— Хорошо, что наш корабль строился для института Лагранжа с самого начала, — с облегчением вздохнул Лорен-Цен. — Думаю, нам нечего опасаться бомбы.
— Зато тем, кто погубил «Да Гама», придется опасаться меня! — угрюмо сказал Кемаль, поглаживая приклад ружья.
Прошел еще один день. Наутро из-за горизонта показалось сине-зеленое солнце, и туман стал рассеиваться. Трава покрылась росой, имевшей странный металлический отблеск. Еще через шесть часов встало красное солнце, и стало быстро теплеть. В небе поплыли перистые красные и зеленые облака. Каждый предмет отбрасывал двойные тени тех же цветов. Первый вечерний закат был не очень эффектен, но, когда за горизонт ушло меньшее, красное, солнце, небо взорвалось фейерверком малиновых, оранжевых и красных огней. Затем на несколько часов наступило царство звездной ночи. Она стала блекнуть, когда на западе из-за волнистого горизонта поднялась луна. Один край ее был красным, другой — сине-зеленым, а центр был темным — его освещал лишь отраженный свет Троаса. Илиум казался невероятно огромным, он занимал почти четверть неба, и людям казалось, что он вот-вот упадет им на головы. Ночь длилась непривычно долго и вызывала у землян неясные страхи.
Один Лоренцен любил это время и нередко бродил по ночам вокруг лагеря, погруженный в размышления. Он с удивлением понял, что, несмотря ни на что, ему нравится это место. Быть может, ему со временем захочется переехать на эту планету. Он сможет построить собственную обсерваторию на орбитальной космической станции и будет до конца изучать это фантастическое звездное скопление. А на Троасе у него будет свой дом, семья…
«А туземцы?» — подумал он, и настроение его вновь ухудшилось.
Прошло еще несколько дней.
Лоренцен сидел за столом с книгой в руках, когда услышал, что его зовут. Он подошел к дверям и услышал голос капитана Гамильтона, усиленный лагерным громкоговорителем:
— Всем срочно явиться в штаб.
Недоумевая, Лоренцен отправился в другой конец лагеря.
Гамильтон сидел за столом, вокруг стояли чем-то взволнованный Эвери, а также Торнтон, Фернандес, Гуммус-Луджиль и фон Остен. Когда Лоренцен вошел, капитан кивнул психологу:
— Все собрались. Докладывайте, мистер Эвери.
Психолог прокашлялся.
— Мне удалось немного продвинуться в рорванском языке, — сказал он негромко. — Не очень далеко— я по-прежнему не могу понять их грамматику, но мы уже можем обмениваться простыми фразами. Сегодня рорване заявили, что хотят уйти домой. Я не совеем уверен в причинах — скорее всего они хотят рассказать племени о своих открытиях.
— Они уйдут все? — спросил Торнтон.
— Да. Я предложил отвезти их на флаере, но они отказались. Возможно, не доверяют нам. Они хотят уйти пешком.
— И где же живет их племя? — спросил Лоренцен.
— Где-то на западе, в горах, на расстоянии четырех недель пути. Это все, что я сумел выяснить.
— И что же мы будем делать? — угрюмо спросил фон Остен.
— Рорване очень не хотят, чтобы мы следили за ними с воздуха, — предупредил Эвери. — Вероятно, они опасаются, что мы станем сбрасывать бомбы на их поселение. Не забывайте — они так же плохо знают нас, как и мы их. Если мы попытаемся следить за ними, они могут спрятаться в горах, и мы больше не сумеем восстановить с ними контакт. — Помедлив, он добавил: — Однако, как мне кажется, они не будут возражать, если мы будем сопровождать их пешком.
— Самим сунуть голову в ловушку? — с сомнением покачал головой фон Остен.
— Не будьте ослом, — раздраженно возразил Кемаль. — Они отлично понимают, что оставшиеся в лагере сумеют им отомстить.
— Неужели? — ядовито усмехнулся фон Остен. — И как же наши товарищи узнают, где мы попали в плен к аборигенам?
— Конечно, по радио, — нетерпеливо сказал Гамильтон. — Вы возьмете с собой переносную рацию.
— Но если туземцы узнают об этом?
— Сомневаюсь, чтобы они разбирались в таких вещах, — возразил капитан. — И мы не будем их просвещать на этот счет. — Он выразительно постучал костяшками пальцев по столу, привлекая к себе внимание. — Мистер Эвери хочет отправиться в путь вместе с рорванами, — сказал он. — Я считаю, что его должны сопровождать еще несколько человек. Возможно, это наш единственный шанс установить контакт с местным населением или правительством — если оно здесь есть. Надо поближе познакомиться с технологиями рорван, их культурой, обычаями и прочим. Возможно, они не будут возражать против колонизации их планеты.
Вы, господа, сейчас в лагере не очень нужны, основная часть вашей работы уже выполнена — потому логично из вас и создать группу контакта. Поддерживайте с лагерем постоянную Радиосвязь и сообщайте обо всем более или менее интересном. Не скрою, ваша миссия опасна. Вас могут подстерегать болезни, ядовитые животные и тому подобное. Но я надеюсь, что все обойдется. Понятно, дело это чисто добровольное, и никто не осудит отказавшегося. Итак, все согласны отправиться в путь?
Лоренцен не был уверен, что ОН СОГЛАСЕН. Пожалуй, он слегка побаивался и предпочел бы остаться в лагере. Но все остальные без колебания согласились, и он также кивнул.
— Да, — сказал он. — Конечно.
Позднее он подумал: а ведь остальные, скорее всего, тоже боялись прослыть трусами, потому и не стали возражать. Человек — это забавное существо.
Глава 9
Первые три-четыре дня похода оказались для землян мучительно трудными. Затем они привыкли и стали ежедневно проходить по сорок километров без особого напряжения. Путешествие было однообразным — вокруг простирались прерии со скудной растительностью. С неба часто сыпал дождь, но туземцы его не замечали, а люди предусмотрительно захватили с собой плащи с капюшонами. По пути встречалось немало широких рек, но все они оказались довольно мелкими, их можно было перейти вброд, к тому же пополнив запас воды во флягах. Голода путники не испытывали. Из своих длинноствольных ружей рорване убивали достаточно дичи, а в те дни, когда животные не встречались, туземцы собирали множество видов съедобных растений. Кемаль, несший рацию, ежедневно связывался с лагерем. Он на всякий случай использовал азбуку Морзе, о которой туземцы не имели никакого представления. Капитан Гамильтон установил три лагерные радиостанции треугольником на довольно значительном расстоянии друг от друга; таким образом он всегда знал, где находятся путники.
Рорване использовали для определения направления пути карты и компасы, заметно отличавшиеся от земных. Карты были начертаны от руки, в Меркаторовой проекции, с характерной решеткой параллелей и меридианов, причем начальный меридиан проходил через Южный магнитный полюс.
Постепенно Лоренцен научился различать индивидуальные черты каждого из туземцев. Алаеву был порывист и разговорчив. Силиш — медлителен и неуклюж, Янвусарран — вспыльчив… Самым знающим из всех рорван казался Джугау — он часто беседовал с Эвери, обучая психолога местному языку. Лоренцен также принимал участие в их беседах, но без особого успеха. Эвери быстро ушел вперед и довольно бойко разговаривал с аборигенами, хотя и утверждал, что не понимает и половины сказанного Джугау.
— Вы должны научить меня всему, что узнали, — сердился астроном. — Вдруг с вами что-то случится? Что тогда нам делать?
— Вы свяжетесь с лагерем, и Гамильтон пошлет за вами флаер, — спокойно отвечал Эвери.
— Черт побери, мне просто интересно! Я тоже хочу поговорить с Джугау и остальными.
— Ладно, ладно. Так и быть, я составлю для вас словарик, но убежден— это вам не очень понадобится.
Так оно и оказалось. Вскоре Лоренцен знал существительные, означавшие дерево, звезду, а также глаголы: ходить, бегать, стрелять. А что дальше делать с таким скудным словарным запасом? Никто из туземцев не желал общаться с ним. А Эвери с Джугау просиживали все вечера у костра, бойко разговаривая друг с другом. Лоренцен с чувством собственного бессилия вслушивался в мяукающий, громыхающий, свистящий голос туземца, наблюдал его энергичную жестикуляцию — и ничего не понимал. Ничего!
Фернандес захватил с собой гитару и по вечерам наигрывал на ней. Алаеву, глядя на него, изготовил из ствола высохшего дерева небольшую четырехструнную арфу и присоединился к землянину. Вместе они производили комичное впечатление. Алаеву любил наигрывать «кукарачу», а Фернандес выучил простую рорванскую мелодию. Кемаль также быстро нашел себе партнера. Он взял в поход шахматы. Ими заинтересовался Силиш, быстро уловил суть игры, и с тех пор оба приятеля все свободное время проводили в поединках.
Путешествие оказалось мирным и спокойным, но Лоренцен чувствовал растущее неудовлетворение. Порой ему хотелось поскорее вернуться на Луну, в свою обсерваторию. Что они делают здесь, на другом конце Галактики? Да, они открыли новую, разумную расу — но что толку? Проблем человечества это не решит…
