Хлопнула дверь и ввалились загулявшие мужички. Страх начал рассасываться. Оживившийся трактирщик, послал пацана зажечь пару факелов. Зазвучали громкие голоса, колдовство момента исчезло. Старик-сказитель, не обращая больше ни на кого внимания, устраивался спать на лавку, ближе к очагу.
Мы с Семеном переглянулись, даже нас, взрослых солидных мужиков, пронял этот рассказ.
- Дааа. - негромко выдохнул Семен. - Не хотел бы я жить в десятом круге ада.
Я же усмехнулся. Адом свою жизнь делаем мы сами и никто нас не переплюнет в этом занятии.
- Пошли ка спать! А то завтра вставать рано, да и к господину барону надо зайти и забрать попутчиков. Он нас ждать не станет, а если что, то мигом шкуру спустит.
Пробравшись через толпу, мы нырнули на улицу. Справив малую нужду, Семен спросил:
- Интересно, а когда сказитель бывает у орков, то что им рассказывает? Орки вообще на Темного молятся.
По голосу чувствовалось, что он улыбается.
- Да то же самое! - не задумываясь ответил я. - Только проклятыми называет другую сторону.
Завершив на этой оптимистичной ноте вечер, мы залезли в конюшню и быстро уснули.
Глава 2.
в которой все больше проклинается собственное скудоумие и возникают первые конфликты.
Восточная сторона гномьего хребта.
Высокая башня Крепости перевала.
С пометкой срочно. Темному Лорду.
Змея - Дайан - Монаху:
Здравствуйте, дорогая моя матушка! Вот мы и добрались почти до самого края земли. Жених мой нареченный относится ко мне очень хорошо, любит меня, никуда без меня не выходит. Он очень хороший у меня: и хозяйственный, и умный, по дороге все дела свои купеческие решает. Говорит мне: Все для тебя любушка моя. И правда, все делает, чтобы мне хорошо было. Советов, правда, моих не слушает, у него других советчиков полно. Да еще отребье всякое привечает мужиков грязных и сиволапых, которые двух слов связать не могут, но их он слушает, а меня нет. Дела наши идут по разному, то бросались из стороны в сторону, а сейчас нашли путь верный, по которому идти надобно. И боязно мне, что пропадем в безвестности, но куда иголка туда нитка, так и я за своим женихом нареченным буду ходить. Говорил он, что пока батюшкино волеизъявление не выполнит, не вернется. Уж я его и уговаривала и на коленях молила, но нет, не согласен он. Правильно ты матушка говорила, что мужчины глухи к мольбам женщины, а слушают только себя. Боюсь я за него, поэтому все сделаю, чтобы поездка эта быстрее закончилась. Надоумь же ты меня матушка, как любимого от других отворотить и к себе повернуть, чтобы глаза его домой глядели, а не в сторону дальнюю, страшную да опасную. Зажили бы мы с ним в таком разе на зависть всем...
Выезжали мы рано утром, через два дня после памятного разговора. Семен давал последние наставления Матушу, который поведет обоз вместо нас. Я и ребятишки готовили свой обоз, на который нас сподвигли барон и обстоятельства. Мы собирались довести их до свободного города и оправиться к себе домой. По времени получался даже небольшой запас, мы успевали обернуться за две недели. Народу решил много не брать: Семен, я, да наши ребятишки - вот и весь обоз. Благородные господа частично передвигались верхом, но для некоторых из них такой способ движения был неприемлем, да еще припасы. На нас четверых приходилось десять саней. Из них груженными всякой всячиной - шесть, а четверо под грузопассажирские. Семен и я везли пассажиров, а пацанов отправили править грузовыми. Мы, как никак, люди опытные, нас сладкими речами про битву добра со злом не смутить. Сколько пацанов в свое время попалось на эту удочку, когда с обеих сторон приходили красноречивые агитаторы и смущали умы. Любого из них послушать, так именно он белый и пушистый, а сосед его - вражина последняя - и в Единого не верует, и по ночам змеем оборачивается, чужих баб ворует; и Злу служит; и младенцев по ночам трескает. А самый главный его порок - богатый, до неприличия, грех такого не пощипать, особенно ведь если энто не грабежом, а, допустим, Крестовым походом назвать. То есть настучать по башке всем неверным, отобрать у них ихнее неверное золото, и отдать верным, чтобы золото очистить. Чем чище и благороднее провозглашаемая цель, тем больше грязи в конечном итоге будет вывернуто на поверхность и тем больше горя принесет всем вокруг, особенно мирным жителям. Что бы, где бы не случалось, в основном страдают мирные жители. Поэтому мы для себя вывели формулу: если вокруг воюют, то и мы воюем тоже. Причем исключительно за себя. И пусть говорят, что тьма поглотит землю; или: свет не значит добро; как узнать о свете, если нет тьмы; нет светлых и черных колдунов - есть добрые и злые существа и без разницы, кому они служат. Не трогайте нас - и мы не будем вас трогать.
Собрав обоз, мы прибыли к восточным воротам, где договорились встретиться с эльфийкой, дроу и молодым парнем; но вместо четырех человек с заводными лошадьми нас ожидал целый отряд. Только осмотрев всех, я понял, насколько мы попали. Я не всегда был помощником старосты, в свое время немало потоптал землю солдатскими сапогами, и только когда отслужил положенный срок, ушел на покой. Вы не поверите, но больше всего на свете я боялся, не стоять в первой шеренге и глядеть на накатывающие толпы орков или людей; не противостоять тяжелой коннице, не биться в бессмысленной сече, когда каждый становится сам за себя - в этом случае ты находишься в воле провидения (или в руке божьей - кому как нравится). Даже когда тебя ведут на казнь, все не так уж плохо - наконец-то полная определенность. Самое поганое, кода ты ввязываешься в квест по благородным мотивам. Идеалисты и фанатики - вот те, кого я не терплю. Они способны испоганить самую светлую идею, вознести её вверх, обожествить... и утопить в реках крови. Ненавижу тех, которые провозглашают терпимость ко всему - эти еще хуже. Как я могу быть терпимым к орку, хобгоблину или эльфу? Это другие существа - разумные, я не спорю. Но у них свой уклад жизни, свои привычки, отличные от привычек моей расы. Я прагматик. Я понимаю необходимость того, что они живут в людских городах (люди тоже живут у них); понимаю, что они вписаны в инфраструктуру города; с некоторыми я дружу или поддерживаю хорошие отношения; понимаю их полезность для города и осуждаю дебилов, которые пытаются создать: только для людей; или, только для эльфов и т.д. Но никто не заставит меня их возлюбить, как ближнего своего. А тут собралась компания, явно выпадающая за пределы нормального боевого отряда. То, что я видел - больше подходило для компании любителей совершать подвиги, не считаясь ни с чем, нежели для серьезной боевой операции. А это всегда оканчивается одним - гибелью большинства попутчиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
