В какой-то момент я прикрыла глаза и зажала клавишу на клавиатуре, от чего половина листа была заполнена ровными строчками бедной буквы, чья кнопка теперь точно будет заедать.
Обед, конечно же, сдвинулся на неопределённое время, поэтому, когда мы вернулись в кабинет, мое желание убивать повысилось процентов так на триста из ста.
— Поедешь со мной на ужин с мистером Крейдом в качестве сопровождения, — киваю и даже чуть радуюсь. Мы, наконец-то, поедим!
Пытаюсь сдержать зевок, что рвётся наружу из-за раннего подъёма и слова начальника теряются где-то в пространстве.
— У нас есть два часа, можешь пока …деться, — смотря мне в глаза, говорит Александр, а смысл слов собирается в голове не сразу
Раздеться?
Он сказал — раздеться?!
— Чего?! — вопрос сам вылетает из меня, а резкость и громкость не успела настроиться, от чего лицо Александра искажается и становится удивлённым и даже потерянно-злым. Да, черт возьми, я даже описать не могу. Он не успевает ответить, ведь меня уже уносит. — Что за предложения такие? Что вы себе позволяете! Если ваши помощницы до этого…
— Агата, — швед ударяет ладонью по столу, прерывая мой монолог. — Что я тебе сказал?
Хлопаю глазами, устремляя злой взгляд в не менее злого шведа.
— Что вы мне сказали?
Лучшая защита — это нападение, а в моем случае притвориться, что мои волосы от рождения блондинистые и вписаться в до жути тупой стереотип.
— Я сказал, чтобы ты переоделась. А ты, я так понимаю, услышала то, что хотела услышать, — Александр закидывает ногу на ногу, откинувшись на спинку кресла и складывает руки на груди, всем видом показывая своё превосходство, а его рубашка натягивается и, приятно для моих глаз, выделяет твёрдые мышцы рук.
— О, я бы точно не хотела перед вами раздеваться, — фыркаю я и также складываю руки на груди, приподнимая подбородок вверх, замечая, довольное лицо шведа, что узнал, какое слово выдал мой уставший мозг в пару со слухом.
— Вот как? — усмехается Александр, прожигая меня взглядом. — Почему?
— Потому что вы не в моем вкусе.
Не на ту напал, мистер Обомнедумаеткаждая.
— А кто в твоём вкусе?
— Это так важно? Ведь вас там нет, — я прищуриваюсь, пока Нильсен формулирует новую порцию вопросов или предложений, но весь мой азарт пропадает, после его сухого ответа.
— Ни капли, если ещё хочешь переодеться, то у тебя остался час и пятьдесят минут, — он как ни в чем не бывало, хватает с края стола свой однотонный ежедневник и начинает заниматься делами.
Козел.
— Но я не успею доехать до дома и вернуться.
— Не мои проблемы, можешь ехать и в этом. Но если честно, ты напоминаешь мне миссис Родригес из отдела кадров, не хватает только бус, — Александр выпускает из себя тихий смешок, а мне хочется… хотя почему только хочется.
Зло выдыхаю и снимаю с себя туфлю, взяв ее за мысок. Поднимаю на уровне головы и бросаю в Александра, наблюдая, как маленький каблук оставляет чёткий след на идеальном высоком лбу.
Прямое попадание!
— Так и будешь тут стоять?
Трясу головой, вырываясь из своей фантазии и кивнув, покидаю это логово истерички, чьё настроение меняется каждые пять секунд.
Ладно, думай, Агата.
Вынимаю телефон из сумки и пишу сообщение подруге, в надежде, что сейчас она свободна, а не проводит свой стандартный рукопашный бой где-нибудь за подворотней с медведем.
Сплошной день стереотипов.
Я: Если ты привезёшь мне нормальную одежду, в которой можно пойти на ужин, то я исполню три твоих желания.
Ева: Ого, и какой подвох, золотая рыбка? Надеюсь, не рыбий запах, что будет сопровождать меня всю жизнь? Тогда срочно к врачу!
Я: Совсем что ли? Никаких подвохов. Успеешь привести за полчаса — оплачу обед.
Ева: На халяву и халва шоколад. Жди!
Расслаблено выдыхаю, устроившись на диванчике в коридоре и откидываю голову назад, уперевшись затылком в подушки. Каждый раз, когда пытаюсь сделать что-то нормально, выходит какая-то лажа. Сегодняшний день можно записать в число самых худших, хотя бы из-за того, что количество шуток про бусы превысила одну.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не знаю, как мне удаётся сдержать победный клич, когда сообщение от Евы приходит ровно через тридцать минут, разнося по моему телу неимоверное тепло. Надеюсь, она привезла нормальную одежду, иначе я ее убью.
Захожу в кафе и расслаблено выдыхаю, когда вижу знакомую темную копну волос.
Хвала богам.
— Привет, где одежда?! — налетаю на Еву, от чего та вздрагивает, а после удивлённо смотрит на меня.
— Харрис, ты больная или что? — подруга проходится взглядом по моему наряду и ровно через секунду заливается громким смехом, хлопая в ладоши, совершенно не обращая внимания на остальных посетителей.
— Да тихо ты, — шиплю я, хватая за ладони. — Где одежда, Ева, ну же!
— По… Подожди, — она вытирает слёзы, пытаясь перебороть смех. — Покрутись, прошу.
Зло смотрю на подругу, но все же выполняю ее просьбу, из-за чего потом жалею же.
— Ты словно из собеса, не хватает только бус, — в открытую ржет Ева, произнося опять какие-то непонятные слова и делая пару фотографий, заставляя задуматься, а почему я с ней вообще дружу.
Ну вот, опять бусы…
Вырываю из ее рук пакет и направляюсь в туалет, в надежде, что Скай привезла нормальную одежду.
— А когда откроется паспортный стол? — тянет подруга мне в след, а я поворачиваюсь и показываю ей неприличный жест, заходя в уборную под новую волну смеха Евы.
Злость за этот день все ещё копится внутри меня и точно выйдет наружу к вечеру. Интересно, кто станет моей жертвой?
Чувствую умиротворение, когда любуюсь на своё отражение в зеркале, откуда на меня смотрит нормальная Агата в широких белых джинсах и кремовом топе на тонких бретельках. Радостно возношу кулак к небу, стоит увидеть на дне пакета чёрные босоножки на каблуке и косметичку.
Пока вытряхиваю из волос шпильки и пытаюсь сделать хоть что-то на голове, почему-то вспоминаю фразу мисс Джонсон, что была как-то резко сказана вчера.
И все же, кто куда смотрит? И причем тут моя работа? Ну смотрит и смотрит, чего реветь, глаза есть у всех и возможность посмотреть тоже у многих. Но если сделать скидку, на то, что это мисс Джонсон, которая не возлюбила меня с самого начала, то любой взгляд в мою сторону от кого-то ее задевает.
До чего противная поганка!
Кидаю платье в мусорку и туда же запихиваю туфли. Долой полиэстровую пытку!
— О, Агата, ты не встречала в уборной женщину за сорок, давно что-то не выходит, — с попытками сдержать рвущиеся наружу смешки, дразнится Скай.
— Я прибью тебя когда-нибудь, — плюхаюсь напротив подруги, сложив руки перед собой, чувствуя огромную усталость.
— Зачем ты вообще устроила этот маскарад?
— Чтобы показать, какой я хороший работник, но Нильсен явно не оценил мой новый стиль, — фыркаю я, закидывая в рот пучок картошки фри.
— Зато мы теперь знаем, что женщины постарше его не интересуют.
Давлюсь лимонадом, злобно хихикая, и как я сама не догадалась до этого. Хотя какая ему разница, как я одета? Не помню у него на стене диплом стилиста или дизайнера, возомнил о себе.
Нильсен — сплошной сгусток самомнения и идеалиста, что пытается контролировать все вокруг себя и делать из этого красивую картинку. Он идеален во всем, не могу представить его растрепанным или сонным, даже сегодняшнее его появление было хоть и медленным, но каждое движение пропитано четкостью и уверенностью. Его причёска идеально уложена, рубашки отглажены, да мне кажется он даже спит стоя, чтобы не повредить кожу. Или левитируя над поверхностью, в какой-то супер дорогой камере, что обдаёт тело кровью девственников, омолаживая и так идеальную кожу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Как продвигается твой план-соблазн?
— Ну я сказала, что он не в моем вкусе, — пожимаю плечами и наблюдаю за удивлённым лицом Евы.
— Если бы я знала, то поспорила с тобой на деньги, с большой уверенностью, что выиграю. Какой не в твоём вкусе?! Да он во вкусе даже лесбиянок и мега-гетеро мужчин.
