Для удержания прикаспийских областей, отнятых у персов, требовались большие силы. Так, в 1729 г. там дислоцировалось 17 пехотных и 7 конных полков. Кроме того, имелись иррегулярные конные отряды из грузин, армян и горных черкесов.
В 1733–1734 гг. русские войска были введены в Речь Посполитую в связи с попыткой Станислава Лещинского овладеть польским престолом. Оттоманская империя сама претендовала на польские земли и начала подготовку к войне с Россией. Правительство Анны Иоанновны решило вступить в союз с Персией против Турции.
Персы к этому времени находились в состоянии войны с Турцией. Русское правительство ради войны с турками решило пожертвовать прикаспийскими землями. Русский посол князь С.Д. Голицын 16 декабря 1734 г. объявил Тахмасу Кули-Хану, что императрица Анна Иоанновна, «имея полную надежду на скорое очищение Персии от неприятелей, согласна… возвратить ему остававшиеся в русском владении персидские города под тем условием, что города эти никогда не будут отданы в неприятельские руки… Кулы-хан так обрадовался, что изменился в лице и объявил, что готов все сделать, чтоб отблагодарить императрицу за такую милость пусть императрица располагает им как своим последним слугою, и, обратясь к стороне Генжи, крикнул: “Горе вам! Не только вы все, но и сам ваш султан погибнет от персидской сабли, если бог продолжит мою жизнь”»[18].
В 1735–1739 гг. русские войска оставили южное побережье Каспия, а также Баку и Дербент.
Следствием персидского похода Петра стало создание регулярного флота на Каспии. В ноябре 1722 г. царь издал указ об учреждении в Астрахани военного порта. Замечу, что ряд историков утверждают, что этим же указом Петр основал там и Адмиралтейство. На самом же деле в Астрахани в 1722 г. была построена верфь, а Адмиралтейство по-прежнему находилось в Казани. И только в 1827 г. его перенесли в Астрахань.
Позже ноябрь 1722 г. был официально объявлен временем основания Каспийской военной флотилии и отмечается до сих пор.
К 1730 г. в составе флотилии было 21 судно (гекботы, гукоры и т. д.), а в «добавку ж 9 оных имеются на мели», 6 ботов больших, 30 ботов ординарных. На тех судах «обреталось» 1047 морских служителей. А на верфи числилось 186 мастеров и рабочих. (Сх. 4)
Императрица Анна Иоанновна по неразумению или по совету подкупленных Лондоном сановников в 1734 г. дала разрешение англичанам торговать с Персией, плавая по Волге к Каспийскому морю.
Ну а императрица Елизавета Петровна была крайне возмущена деятельностью англичан на Каспии. 24 апреля 1746 г. «при докладе об иностранных делах она рассуждала, что английские купцы действуют в Персии так, что для России могут быть от этого дурные следствия, что они там уже построили два корабля и еще строить хотят, а для России было бы очень вредно, если бы у персиян заведен был флот. Англичанам позволено торговать с Персиею через Россию; но от этой торговли велика прибыль только англичанам, а здешней империи, особенно купцам и фабрикантам, помешательство и убытки происходят; очень жаль, что такое позволение дано, и всеми мерами надобно эту английскую торговлю прекратить»[19].
В августе 1746 г. этот вопрос вновь встал, так как было получено известие, что один персидский корабль с пушками, уже достроенный и оснащенный, подошел к Дербенту и потребовал от русских судов салютовать ему, «а командир и его команда били и другие озлобления делали русским купцам». Елизавета попеняла Бестужеву, что все это происходит из-за того, что англичанам разрешено торговать с Персией через Россию, а когда у персиян появится морской флот, станет еще хуже. «И потому английскую коммерцию в Персию теперь непременно пресечь и английскому послу о том объявить; а каким бы образом это заведенное у персиян строение судов вовсе искоренить, о том в Сенате вместе с коллегиею Иностранных дел советоваться и меры без упущения времени принимать»[20].
21 августа Елизавета приказала пригласить в Коллегию иностранных дел для обсуждения персидских дел и разработки плана действий генерала графа Румянцева, генерал-прокурора князя Трубецкого, генералов Бутурлина, адмирала Апраксина и тайного советника барона Черкасова.
27 августа этот совет постановил: «1) удостовериться в смерти шаха Надира; … 5) отправить нынешней же осенью как можно скорее к гилянским берегам до 1000 четвертей пшеничной муки для продажи тамошним жителям на деньги или для мены на шелк; 6) воспользоваться смутою в Персии и смертью шаха для искоренения корабельного строения, заведенного Элтоном: для этого предписать находящемуся в Гиляни резидентом Черкасову подкупить из бунтовщиков или других персиян, чтоб сожгли все корабли, построенные или еще строящиеся, сжечь также заведенное там адмиралтейство, анбары, парусные и прочие фабрики и инструменты, что можно будет, то бы все сожгли, а иное разорили б до основания, к чему хотя несколько их разных людей уговорить, чтоб они это сожжение как можно скорее сделали, и за то им хотя бы и знатную сумму из казенных денег выдать. Если б это не удалось, можно тем командирам, которые на судах с продажным хлебом к гилянским берегам будут отправлены, поручить, чтоб они как на походе в море, так и в бытность при берегах всегда примечали и, где им персидские корабли попадутся, всячески старались если возможно, скрытно, а по нужде хотя и явно зажечь и таким образом сделать, чтоб они вовсе пропали; также командиры приложили бы старание, будучи там на малых судах, тайно или под видом разбойников съездить в Ленгерут и случая искать находящиеся там корабли и всякое адмиралтейское строение сжечь и до основания разорить. Равномерно и о том стараться, чтоб заводчика этого корабельного строения Элтона оттуда достать, или уговорить, или тайно схватить, или у персиян за деньги выпросить и немедленно в Астрахань отослать»[21].
Императрица одобрила этот доклад, подписанный графом Алексеем Бестужевым.
Финал британской авантюры со строительством персидского флота на Каспии состоялся в октябре 1752 г. Канцлер Бестужев доложил императрице о награждении морских офицеров и служителей, которые в 1751 г. из Астрахани были посланы к персидским берегам и там тайно сожгли два корабля, построенные Элтоном. Елизавета велела каждого повысить на один чин и раздать им три тысячи рублей. Куда делся сам Элтон, установить не удалось.
В 1776 г. Григорий Потемкин решил устроить торговый путь в Индию через Волгу, Каспийское море и Персию. Для реализации этой затеи требовалось захватить базу в Астрабадском заливе.
По приказу Потемкина в 1778 г. в Казани началось строительство трех фрегатов – № 1, № 2 и № 3. Каждый из фрегатов был вооружен двадцатью 6-фунтовыми пушками и четырьмя 2-фунтовыми фальконетами.
Одновременно в Казани был заложен бомбардирский корабль, не имевший названия. Он имел две 2-пудовые мортиры, две 1-пудовые гаубицы и десять 6-фунтовых фальконетов.
К лету 1780 г. в Астрахань было приведено 3 фрегата, 1 бомбардирский корабль и 5 ботов, вооруженных двенадцатью 3-фунтовыми пушками. Из Петербурга были присланы команда и офицеры, и наконец в июне 1781 г. в Астрахань прибыл полномочный начальник готовившейся экспедиции, капитан 2-го ранга граф Марк Иванович Войнович.
Следует заметить, что Марк Иванович очень гордился графским титулом, но, увы, ранее был обычным пиратом. В 1770 г. он попросился на службу к командующему Архипелажной эскадрой Алексею Орлову. Марк представился графом Войновичем. Алексей, будучи таким же липовым графом, не стал перечить. Граф, так граф, главное, что Архипелажной эскадре позарез нужны были лихие пираты, или корсары, называйте как хотите.
29 июня 1781 г. эскадра Войновича в составе трех фрегатов, бомбардирского корабля и пяти ботов покинула Астрахань.
13 июля эскадра подошла к острову Жилому напротив Апшеронского полуострова. Здесь встали на якорь и послали один бот в Баку «для проведания тамошних обстоятельств», а тем временем произвели съемку и промеры глубин вокруг острова.
Через пять дней, 18 июля, послав вернувшийся из Баку бот в Энзели, эскадра пошла к восточному берегу Каспия, к острову Огурчинскому, и 21 июля стала у его юго-восточной оконечности. Убедившись, что остров этот голый, песчаный и безводный, Войнович 23 июля ушел оттуда и направился прямо в Астрабадский залив в юго-восточном углу Каспия, куда и прибыл на третий день.
Астрабадский залив Войновичу понравился. Пространный, глубокий и закрытый со всех сторон. С юга залив прилегал к цветущей лесистой равнине у высоких гор, прорезанной многочисленными ручьями. В течение целого года пребывания эскадры в заливе климат только радовал: здоровый, всегда теплый и лишь иногда жаркий. Долина изобиловала строевым лесом, плодовыми деревьями, богатыми полями, множеством редких птиц и пастбищами, что обеспечивало эскадру продовольствием. Недалеко находилось несколько деревень, а немного далее раскинулись развалины шахских увеселительных дворцов с роскошными садами.
