Снова дождь, тихий, чуть слышный. Потом сильней, и уже не капли, а струи, потоки. Назад, к окну, распахнутому в комнату, наполненную теплом твоего дыхания.
Оконная рама делит мир на две части: по ту сторону твое лицо, еще не совсем проснувшееся. Ты испуган, встревожен. И сквозь тревогу — радость — увидел. По эту сторону окна — я, сквозь дождь, сквозь мокрые ветки, бьющие по лицу, прижимаю к груди мокрые земляничные стебли.
Еще минута — и вторая часть уже без меня. Я в комнате, теплой, сухой, рядом с тобой. А за окном — только мокрый лес, только летний утренний дождь.
Ну где же это уже было?
— Тогда, на картинке календаря, тоже был июнь, а ты не верила, что краски могут быть такими чистыми, и очень злилась, да?
— Откуда ты знаешь, я же тебе никогда про это не рассказывала?
— Как будто обязательно все рассказывать. А ты напрасно злилась тогда на того человека. Он был прав, когда говорил, что будет и у тебя такой дождь.
— Опять, опять это. Был прав, что будет. А в настоящем?
…Меня вылечили и выписали из больницы. Но еще держат дома, не пускают на работу. За окном уже осень. Золотая. Холодно от металлического привкуса этого красивого слова. Но все-таки хорошо, что вернулись цвета.
— Как много оттенков, чистые цвета были только в Граде? — спрашиваю я у мамы, глядя в окно.
— В каком Граде, деточка?
Пытаюсь рассказать ей про картинку в календаре, про то, как я не верила, что так может быть в самом деле, пока сама не увидела, пока не побывала в Граде, на острове. Говорю, сбиваясь, волнуясь, про купола и тополя, про реставраторов и испытание молчанием Она слушает, испуганно гладит меня по щеке, ладонь мягкая, прохладная. Отводит от окна, укладывает на диван, укрывает пледом.
— Успокойся, родная, это пройдет. Так бывает после сильного ушиба. Это все тебе, наверное, когда-то снилось, а потом ты решила, что было в самом деле. Ты же никуда в этом году из Крыма не уезжала. Бедная моя головушка.
Кажется, меня считают сумасшедшей.
Звонок. Прерывистый, пронзительный. Мама подходит к телефону. Слушает, поворачивает голову в мою сторону. Голос ее чуть дрожит, когда она говорит:
— Тебя вызывает какой-то Град. Разве есть такой город?
И рука ее подрагивает, когда она передает мне трубку.
Сквозь шорохи и треск я слышу твой голос:
— Ты все еще спрягаешь глагол «быть»? Слушай, я вчера совершенно случайно купил маленькую книжечку Базена. Тебя не устроит его определение? Послушай, что он пишет. Цитирую: «Для тех, кто творит и любит (а это единственно возможные способы «быть», все остальные связаны с «иметь»), смерть — это постоянный стимул к жизни». Нравится?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я ничего не поняла. Послушай, а ты ведь, правда, на самом деле существуешь? Я тебя не придумала? Мне никто не верит, и про Град тоже…
— Заканчивайте, ваше время истекает.
Почему это у всех телефонисток такие противные голоса? Что ей, чужого времени жалко?
— Ну все, видишь, не дают поговорить. Все, будь.
Буду, была, а сейчас что?
ПЕРЕПИСКА ПО ПОВОДУ
«Начальнику ЖЭУ-6 от гражданки Спиридоновой Н.И., проживающей по улице Таврической, 6/12, кв.53.
На неоднократные просьбы жильцов поставить дверь в подъезде взамен украденной вы отвечаете молчанием. Между тем, подъезд наш стал притоном. Подозрительные личности распивают в нем алкогольные напитки, одеколон и пр. А также оправляются.
Кроме того, отсутствие двери грозит исчезновением привидения Тимоши. Оно же легкое, его может вынести сквозняком.
Прошу срочно принять меры, иначе будем вынуждены жаловаться выше.
Число, подпись».
«Гражданке Спиридоновой. Вам неоднократно давались разъяснения в том, что дом ваш предназначен под снос, следовательно, ремонт нецелесообразен. За сохранность привидения ЖЭУ ответственности не несет.
Начальник ЖЭУ-6. Подпись, печать, число».
«Председателю домкома от гражданина Козина Л.А., проживающего в кв. № 53. Довожу до вашего сведения, что при составлении списков на получение жилья в новом доме не было учтено одно обстоятельство. А именно. На шесть семей, проживающих в нашей квартире, у нас ныне имеется одна кухня, один туалет и одно привидение, именуемое Тимошей. Получая новое жилье, каждой семье будет предоставлена отдельная кухня, отдельный туалет и прочее. А привидение? Если жилищные органы не могут предоставить каждой семье отдельное изолированное привидение, пусть сейчас решат, с кем переедет в новый дом наше, именуемое Тимошей. Считаю, что имею первоочередное право пользования привидением, так как живу в этой квартире дольше всех, а до этого здесь жили мои родители, и привидение принадлежит нам.
Число, подпись».
«Гражданину Козину. Проверкой выходом на место установлено, что в списках на получение квартир учтены все обстоятельства. Каждая семья получит жилье согласно действующему Закону. Дополнительно сообщаем, что в квартире № 53 гражданин Тимоша не прописан.
Председатель домкома. Число, подпись, печать».
«В жилкомиссию от гражданки Карасевой С.Ф. Прошу защитить от грубости и произвола! Да, новую квартиру дают. Но почему одну комнату? Ведь со мной будет жить Тимоша. А мы разнополые и не состоим ни в браке, ни в родстве. Требую удовлетворить мою просьбу о предоставлении двухкомнатной квартиры.
Число, подпись».
«Гр. Карасевой. Вопрос о предоставлении вам квартиры будет решаться согласно Закону. На лиц, не прописанных на данной площади, жилье не выделяется.
Пред. жилкомиссии. Число, подпись, печать».
«Светочка! Я тебе уже писала, детка, что дом наш вот-вот снесут и мы должны получить новые квартиры. Конечно, все мы рады. Правда, не хочется уезжать из центра, ведь нас переселят в микрорайон, который в народе называют «приказано выжить». Зато, говорят, там хорошие квартиры. Конечно же, не коммуналки. Даже поверить не могу, что у меня будет своя кухня, свой звонок на двери, свой туалет.
Соседи, предвкушая скорую разлуку, стали тихими и мирными. Никто не ссорится, не кричит.
Но! Не без интриг, конечно. Все дело в Тимоше. Ты его, конечно, помнишь. Да и как забыть нашего пушистого, фиолетового, доброго. Всех детей в квартире вынянчил.
Встал вопрос, с кем ему переезжать. Оказывается, все имеют на него равные права. Ведь он — общий, коммунальный. А теперь у каждого будет отдельное жилье. С кем же быть Тимоше?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
