Но возможности передохнуть не было: испуганный Пегий скрылся где-то в ночном лесу, и Серый был готов последовать за ним. Харка бросился к своему коню.
— Оставайся! Я сам найду Пегого, — крикнул Сильный Как Олень своему другу.
Мустанга поймать в лесу легче, чем в прерии. Среди деревьев он не может быстро бежать, кроме того, его хорошо слышно по треску веток. Харка не испытывал особенной тревоги за своего друга и надеялся, что тот быстро найдет коня. Сам он остался у речки и держался поближе к воде, прислушиваясь, не пошевелится ли где-нибудь медведь. Харка был уверен, что это не опасный гризли. Скорее всего это бурый медведь. Рычание гризли было совсем другим, а уж это-то рычание он хорошо знал с того дня, когда у лагеря на Лошадином ручье он вместе с отцом охотился на гризли. Это было прошлым летом, незадолго до изгнания из племени…
Сильный Как Олень нашел Пегого и вернулся к речке. Юноши больше и не помышляли о сне. Они подвели коней к берегу, остались около них и молча ждали наступления дня.
После схватки с рысями, после всего ужаса этой ночи в лесу среди хищников им не надо было ни антилоп, ни ланей. Добыча юношей — рысьи шкуры и мясо рысей — была великолепной.
Утром они отправились назад.
ВСТРЕЧА У БОБРОВОГО ГОРОДКА
По пути домой юноши еще намеревались посетить охотников на бобров, которые каждый год посещали эти места. Харка уже знал от своего спутника, что два этих бородатых, большеносых человека очень похожи друг на друга, и даже голоса у них почти одинаковые. Юноши надеялись еще до наступления ночи встретиться с охотниками.
Где-то после полудня они подъехали к реке. Вода промыла в предгорной равнине глубокое ущелье. Узкой темной лентой извивалась она по окружающей местности. Из таких вот речек здесь и рождалась Миссури.
Сдерживая мустангов, мальчики осторожно спустились по каменистому склону и поехали по самому берегу, кое-где поросшему кустарником, а местами — по неглубокой воде.
Оба остановились, почувствовав запах дыма. Ветер доносил его откуда-то снизу по течению.
— Это, наверное, они, — тихо сказал Сильный Как Олень.
Над поверхностью воды стелился легкий туман, наступал вечер, и Сильный Как Олень был рад скорой встрече. Однако он был предусмотрительным и считал нужным сначала убедиться, что это именно те, кого они ищут.
Харка вызвался отправиться в разведку. Чтобы поскорее достичь цели, он решил воспользоваться течением и погрузился в быстрый поток. Вода была холодной, и купание не представляло особенного удовольствия. Миновав один из поворотов реки, мальчик увидел постройку бобров. Примерно на высоту человеческого роста она выступала из воды. Животные натаскали много сухих деревьев и сучьев, которыми были так богаты берега. Харка заметил и костер. Небольшой огонь был старательно прикрыт и едва светился в зарослях ольхи, тополя и ивы, но тонкая струйка дыма была хорошо заметна привычному глазу индейца даже в наступающих сумерках.
Харка нырнул и спрятался позади бобрового городка, недалеко от охотников. Оттуда, под прикрытием постройки, он осторожно выбрался на берег и пополз по высокой траве сквозь заросли. Найдя куст с сильно пахнущими листьями, он натерся ими, чтобы не привлечь внимания лошадей, которые, несомненно, были у трапперов. Прятаться, может быть, и не было особой необходимости, но Харке захотелось как-нибудь удивить людей у костра. Голоса их звучали совершенно беззаботно. Видимо, речь шла о чем-то забавном, потому что нет-нет да и раздавался смех. Голоса были хрипловаты. Говорили на английском — на языке, который Харка за прошлую зиму успел хорошо узнать.
![]()
Подобравшись поближе, Харка смог хорошо рассмотреть маленький лагерь. Не было никакого сомнения, что это те, кого они искали. У костра сидели два рослых парня, одетые во все кожаное. Широкополые шляпы лежали на траве. Волосы и бороды были у них такие длинные и густые, что едва можно было рассмотреть лица. Однако носы, большие и изогнутые, как у хищных птиц, были на виду. Сидели парни по одну сторону огня, по другую сторону стояли четыре лошади, из них две — вьючные.
Юноша охотно бы послушал, о чем говорят эти люди, но они как раз замолчали, так как занялись мясом, запекавшимся в золе. Для проголодавшегося человека, который к тому же только что принял ледяную ванну, запах жареного был особенно соблазнителен.
Около куста Харка обнаружил ободранную тушу лося. Рядом — шкуру. Видно, охотники недавно уложили его. Один из мужчин придвинулся к огню, беспечно оставив лежащее рядом ружье. Солнце уже скрылось, тени сгущались, и Харка решил подшутить, показать охотникам, как они неосторожны. В конце концов, не только у Харки может пропасть лук. Он стащил ружье и исчез так же бесшумно, как появился. Судя по всему, охотники собирались основательно поужинать. Ясно, что они не скоро обнаружат пропажу. Харка отошел от реки и прокричал совой. Это был условный сигнал. Скоро он услышал, что Сильный Как Олень пробирается к нему с лошадьми. Юноша сиксик вел коней осторожно. Трапперы у костра все еще ничего не замечали.
Сильный Как Олень пошел вперед и громко закричал:
— Хэ-хо! Хэ-хо! Томас, Тэо!
В ответ, словно карканье, послышалось:
— Хэлло! Хэлло!
Оба траппера вышли из-за деревьев, размахивая руками.
— О! Да это парень вождя! Откуда ты? Где ваши палатки?
Сильный Как Олень что-то отвечал, но Харка, приближаясь к ним верхом, не мог расслышать его негромких слов. Трапперы, видимо, знали немного язык черноногих, как и большинство здешних охотников.
— Сто чертей! Это удивительно! Да где же твой друг? — кричали они.
Тут подскакал и Харка. Оба траппера с удивлением посмотрели на притороченные туши рысей.
— Доннер-веттер! Пара рысей! Вы охотились на рысей! Ох, детки, детки! А какое замечательное ружье у твоего Друга!
Харка едва сдержал смех.
— Пошли к огню, я покажу вам мое ружье, — сказал он по-английски бородачам.
— Прекрасно, прекрасно! Он нам покажет ружье. Такой зеленый мальчишка — и уже ружье! А у нас как раз жареный лось, на неделю сразу наедитесь.
Охотники и юноши с мустангами направились к костру. Томас и Тэо расшевелили огонь, и стало светлее. Харка слез с мустанга, подошел к одному из бородачей, вручил ему ружье и сказал:
— Это ружье я дарю моему старшему брату. Он может навсегда им владеть.
— Ко всем чертям, ко всем чертям! Ну что это ты надумал, парень! Ты не можешь дарить такие ружья, это дорогая штучка. Что тебе скажет отец? Спасибо, парень, но нет, нет… Какой-то кусок жареной лосятины не стоит такого ружья. Нет, нет, молодой индсмен не имеет никакого представления о том, что чего стоит, никакого представления! Итак, хватит. Держи при себе свою стрелялку. У меня есть ружье, и второе мне ни к чему. Хм, да ведь оно совершенно такое же, как мое. Подожди, я покажу…
Бывалый бородач принялся шарить в траве.
— Проклятье! Тысяча проклятий и тысяча чертей! Чертовы шутки! Ведь вот тут лежало ружье! Ну куда ты его, Тэо, задевал?
— Никуда не задевал, никуда не задевал, Томас. Ты на целый час раньше меня появился на свет, и, по-моему, у тебя это уже старческое.
— А ты — на целый час позже, поэтому ты еще птенец! Зеленый птенец, совсем зеленый! Пожалуйста, можешь сам посмотреть. Вот примятая трава, вот след на песке от приклада. Дай-ка мне на секундочку твою штуку, индеец. Я кое-что покажу Тэо. Гляди, беби, я кладу сюда ружье, и оно точно совпадает со следом. Значит, здесь лежало ружье. Где же оно теперь?
— Снова на своем месте, — спокойно ответил Тэо.
Харка молчал, и только глаза его смеялись.
— Почему снова? Здесь лежит ружье, которое принадлежит молодому индсмену.
— Ты на целый час раньше меня появился на свет, и ты уже старик, Томас. Посмотри на зарубки на прикладе.
— Какие зарубки? А-ах! Все черти и ведьмы мира! Откуда же они взялись? И правда зарубки. Я сделал их прошлой весной, когда проучил этого подлеца Петушиного бойца-Билла. Я думаю, он теперь давным-давно жарится на том свете в аду.
