Лучик света скользнул по стене, у подножия лестницы, затем, пошарив вокруг, обнаружил их.
— Я нашел пару фонариков и несколько свечей, — сказал Дин.
— Замечательно. Дай мне один фонарик. Кара решила лечь спать. Я провожу ее до кровати, чтобы она не набила себе шишек. Передай всем, что я буду через минуту.
— Хорошо. А дров хватит?
— Да. У нас большой запас. Все будет в порядке.
Джейк говорил спокойно и уверенно, и Кара успокоилась. Джейк — человек слова. Все будет работать. Все будет хорошо.
— Держи! — Джейк передал ей фонарик и, обогнув кровать, подошел к камину.
Огонь практически потух, и лишь красные угли искрились в топке. Джейк, наклонившись, помешал в камине кочергой, а затем подбросил в него дров, и огонь вновь ярко вспыхнул. Джейк выпрямился.
— Мне очень неудобно, что я оккупировала эту комнату, — виновато произнесла Кара.
— Это всего лишь на одну ночь. Возможно, на две. Все зависит от погоды и состояния твоего автомобиля. А ты… плакала?
Кара провела рукой по щеке, стирая следы слез.
— Замедленная реакция. — Она пожала плечами. — Я ведь сказала, что сегодня был тяжелый день.
— У тебя какие-то неприятности?
— Неприятности?
— Ты, кажется, находишься в отчаянии.
Это слово разрушило остатки ее самообладания.
Отчаяние.
Кара действительно находилась в отчаянии.
— У меня есть… У меня есть сын.
Это известие, казалось, шокировало его.
— Сын?
— Ему три года, а завтра Пасха.
Слезы, которые она так долго сдерживала, полились из глаз потоком. Кара закрыла лицо руками, забыв о правилах приличиях и о своем достоинстве. Она была слишком измучена, чтобы думать о них. И какое значение это имело сейчас?
Джейк сразу же захотел задать множество вопросов, которые пришли ему на ум. В нем проснулся инстинкт полицейского, желающего выяснить обстоятельства дела. Но женщина, стоявшая сейчас перед ним, не имела никакого отношения к его прежней работе. Она была незнакомкой, и причину ее отчаяния он понял только сейчас. Поэтому Джейк неловко обнял ее за дрожавшие плечи и привлек к себе.
Она напряглась. Они оба напряглись. Ему было приятно ее обнимать, но почему — он не желал анализировать. Ее мягкие локоны касались его щеки… Он тут же заставил себя вспомнить, почему он обнял ее. Это не были любовные объятия. Он просто хотел ее утешить:
— Все будет хорошо. Метель затихнет к утру, дорожные службы примутся за работу. И ты отправишься в путь…
На самом деле он знал, что для расчистки дороги потребуется несколько дней.
— Но я не успею к Пасхе, — приглушенно произнесла она, уткнувшись ему в плечо, и он почувствовал, как тело ее вновь содрогнулось.
— Ты сказала, что мальчику три года. Дети в этом возрасте невероятно жизнерадостные. Ты отметишь с ним Пасху на несколько дней позже. И он нисколько не расстроится.
— У тебя есть дети?
Джейк отпрянул назад, и мысли его обратились в прошлое. Он вспомнил первые строчки, которые написал в своем дневнике:
«Будет ли это мальчик или девочка? Хорошо, если будет мальчик. Я научу его столярничать, когда он станет постарше, как мой отец учил меня. Впрочем, я ничего не имею против девочки. И буду счастлив, если родится дочь».
После ухода из полиции Джейк изливал в дневнике свою боль, а позже — гадал о том, какого пола был ребенок, от которого избавилась Миранда.
— Нет, у меня нет детей. Но… Но я провожу много времени с племянниками. — По крайней мере, проводил, пока не переехал в другой штат.
— Они замечательные!
— Самые лучшие. — Он сглотнул, заставив себя сосредоточиться. — А где сейчас твой сын?
— В Берлингтоне, со своим отцом и бабушкой. Он впервые так надолго остался с ними, с тех пор как… В общем, впервые за многие месяцы. Предполагалось, что он погостит у них пару дней. Но мальчик находится у них уже больше недели.
«А, понятно… Битва за опекунство с бывшим мужем», — заключил Джейк.
— Ты разговаривала с ним по телефону, — сказал он.
«Я люблю тебя».
Эти слова и мелькнувшая нежность на ее лице теперь обрели другое значение. Это была не романтическая, а материнская любовь! Это были слова матери, адресованные своему ребенку. Что-то внутри Джейка размякло, заболело. Его ребенок никогда не узнает этого…
— Да. Он испуган и скучает по мне.
— Ты сказала, что он должен был находиться с отцом всего лишь два дня.
— Мы так договорились. Кэбот должен был провести выходные вместе с отцом и бабушкой на озере Шамплейн. Они собиралась отпраздновать Пасху раньше, потому что Кэбот в сам праздник должен был быть со мной.
— Но условия вашего договора изменились, — догадался Джейк.
Глаза Кары закрылись, и на лице появилось страдальческое выражение.
— Мне надо было об этом догадаться. Трумэн всегда находил разумные основания для того, чтобы добиваться своего. — Она снова всхлипнула. — Когда он не приехал в назначенное место в прошлую субботу, я позвонила ему и… была информирована о том, что планы изменились.
— Скоро вы снова будете вместе. Может быть, уже завтра вечером. Или, самое позднее, послезавтра.
— Ты сам в это не веришь. — Она уныло покачала головой. — Дороги, возможно, будут непроезжими еще несколько дней, и кто знает, когда будет отремонтирован мой автомобиль. Он все еще в сугробе.
— Все будет хорошо, Кара. Я обещаю тебе. Так или иначе, ты будешь вместе со своим сыном, даже если мне придется самому отвезти тебя туда.
Джейк не бросал слов на ветер. Если он давал обещание, то всегда выполнял его. Его слово много значило для него, хотя многие, как выяснилось, считали его лжецом…
— Но зачем тебе-то об этом беспокоиться?
— Потому что твой сын… заслуживает… заслуживает… — Джейк не мог договорить. Потому что ее сын заслуживал того, что было отнято у его ребенка, — безусловной материнской любви.
Отступив назад, Кара смотрела на него во все глаза. В отблесках огня на щеках ее были видны слезы. Руки Джейка были более привычны к тому, чтобы держать оружие, или задерживать подозреваемого, или умело работать молотком, но никак не вытирать женские слезы. Но именно это он и сделал. Он вытер ладонью слезы с ее щеки.
— Ты хороший человек, Джейк.
Ее слова были подобны бальзаму для раны, которая никак не заживала. В мерцающем свете огня он внимательно всмотрелся в ее лицо. Сексуальное влечение, которое проснулось в нем, не удивило его. Оно было вполне понятно, особенно если учесть, что у него давно не было женщины. Джейка удивило другое чувство, которое, казалось, заполнило всю его грудь. Откуда оно взялось, Джейк совершенно не понимал.
