Констебль помотал головой.
— Не, она его на кухню увела.
— Это ведь секретарь обнаружил лорда? Где он был, когда услышал шум из библиотеки?
— Так на кухне и сидел.
— Один?
Констебль пожал плечами.
— Наверное.
Вирджиния припомнила план дома.
— Кухня довольно далеко от библиотеки. Вы не проверяли, слышно ли оттуда происходящее в библиотеке?
Констебль вытаращил на нее глаза.
— Зачем?
Вирджиния с трудом сдержала раздражение.
— Чтобы проверить, не врет ли он.
— А зачем ему врать?
— А почему бы и нет? Вы никогда не врете, констебль Фэншоу?
Тот набычился.
— Я бы попросил, мисс!..
Девушка вздохнула.
— Я вот иногда вру, — призналась она. — Стараюсь этого не делать, но иногда не получается иначе. Вот спрашивает меня мой наставник, как у меня дела, и я ему вру, что все хорошо…
Констебль расплылся в понимающей улыбке.
— А, так это… Это все врут.
— Вот и я о том. Ладно, забыли. Еще вопрос. Вы выяснили, почему лорд Дрейпер удалился в библиотеку во время приема?
Констебль пожал плечами.
— А кто этих аристократов знает?.. Пошел и пошел. А там грабитель.
— А вы не спросили?
Констебль опять изумленно воззрился на нее.
— Да кто бы мне ответил? Мне велели гостей не тревожить. Они ж там нос задирают выше неба, аристократье-мотье. А мое дело — грабитель.
— Хорошо, — сдалась Вирджиния. — Расскажите, что вам удалось узнать про грабителя.
— Я осмотрел разбитое стекло. Грабитель проник в библиотеку из сада, разбив окно, осколки были внутри, мисс. Но работал не профессионал.
— Почему?
— Потому что те стекло разбивают без шума. Наклеиваешь бумагу крест-накрест и аккуратненько так — тык-тык! — и все тихо-тихо. Вынимаешь осколки, просовываешь руку и открываешь задвижку. А тут не так. Шуму много было.
— А следы? Он оставил какие-нибудь следы на земле? Вы их искали?
Констебль ответил без запинки.
— Не было следов. Как раз ударили заморозки, земля промерзла. Я лично прошелся по саду, выискивая следы, но даже собственных не увидал, когда возвращался.
— А следы внутри? На ковре? Грязь, листья? Что-нибудь было?
Мужчина уверенно помотал головой.
— Ничего. И собака след не взяла, когда мои орлы из участка прибыли.
Вирджиния задумалась. Констебль выждал какое-то время, потом спросил:
— Я могу идти, мисс?
— Еще один вопрос. Кровь. На фотографии видны брызги на каминной полке и часах. Кровь на кочерге. А еще где-нибудь она была?
Констебль задумался, припоминая.
— Знаете, внутри здорово пахло кровью. Но если подумать, то нет, больше нигде ее не было.
Вирджиния вернулась в поместье только в восьмом часу. Ей было стыдно перед леди Фоллей за опоздание, но дело об убийстве заклинателя бабочек полностью захватило ее мысли. Завтра ей предстоит поднять его труп, а она до сих пор не составила картины преступления. Хотя… какой из нее детектив?.. Двухнедельная практика по судебной некромантии до сих пор вспоминалась с ужасом, тогда Вирджиния едва не поплатилась жизнью. А если она и в этот раз не справится? Подведет наставника?
— Джинни! — с укоризной проговорила леди Фоллей. — Мы вас уже заждались.
— Прошу прощения за опоздание, — извинилась Вирджиния.
Она умирала с голода, но ужинали в этом доме рано, поэтому ей ничего не оставалось, как надеяться проскользнуть на кухню и выпросить кусок холодного пирога у кухарки. Но у леди Фоллей были другие планы. Она представила ее своей племяннице Рэйчел Макбрайт, и все закрутилось в сумасшедшей круговерти.
Высокая, с румяным от удовольствия лицом, округлыми белыми плечами, туго налитой грудью, черными блестящими волосами и маленькими круглыми глазками, Рэйчел внешне походила на Питера, но манерой поведения была вылитой копией леди Фоллей, только еще более непосредственной. Она искренне обрадовалась Вирджинии, тут же заявила, что будет звать ее Джинни, что с нетерпением ждала знакомства с невестой Питера и ужасно рада помочь ей с выбором наряда, после чего, не слушая робких возражений, увлекла гостью на второй этаж, по дороге отдавая распоряжения слугам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ее платье из золотистой баратеи шуршало по лестнице, а маленькие каблучки стучали, пока она бодро топала наверх.
— Вы наверное голодны, да? Тетушка Маргарет сказала, что у вас какие-то ужасно важные дела, что вы с утра уехали. Молли принесет нам горячий чай и сэндвичи, не волнуйтесь. Вам надо хорошо питаться. У вас в Болотном крае климат плохой, потому вы бледны. Нет, в столичном обществе бледность и обмороки в моде, но мой муж Алекс говорит, что это из-за туго затянутых корсетов, и что это нездорово. Ой, а вы носите корсеты?
Вирджиния совершенно ошалела от потока слов и лишь кивнула.
— Я тоже ношу, хотя Алекс и ворчит, — обрадовалась Рэйчел. — Они красиво утягивают фигуру, а то я после третьего ребенка очень поправилась. Но ничего, моя камеристка ушьет по вашей фигуре, не страшно. А вообще…
Она остановилась наверху лестницы так резко, что Вирджиния едва не столкнулась с ней.
— Джинни, я вами восхищаюсь, вы такая смелая! — Рэйчел смотрела на нее сияющими глазами. — Самой приехать к жениху! Но это правильно, слышите, с Питером только так и нужно! И не обращайте вы внимания на эти условности высшего света. Я вот вышла замуж за Алекса и счастлива, хоть он и не знатного рода. И тетушке благодарна, что она не стала меня неволить. Ох, хоть бы у вас с Питером все сложилось, вы мне очень-очень нравитесь, Джинни!..
Она крепко сжала руки Вирджинии в своих теплых ладонях и, не дав даже слова возразить или объяснить, что никакая она Питеру не невеста, потащила за собой.
— Это моя старая комната, — сказала Рэйчел, распахивая дверь. — Я и теперь занимаю ее, когда гощу у тетушки. Проходите. Молли!.. Принеси нам чай и сэндвичи. Платья разложила?
Камеристка была под стать своей хозяйке, крепкая деревенская девушка с румянцем на всю щеку и толстой рыжей косой, аккуратно уложенной под чепец. Она с любопытством взглянула на Вирджинию и сказала:
— Да, миссис Рэйчел, — и указала на несколько платьев на кровати.
— Давай-давай, поживее, — беззлобно прикрикнула на нее Рэйчел. — А то мисс Вирджиния умирает с голода.
Вирджиния улыбнулась и кивнула.
— Умираю.
Рэйчел рассмеялась. На нее невозможно было обижаться. Она словно сияла изнутри светом, а улыбка не сходила у нее с губ. И это была не просто обычная вежливая улыбка, которую принято надевать в светском обществе, нет. Это была искренняя доброжелательность и умение радоваться жизни. Рядом с такими людьми жизнь кажется светлее.
— Тетушка у нас известная чудачка, ей многие вольности прощаются, а Питер… — Рэйчел ненадолго задумалась, потом встряхнула головой. — Питеру прощается еще больше. Но вы, Джинни, вы не имеет права на ошибку, поэтому должны блистать на этом приеме!.. Чтоб у Питера не осталось ни единого шанса увильнуть, слышите?
— Я не его… — Вирджиния хотела сказать, что она не невеста Питера, но ее никто не слушал.
— Питер такой сухарь, что я уж думала, он никогда не женится, — продолжала заливаться соловьем Рэйчел, перебирая платья. — Но мне кажется, у вас получится. Должно получиться!.. Какой вам цвет больше по нраву?..
— … его невеста… — запоздало закончила фразу Вирджиния. — Мне? Зеленый?
— Зеленый… — ненадолго задумалась Рэйчел. — Так, давайте, примеряйте!..
Она достала темно-зеленое шелковое платье с кремовой отделкой и вышитыми золотистыми цветами по подолу, вручила его Вирджинии и подтолкнула ее к ширме.
— Хотя нет, постойте!.. А ну-ка, раздевайтесь.
— Что?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мне надо сначала взглянуть на вашу фигуру. Да не стесняйтесь, Джинни, мы уже без пяти минут родственницы!.. — она подмигнула ей и подбоченилась. — И у меня есть вкус.
— Но я не…
Тут вернулась Молли и принесла чай и сэндвичи. У Вирджинии неприлично громко забурчало в животе от голода. Рэйчел беззлобно рассмеялась и махнула рукой.
