проходящими мимо толстыми наглыми и тупыми ящерицами. – М-м-м, – задумчиво протянула она и задорно крикнула: – Дедушка, а можно я побегаю?!
- Можно, только в яму не свались, – разрешил Пётр Иванович из огорода, не подозревая, на что дает разрешение.
- Ну всё-о-о, жирные твари, держитесь! Это вам за испорченное утро! – мстительно потерла ладони Катя и пнула ближайшую ящерицу, словно она была футбольным мячиком.
Ящерица смешно хрюкнула и побежала с товарками… на Катю, щелкая внушительными челюстями.
- А-а-а! Мамочка! – кричала Катя, удирая от настырных ящериц и наматывая круги по деревне.
Дети вслед ей смеялись и кричали:
- Глупая колдунья! Глупая колдунья, кхтулухов испугалась!
Спасаясь от ящериц, Катя запрыгнула на высокий забор, но свалилась на спину тягловому ящеру и напугала его так, что он проломал ворота башкой и понес визжащую девушку в неведомые дали.
- Остановись, тупая скотина!!! – орала Катя.
На крики выбежала половина деревни вместе с Петром Иванович.
- Видать, девка твоя совсем дурненькая, – посочувствовал Екимир Петру Ивановичу.
- За своими дурнями следи, старый пень, – прорычал колдун, размышляя над тем, как неразумную правнучку из беды выручать, чтобы она шею ненароком не сломала.
Все разрешилось само собой: Катю скинули в колючий кустарник неподалеку от почерневших развалин.
- Надо было всё-таки их зажарить, – с кряхтением вылезла из кустов Катя, вытаскивая из мягкого места колючки.
Избавившихся от седока ящер мычал и бил лапой возле границы потрескавшейся земли, на которой стояли развалины. Не прошло и минуты, как испуганное животное побежало назад в деревню.
Продолжая избавляться от колючек, Катя тоже приблизилась к границе, но переступить не рискнула. Она поежилась от наступавшего со всех сторон холода, словно нечто вытягивало из пространства тепло. В этот же момент её настигло видение…
- Катя! – окликнул догнавший правнучку Пётр Иванович.
Она не отозвалась, невидящим взглядом уставившись вперед. Пётр Иванович развернул её к себе и пару раз встряхнул.
- Катя!
- А? Что случилось? – очнулась правнучка.
- Ты не отзывалась!
- Я… видела пожар… Это нормально? У вас тоже бывают видения?
- У тебя не такой дар, как у меня, – сдержанно отвечал Пётр Иванович, мягко направив Катю в сторону деревни. – Пожалуйста, не ходи сюда. Это плохое место.
- Что здесь случилось? – обернулась назад правнучка.
- Говорят, что здесь злой дух совершил свою месть, поэтому на земле ничего не растет, а животные обходят её стороной.
- За что он мстил?
- Я не знаю всех подробностей этой истории. Знаю только то, что злой дух сжег город вместе со всеми его жителям.
На подходе к деревне, колдуна и его правнучку встречали недовольные селяне. Они страшно ругались и требовали наказания для «дурной девки».
- Хотите наказания для неё? – сурово спросил Пётр Иванович. – Идите в лес и молитесь Эфо!
Стало так тихо, что можно было услышать, как скрипел песок под ногами тревожно переглядывающийся людей. Больше не прозвучало ни одной жалобы. Потупив взгляды, селяне разозлишь восстанавливать разрушения.
- Дедушка…
Опустив голову, Катя стояла и не знала, что сказать. Не находилось достойного оправдания охватившему её ребячеству.
- Я тебе рогатку сделаю, – неожиданно заговорщицким тоном прошептал Пётр Иванович. – Будут орать под окном, стреляй в них из рогатки. Шестьдесят лет мечтаю всех этих орущих тварей в супе сварить.
Катя не удержалась от хихиканья.
За спиной громыхнуло так, словно от взрыва. Землю затрясло как при землетрясении. Небо затянуло тучами неестественного красного цвета.
- Что происходит? – обернулась Катя, когда порывом ветра по лицу хлестнула ветка. – Я никогда не видела такой странной грозы!
Красная молния ударила в… невидимый купол, обозначившийся небольшим всплеском голубой энергии.
- Это и есть та стена, о которой вы говорили?! – воскликнула Катя.
- Уходим! Надо прятаться! – потянул правнучку к дому Пётр Иванович.
В подвале колдун организовал некое подобие бомбоубежища. Пётр Иванович зажег свечу и поставил её на пол, сам уселся на мешки, посадив рядом с собой Катю. От грохота и тряски с потолка посыпался песок.
- Кто атаковал Эфер? – прошептала Катя.
- Наши соседи уже много лет ведут борьбу с очень могущественной лесной ведьмой.
- И кто побеждает?
- Ведьма…
- И что будет, если она победит?
Пётр Иванович промолчал и только крепче обнял правнучку за плечи.
- У неё не получиться пробить барьер Эфера. Никому не под силу разрушить барьер, созданный отцом морского леса. Мы в безопасности.
Кате показалось, что в голосе дедушки прозвучало сомнение. И непонятно было, кого он пытался убедить себя или внучку?
Глава 4
Крылатые существа лежали на ветвях над глубоким лесным озером и грелись на солнце, когда к краю обрыва подошла молодая женщина в белоснежных одеждах и с цветами в золотистых волосах.
- О, смотри! Самоубийца! – весело прозвучал в тишине голос старого друга и учителя Захима.
- С чего ты взял, что она самоубийца? – лениво разглядывал девушку ученик.
- Ты на взгляд обрати внимание. Она умирать пришла.
- Глупо.
- Как и любые поступки людей. Их жизнь коротка, а они еще и оборвать её пытаются. Но как же хороша девка! Ты только глянь, как складно она сложена! Её бы на мох завалить, да губки её пухлые распробовать! М-м-м!
Тем временем молодая женщина обвязывала шею веревкой, привязывая тяжелый камень на другой конец. Сомнений не осталось в намерениях несчастной покончить с жизнью. Она заплакала и посмотрела на пробившиеся сквозь ветви деревьев лучи солнца. Решимость её не покинула и, взяв в руки камень, женщина прыгнула в воду.
- Мир твоей душе, дитя, – вздохнул Захим и равнодушно перевернулся на другой бок. Старый товарищ никогда не жалел людей, особенно если с его точки зрения они поступали глупо.
Но ученику… не хотелось наблюдать за бессмысленной смертью. И в следующий миг молодой хранитель прыгнул в воду. Он нашел утопленницу почти на дне озера и, помогая себя мощными взмахами крыльев, устремился вместе с ней на поверхность. Спасенная самоубийца закашлялась на берегу, сплевывая воду.
- Зачем?! – зло закричала она. – Я не просила меня спасать! Нужно мое сердце?! Так забирай, чудище лесное!
- Не передумаешь? – с сарказмом спросил хранитель. – Я ведь могу не
