я. — Моя совесть чиста, а если ты хочешь найти повод не доверять мне, то уж лучше ревнуй к Толяну, с ним я провожу гораздо больше времени, к тому же наедине.
Вика пару секунд смотрела на меня немигающим строгим взглядом, а затем не выдержала и прыснула от смеха. Я с улыбкой дождался, пока она закончит и продолжил допрос:
— Чем ты её так? Там живого места не осталось. Одну руку вообще в пяти метрах нашли.
— Силой, похоже, — пожала плечами та. — Она когда хохотать начал, меня прям взбесило это. В животе горячо стало, она закричала и вдруг взорвалась.
— Ладно, ты как себя чувствуешь?
— Да вроде нормально, а что?
— Мне идти нужно, — кивнул я на рацию.
— А можно я к вам, одной дома скучно.
— На охране рыл пятьдесят всего, — докладывал командир первого взвода. — Примерно три десятка плавсредств, все на вёсельной тяге. Грузоподъёмность точно не скажу, но тонны три каждая тянет, приём.
— Принял, майор, — ответил ему Цинкин. — Ждите, конец связи.
— Нет, такое добро топить никак нельзя, — в очередной раз оживился Толя. — Нам оно самим лишним не будет. Основное войско ведь не подошло ещё, пока они там кашу варят, можно спиз… увести попробовать — ведь людей хватит.
— Согласен, — уже особо не размышляя, кивнул я. — Мы, конечно, немного выиграли, когда часть людей за ворота выставили, но это всё равно капля в море.
— Потери будут, — задумался Боря. — Мы планировали совсем другую вылазку.
— Ты хоть понимаешь, что там по самым скромным подсчётам тонн пятьдесят провизии⁈ — возмутился Толя. — И что, всё это добро на корм рыбам?
— Вёсельная тяга, Толя, там гораздо больше людей, чем пятьдесят, — назидательно поднял палец вверх Цинкин.
— Борь, нам нужна эта еда, и ты сам это прекрасно понимаешь, — надавил я на больное. — Отдадим половину в твои запасы.
— Половину говоришь? — тут же задумался он и принялся тереть подбородок. — А, чёрт с вами, крохоборы.
— Сына, а ты ничего не попутал сейчас? — округлил глаза от такой наглости начальник СБ, но Цинкин лишь отмахнулся и подхватил рацию.
— Гнездо Орлам, приём, — вышел он на общий канал связи. — Третий, четвёртый взвод, как далеко основные силы противника? Приём.
— Третий на связи. В полутора часах пути, приём.
— Четвёртый, подтверждаю.
— В общем так, Соколики, — от чего-то Генерал сменил официальный, военный жаргон, на более близкий к гражданскому, — мы тут посовещались… Короче, меняем установку. Третий, как быстро сможете попасть в точку «А»?
— Минут сорок, — почти сразу ответил командующий третьим взводом.
— Значит так, четвёртый, остаёшься на месте, по сигналу начнёте шуметь. Как только почувствуете что-то неладное, сразу отходите, как понял?
— Понял тебя хорошо, Гнездо.
— Третий, дуй в точку «А», ваша задача — отжать корм и пригнать его в Гнездо. Первый, второй, как поняли?
На установку и разъяснение задачи ушло ещё минут пять. Ну и как план «Б», всё же оставили вариант с затоплением провизии. В общем, если не получится украсть, то груз обязательно должен быть уничтожен. Все нюансы обсудили, задачи поставили и вновь потянулись долгие минуты ожидания.
В тот день домой я вернулся почти под самое утро. Вика даже не дождалась доклада о завершении операции, но она-то может себе это позволить.
А спустя три дня мы встречали потрёпанных, но очень довольных ребят. Помимо всего, эти засранцы устроили нам крайне приятный сюрприз. Ни во время операции, ни по её завершении они ведь и словом не обмолвились, что четыре судна из тридцати имели на борту мычащий и хрюкающий груз. Вот теперь нашему счастью точно не было предела.
Груз довольно спокойно доставили за стены, пришлось, конечно, попотеть, но оно того стоило. Само собой, мы прекрасно помнили о тех, кого совсем ещё недавно изгнали из города, потому весь процесс контролировали вооружёнными силами. Выставили пулемётные точки, распределили снайперов и даже пеший патруль. Однако всё обошлось.
Я всё это время периодически отправлял людей на поиск Хизмэя с его паствой. Не то, чтобы меня как-то заботила их судьба, просто казалось странным, что от них ни слуху ни духу. Такое ощущение, будто сквозь землю провалились, и ведь это вполне может быть буквально.
Больше всего напрягает то, чего я не понимаю и этот момент как раз из таких. Ведь он обещал мне, что я пожалею и вдруг исчез, растворился. И вот теперь приходится постоянно держать это в голове, чтобы впоследствии волосы на ней же не рвать.
Лодки всё же пришлось подорвать и затопить. Жаба душила, но перетянуть их не оставалось ни сил, ни желания, да и время уже, честно говоря, поджимало.
Со дня на день под наши стены подойдут злые и голодные враги. Разведка сообщила, что им осталось всего-навсего сутки пути иди два дневных перехода. Так что осаду мы ожидали, можно сказать, в любую минуту.
Жизнь вообще странная штука и те события, что она мне подкидывает, порой кажутся подлыми, несправедливыми. Но то, что произошло в момент подхода вражеских сил, окончательно меня в этом убедило.
Снег полностью стаял, и под ногами творилось сплошное месиво. Я каждый раз удивлялся выбору времени года, что враг выбрал для нападения. Да, полноводность рек вносила в этот поступок долю логики, но как такой поход выдержали люди? Здесь пока от дома до Цинкина дойдёшь, все матерные слова вспомнишь, ещё и несколько новых придумаешь. А они пёрли пешим маршем, даже не от Перми, а гораздо дальше. Хотя именно в последнюю неделю передвигаться стало почти невозможно.
Но факт остаётся фактом: войска здесь, под нашими стенами, и как им удалось обойти наши ловушки — остаётся загадкой. Ни о каких переговорах речь даже не шла, бой начался сразу, как только первые шеренги втянулись на улицы. Люди Цинкина ударили из всех стволов, в полной мере воспользовавшись эффектом неожиданности и усталостью противника.
Но надо отдать должное командирам и выучке вражеского войска, сгруппировались они достаточно быстро. Несмотря на приличные потери в первые минуты боя, вскоре уже наши войска вынуждены были отступать.
Выстрелы гремели весь день, и вот сейчас бой перешёл под самые стены. Три наши пулемётные точки погасили при помощи снайперов и теперь к оружию просто невозможно было подобраться. А тем временем основная масса перешла в наступление.
Стена — конечно хорошо, вот только для современного вооружения она лишь небольшая преграда на пути к цели. Как мы ни старались создать непреодолимые укреплениями, разобрали её буквально в несколько залпов. Взрывы создали не просто брешь, а едва ли не полноценные ворота, в которых с лёгкостью разъедутся пара грузовиков.
Да, враг, естественно, нёс потери, но плотность огня с его стороны каждый раз заставляла нас отступить. Они каким-то невероятным образом всегда пробивались сквозь защитные отряды и выходили в тыл. А неладное я почувствовал в тот момент, когда небольшая группа бойцов рванула к бреши.
Я был просто уверен, что они не смогут преодолеть открытое пространство под нашим обстрелом. Но те пёрли вперёд, словно им совершенно наплевать на летящую со всех сторон смерть, будто кто-то невидимый прикрыл их защитным полем.
И вот в этот момент до меня дошло, почему не сработали ловушки, как им удалось настолько быстро, с относительно небольшими потерями пробиться к стене. Их действительно прикрывал кто-то, обладающий той же силой, что и у меня.
Именно такими небольшими группами они каждый раз разрывали наше оцепление и шаг за шагом продвигались всё глубже. Либо этот кто-то находится среди них, либо очень близко, по-другому
