнуться полицеймейстера. «Кравдий Бумник» так было указано на бейджике отшельника.
– Приберись, Клавдий! – Говорил Григорий Ятом, направляясь к лестнице.
– Я, Кравдий! – Поправил он начальника.
– Ты мне повумничай! – Услышав от Кравдия поправления, сказал полицеймейстер, после чего скрылся…
И как только полицеймейстер исчез из виду, Кравдий поспешил снять бейджик, который вновь спрятал в карман брюк.
Тем временем полицеймейстер вышел в подземный гараж, где заметил покидающий, автомобиль ООНовцев. Вскоре, усевшись в свой автомобиль, Григорий Ятом достал с внутреннего кармана пиджака документ, изъятый у Анатолия Пряшкина, сказал:
– Будет знать, кто в доме хозяин.
*****
Свет раннего солнечного утра, тенил, вовнутрь камеры, решётки. В камере на койке, которая представляла собой голую доску, сидел Анатолий Пряшкин. Его куртка сложено лежала, по-видимому, заменявший ему подушку, а серая рубашка была полностью расстёгнута, показывая на теле белую майку. По его сидячему положению и виду, можно сказать, что он плохо спавший, только недавно встал.
В коридоре послышались шаги надзирателя. В камеру Анатолия выплыла человеческая тень, на что он поднял голову, – увидел надзирателя, который сказал ему, шумя связкой ключей:
– На выход!
Анатолий, взяв куртку и под шум замка, и скрип решётчатой двери камеры, направился на выход. Пройдя, так называемые подземелья центра правоохранительных органов, где ему приходилось подчиняться надзирательским приказам, таким как «руки, за спину», «лицом к стене», «пошёл», «не беги», он вышел в более цивильное помещение, где его с распростёртыми объятиями встретил полицеймейстер Григорий Ятом.
– Извините меня старого, кто же знал, – обнимая Анатолия, говорил полицеймейстер. – Я надеюсь, вы не в обиде? Конечно, я бы тоже такому событию не рад был, но… – Не зная, что сказать, он переключился на служащего. – Крапкин… Где этот Крапкин?! Сейчас мы всё уладим месье Анатолий, сейчас…
Анатолию было не до ненависти к поступку полицеймейстера, ему нужна была кровать, где он мог бы выспаться. Его голова толком не соображала. Голоса служащих, разносились в его голове с эхом. Полицеймейстер отошёл от него, да бы найти какого-то Крапкина, а когда нашёл его и вернулся на прежние место, то Анатолия уже не было.
– Ну где этот не благодарный, – говорил полицеймейстер. – Кто-нибудь видел заключённого?!
– Какого заключённого? – Спросил Крапкин.
– Да которого вчера привели… ООНовца молодого, – отвечал полицеймейстер.
– Что, сбежал? – Испугавшись спросил Крапкин.
– Нет, я его велел выпустить, – отвечал полицеймейстер, ища глазами Анатолия. – И пока искал вас, он по-видимому ушёл.
Но тут полицеймейстер замечает на кушетки знакомое, в одежде, тело. И ведя за собой Крапкина, пошёл в сторону кушетки. Перед ними на кушетки лежал, верней спал Анатолий.
– Так значит… – говорил Григорий Ятом. – Его не будить, пускай выспится. Как проснётся, помочь ему привестись в порядок, накормить как следует. – И обратив свой взгляд на Крапкина, строго спросил. – Всё ясно?
– Да, как скажете месье Ятом, – кивая отвечал тот.
– И как только он будет готов, то пусть явиться ко мне, – продолжал полицеймейстер.
*****
Анатолий приоткрыл глаза и его тут же ослепил комнатный свет. Он щурясь поднялся и занял сидячие положение на кушетки.
– Месье Анатолий, проснулся? – Спросил вежливо Крапкин, находясь неподалёку за столом и по-видимому что-то писал перьевой ручкой144.
– Да, – отвечал Анатолий. – А вы кто?
– Я месье Фёдор Крапкин, начальник Следственного Изолятора145, – после чего он встал из-за стола, продолжил. – Прошу принять эти ванные принадлежности, – указав на свёрток полотенце, где внутри него явно что-то было, – а я пока позабочусь о ужине.
– Как… Который час? – Запутавшись во времени спросил Анатолий.
– Время… – И взглянув на руку, где располагались часы, ответил, – без четверти семь.
Анатолий встал с кушетки и взял свёрток полотенца.
– Прошу за мной, – сказал Крапкин, и он повёл Анатолия в уборную.
– Спасибо, – произнёс Анатолий пройдя в уборную, после чего Крапкин ушёл.
В этой светлой комнате, то есть в уборной, стояло две кабинки, а напротив них находились два умывальника. Повсюду было чисто и никакого не приятного запаха не присутствовало.
Анатолий развернул полотенце, в котором было: табачного цвета бумажная коробка, размеры которой где-то 5х5 сантиметров, а высота 2 сантиметра, с зубной пастой; зубная щётка и не большая расчёска. Данные принадлежности выдавались заключённым, но только тем, кто находился в СИЗО центра правоохранительных органов. Он расположил предметы на умывальнике и распечатал бумажную коробку; внутри которой была белая смесь, то есть зубная паста, – черпнул её щёткой и принялся чистить зубы. Зубная смесь заполонила рот. От её вкуса, который напоминал разные травы, лицо Анатолия сморщилось. Можно сказать, что как только он прочувствовал вкус пасты, то тут же принялся ополаскивать рот. Вычистив рот от не столь приятной пасты и умывший лицо, Анатолий чавкая пустым ртом, из-за привкуса во рту травяной пасты, укладывал волосы на голове, смачивая временами расчёску под краном мелкой струи воды. Приведя себя в порядок, Анатолий почистил щётку с расчёской и положил поверх полотенца, а бумажную коробку не обдумывая выкинул в урну.
Вернувшись с уборной, Анатолий положил на стол, где ждал его Фёдор Крапкин, ванные принадлежности, поблагодарил:
– Спасибо.
– Что вы… – Говорил Крапкин. – Прошу следовать за мной. Ужин принесли, минут пять назад, надеюсь, он не остыл.
Анатолий последовал за начальником СИЗО. По пути к застолью, он представил тюремную похлёбку146, которую ему придётся исть. Он не мог отказываться от какой-либо пищи, так как его мучил голод. Его так же посещали мысли, о том, что с ним будет дальше и как скоро его отпустят.
Блуждая по коридорам, они вскоре вошли в столовую, где благоухал аромат пищи. В нос Анатолия проникали разные запахи, что вызвало во рту изобильное прибывание слюны, а живот издал громкое урчание, из-за чего обернулся, впереди идущий, Крапкин.
– Прошу! – Указывая на накрытый стол, произнёс Крапкин.
Анатолий поспешно сел за стол, а Фёдор Крапкин подошёл к невысокому, толстому человеку, в белом халате, который стоял спиной к Анатолию и что-то ему нашептал.
– Приятного аппетита. – Пожелал Крапкин Анатолию, направляясь к выходу, мимо него.
– Спас-сибо, – закидывая ложку горячего супа, благодарил Анатолий, обжигая рот.
Столь аппетитный и приятный на вкус суп, в котором тонули, а то и всплывали маленькие фрикадельки, путавшиеся в домашней лапше и терявшимися в мелко нарубленном картофеле, быстро убывал. Не много чёрствый147 ржаной хлеб, жадно поглощался оголодавшим ООНовцем.
К столу подошёл не высокого роста, толстый, в белом халате человек, то есть тот которому что-то нашептал Фёдор Крапкин. Анатолий поднял голову. Пред ним стоял лет шестидесяти седоволосый повар. Его густые черные брови срастались над переносицей. Тяжёлые веки наполовину закрывали глаза. Щеками он напоминал бульдога, а под подбородком желейно затрясся, второй подбородок:
– Месье, – произнёс повар, разгружая поднос с едой.
– Спасибо, – благодарил Анатолий наблюдая за поваром.
– Месье, – разгрузив поднос, вновь произнёс повар и пошёл в сторону буфета.
Анатолий доел суп и не выпуская ложку из рук, пододвинул только что прибывшее второе с овощами. На большой тарелке, а точнее дно тарелки, было наполнено пюре, поверх которого лежала большая котлета и всё это полито сливочным маслом, а по краям порезано располагались овощи: огурец и помидор.
Заметив, что Анатолий добрался до компота, пожилой148 повар подозвал одного из помощников, который после короткой беседы, покинул столовую, через вход по которому прибыл Анатолий.
Спустя несколько минут в столовую вошёл Фёдор Крапкин, с сопровождение того самого помощника.
*****
Вскоре Фёдор провёл Анатолия к дверям кабинета Григория Ятома, где с ним попрощался. ООНовец поблагодарил его и затем со стуком вошёл в кабинет. Впереди себя, Анатолий увидел стоящую подле стола Александру, которая, по-видимому, только покинула кабинет полицеймейстера. Она во все глаза смотрела на ООНовца, который от неожиданной красоты. Я бы сказал, от пережитого вчерашнего дня, увидеть столь прекрасную молодую девушку, – он остолбенел.
