И вот, когда Паддингтон уныло сидел в прихожей на куче грязного белья и придумывал, что сказать миссис Бёрд, у него вдруг возникла замечательная мысль: пойти в прачечную самообслуживания![9]
Мистер Крубер не раз рассказывал про такую прачечную. Он ходил туда каждую среду – по средам прачечная была открыта допоздна.
– Отличная вещь, мистер Браун, – говорил он. – Просто кладёшь всё бельё в машину, а потом сидишь и смотришь, как оно стирается. Бывает, встретишь интересных людей, так ещё и побеседуешь между делом. А если нет настроения беседовать, можно просто смотреть, как оно там крутится и крутится.
По словам мистера Крубера выходило, что прачечная – место очень занятное, и Паддингтону давно хотелось это проверить. Но тут возникали разные сложности: например, как дотащить бельё. За неделю у Браунов успевало накопиться куда больше грязной одежды, чем он мог запихать в свою сумку на колёсиках, а путь до прачечной был неблизкий, да ещё всё время в горку.
Словом, без тачки мистера Брауна явно было не обойтись. Однако и с ней возникли неожиданные осложнения: во-первых, Паддингтон едва мог дотянуться до ручек, во-вторых, тачка, нагруженная до отказа, оказалась куда тяжелее, чем он думал. А кроме того, за горой тряпок ничего не было видно: ни справа, ни слева, ни уж тем более впереди, и приходилось толкать наугад.
На всякий случай Паддингтон привязал старый носовой платок к палке от швабры и прикрепил палку к тачке, чтобы его видели издалека и уступали дорогу. Он знал, что так делают водители тяжёлых грузовиков, и решил действовать по всем правилам.
Паддингтон, пыхтя, катил тачку по улице, а прохожие недоуменно останавливались и смотрели ему вслед. Иногда колесо тачки застревало в водостоке, но всякий раз кто-нибудь приходил на помощь, а когда Паддингтону понадобилось перейти улицу, полицейский специально остановил движение.
Паддингтон сказал большое-большое спасибо и приподнял шляпу, обращаясь к ждущим машинам и автобусам. Они дружно загудели в ответ.
День выдался жаркий, поэтому время от времени Паддингтону приходилось останавливаться и вытирать лоб наволочкой. Он облегчённо вздохнул, когда наконец завернул за угол и увидел вывеску «Прачечная самообслуживания».
Паддингтон присел на край тротуара, чтобы как следует отдышаться, а когда встал, с удивлением обнаружил, что поверх белья лежит ржавое велосипедное колесо.
– Кто-то, наверное, решил, что ты медведь-старьёвщик, – пояснила толстая добродушная тётенька, заведующая прачечной, которая вышла узнать, что происходит.
– Медведь-старьёвщик? – возмущённо воскликнул Паддингтон. Так его ещё никогда не оскорбляли! – Никакой я не медведь-старьёвщик. Я медведь-стиральщик!
Тётенька выслушала рассказ медвежонка и немедленно кликнула свою помощницу, чтобы помочь втащить тачку по ступеням.
– Ты что, стираешь для всей улицы? – поинтересовалась она, глядя на гору грязного белья.
– Нет, только для миссис Бёрд, – пояснил Паддингтон, неопределённо махнув лапой в сторону Виндзорского Сада.
– Для миссис Бёрд? – Тётенька недоуменно покосилась на свитер мистера Карри и старые носки мистера Брауна, которые лежали на самом верху, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но перехватила суровый взгляд Паддингтона и промолчала.
– Тебе понадобится не меньше четырёх машин, – продолжала она деловым тоном, возвращаясь на своё место за стойкой. – Хорошо, что сегодня народу немного. Я устрою тебя в самом конце, где ты никому не помешаешь, – одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая и четырнадцатая машины. – Она внимательно посмотрела на медвежонка. – Ты знаешь, как с ними обращаться?
– Кажется, да, – ответил Паддингтон, пытаясь припомнить всё, что слышал от мистера Крубера.
– Ну, если что будет непонятно, там на стенке висит инструкция. – Тётенька подала Паддингтону восемь маленьких тюбиков. – Вот тебе стиральный порошок, по два тюбика на каждую машину. Его надо подсыпать в специальное отверстие на крышке всякий раз, как загорится красная лампочка. Одиннадцать шиллингов четыре пенса, пожалуйста.
Паддингтон отсчитал деньги, поблагодарил тётеньку и покатил тачку в дальний конец прачечной.
Стараясь пореже наезжать на чужие ноги, он успевал-таки поглядывать по сторонам. Всё было в точности так, как описывал мистер Крубер. У стен гудели белые блестящие стиральные машины, а посередине тянулись два ряда стульев. В машинах были специальные окошечки, и Паддингтон успел разглядеть, как там, в мыльном водовороте, крутится бельё.
Всё это ужасно понравилось медвежонку, и ему не терпелось поскорее самому приняться за стирку.
Прежде всего он вскарабкался на стул и прочитал инструкцию. Потом вывалил содержимое тачки на пол и рассортировал на четыре кучки. Свитера мистера Карри попали в одну машину, а вещи Браунов – в три других.
Впрочем, очень скоро Паддингтон начал жалеть, что поблизости нет мистера Крубера, который дал бы ему мудрый совет. Во-первых, на передней панели машины оказалась какая-то непонятная ручка с надписями «ГОРЯЧАЯ ВОДА» и «ТЁПЛАЯ ВОДА». Паддингтон понятия не имел, что это значит, но, поразмыслив, выбрал горячую, решив, что так надёжнее.
Потом возникла проблема с порошком. Уследить за четырьмя машинами сразу было очень трудно, тем более что всякий раз приходилось влезать на стул. Едва Паддингтон успевал заправить одну, красный огонёк вспыхивал на другой, и первые десять минут он только и делал, что метался между четырьмя отверстиями, непрерывно подсыпая в них порошок. Не обошлось и без неприятностей: он случайно сыпанул порошка в десятую машину, и пена полезла через край, но старушка, которая там стирала, совсем не рассердилась и объяснила, что уже всыпала два полных тюбика. Паддингтон несказанно обрадовался, когда наконец-то все красные лампочки погасли и он смог сесть на стул и передохнуть.
Медленное кружение белья действовало убаюкивающе, а всё утро прошло в тяжких трудах, поэтому Паддингтон и сам не заметил, как уснул. Вдруг кто-то потряс его за плечо.
Рядом стояла толстая тётенька-заведующая.
– Что у тебя в четырнадцатой машине? – тревожно спросила она.
– В четырнадцатой? – Паддингтон развернул свой список. – Свитера, кажется.
Толстая тётенька в ужасе воздела руки.
– Элси, поди-ка сюда! – кликнула она свою помощницу. – Ты знаешь, что натворил этот мишка? Он по ошибке сунул свои свитера в четырнадцатую.
– Совсем не по ошибке, а вовсе даже специально, – возмутился Паддингтон. – И потом, – он с тревогой поглядел тётеньке в лицо, – это не мои свитера. Это свитера мистера Карри.
– Раз так, – сказала тётенька, поспешно выключая машину, – надеюсь, он худой, как спичка, и длинный, как палка.
– Мм… – Паддингтон огорчался всё сильнее и сильнее. – Нет, к сожалению, мистер Карри совсем маленького роста.
– Жаль, – сочувственно проговорила тётенька. – Потому что свитера у него теперь длинные и узкие. Ты их выстирал в горячей воде, а с шерстяными вещами этого ни в коем случае нельзя делать. Это же в инструкции написано.
Паддингтон сокрушённо наблюдал, как тётенька вытаскивает из машины мокрую груду шерсти.
– Что скажет мистер Карри! – вздохнул он, ни к кому конкретно не обращаясь, и снова опустился на стул.
Надо сказать, что насчёт свитеров совесть у него была не совсем чиста с самого начала. После истории с кухонным столом Паддингтон побаивался встречаться с мистером Карри лицом к лицу, поэтому улучил момент, когда того не было поблизости, и украдкой проскользнул в кухню. Свитера лежали возле раковины, но определить, надо или не надо их стирать, было совершенно невозможно. У Паддингтона ещё тогда появилось нехорошее чувство, что скорее всего не надо, а теперь оно переросло в уверенность.
Беда никогда не приходит одна – Паддингтон это уже не раз замечал. Так вышло и на сей раз.
Из одной машины вдруг донеслось непонятное жужжание. Паддингтон удивлённо вытаращил глаза. Раздалось несколько громких щелчков, бельё закрутилось, точно подхваченное вихрем, и вдруг совсем пропало. Осталась лишь зияющая дыра.
Медвежонок подскочил от испуга и уставился на то место, где секунду назад стирались его простыни и скатерти. Случилось что-то очень странное, в чём надо было немедленно разобраться. Недолго думая, Паддингтон повернул ручку и открыл дверцу машины…
Дальше всё произошло так быстро, что он и ахнуть не успел. Из открытой дверцы вылетела струя горячей мыльной воды, которая едва не смыла прочь его драгоценную шляпу. Паддингтон опрокинулся на спину, и в ту же секунду на него плюхнулся целый ворох мокрого белья.
