Ошибается тот, кто думает, что славу человека можно искусственно законсервировать топонимическим путем. Она не померкнет в имени места лишь тогда, когда и без него пребудет нетленной.
Помните стихотворение Бунина:
Курган разрыт. В тяжелом саркофагеОн спит, как страж. Железный меч в руке.Поют над ним узорной вязью сáги,Беззвучные, на звучном языке.
Но лик сокрыт — опущено забрало.Но плащ истлел на ржавленной броне.Был воин, вождь, но имя Смерть укралаИ унесла на черном скакуне.
Такие безымянные останки славы печальны. И все же, на мой взгляд, еще грустнее, когда натыкаешься на памятник, сохранивший только одно имя, но утративший самую душу свою — воспоминание о личности.
В 1944 году в Бухаресте мне довелось побывать на ШОССЕ КИСЕЛÉФФ, довольно красивой улице. Название заинтриговало меня: русское имя в Румынии! Но никто из румын не смог объяснить мне, кем он был, увековеченный в топониме человек. «Какой-то генерал, кажется…» — отвечали мне.
Потом я дознался. Да, был такой николаевский генерал, граф, министр, Павел Дмитриевич Киселев. Он заслужил себе уважение не только дома, но и в полуосвобожденных тогда от турок Молдавии и Валахии. И в его честь была наречена широкая улица от площади Виктории до улицы Поповича.
Горькое чувство шевелилось во мне, когда я стоял там под зелеными акациями. Смерти в данном случае не удалось «украсть имя». Но всю остальную память о человеке она «унесла на черном скакуне». А почему? С топонимической памятью шутки плохи: она по-своему мстит тому, кто ее не достоин…
Я отвлекся. Мне сейчас придется вернуться к очень важному разделу в топонимике любой страны и народа и как бы вопреки сказанному поговорить как раз об отыменных названиях мест.
Ивановки и Петровки
Маленькое предупреждение. Составитель известного Этимологического словаря русского языка А. Преображенский, приводя в своем словаре примеры на употребление какого-либо слова в народе, застенчиво оговаривался:
«…считаю своим долгом объяснить, что м. б. слишком часто пользуюсь говором села Заулье Севского уезда Орловской губернии, где я родился и провел детство; надеюсь, снисходительный читатель простит мне это невольное пристрастие».
Столь милое проявление скромности крупного филолога позволяет и мне надеяться на такое же снисхождение. Я уже ссылался, и впредь не однажды сошлюсь, на топонимию крошечного, но очень мне дорогого клочка русской земли — бывшей Михайловской волости Великолуцкого уезда Псковской губернии.
Там, в чудесных древле обжитых местах, я жил в детстве и юности. Там каждое озерко-глушанек, каждая деревнюшка знакомы и памятны мне куда больше, чем свои пять пальцев (не знаю, как вы, а я эти «мои пальцы» представляю себе довольно смутно!). Ничего странного, что их имена приходят мне на ум, как только я начинаю размышлять о топонимике.
Да я в этом и не вижу ничего предосудительного. Многие свойства морской воды проявляются в любой ее пригоршне, где бы вы пригоршню ни зачерпнули. И в нашем вопросе существуют закономерности, которые можно наблюсти в любом почти районе страны нашей: одинаково на Псковщине и под Ярославлем, возле Смоленска или в Подмосковье. Я не сказал — все свойства; некоторые. Я не сказал — в любом месте; почти в любом.
Мысленно я беру циркуль и втыкаю острие в ту точку Псковской губернии, которая в первой четверти века была сельцом и именовалась ЩУКИНО. Растворив циркуль на пять верст, я описываю им окружность и получаю круг площадью около 80 квадратных верст (90 квадратных километров). Я вспоминаю названия селений, разбросанных по этому кругу. Мне приходят на память тридцать четыре имени, может быть, одно или два я и запамятовал за полвека. Вот они:
МИХАЙЛОВ ПОГОСТ +
ЮДКИНО +
ЩУКИНО — +
КОПАЧЕВО — +
МИШКОВО — +
ЯКОЛЬЦЕВО +
МИНИНО +
АЛЕКСАНДРОВО +
ТОКАРЁВО — +
УТЕХИНО —
ЛИТВИНОВО — +
ПРОКОПИНО +
ГОРА —
СТАРОСТИНО — +
ЖУКОВО — +
ДАНИЛОВО +
ВАСИЛЕВО +
ПАШКОВО +
УЛЬЯНЦЕВО +
ПЕТРЕШКИНО +
МИКУЛИНО +
МАРКОВО +
КРЕСЛОВО —
СИВЦЕВО — +
ЛИПОВИЦЫ —
Б. АНТИПОВО +
М. АНТИПОВО +
АНДРОШКОВО +
ИСАКОВО +
КОСЬКОВО +
ПЫПЛИНО — +
ИВАНЬКОВО +
СУББОТКИНО +
КАРМАНОВО +
Я пометил все имена различными значками.
Крестиками обозначены те из них, которые явно и несомненно произведены из самых обычных, «календарных» православных имен.
Минусы стоят у тех топонимов, относительно которых ясно, что они ни с каким человеческим именем не связаны. Это имена описательные, они указывают на тот или другой внешний признак называемого. ГОРА — звалось помещичье имение, расположенное на возвышенном плоскогорье. ЛИПОВИЦЫ, наверное, когда-то славились липовыми зарослями вокруг или отдельными могучими деревьями на крестьянских усадьбах, в мои дни ничего такого уже нельзя было там увидеть. УТЕХИНЫМ мог назвать свою деревню ее чувствительный владелец, помещик крепостных времен. Такие сентиментальные имена были когда-то в моде, вспомним хотя бы ОТРАДНОЕ, владение Ростовых в «Войне и мире».
Есть еще значок — и крестик и минус. Им обозначены сразу два типа имен: образованные не из церковного, православного имени человека, но либо из его бытового прозвища, либо же из того, что в древности называлось у нас «мирским» именем, таких имен из старых документов известны сотни и тысячи. Это один тип. Второй — названия, заключающие в себе определение профессии человека.
Привести примеры?
Ну, вот деревня ПЫПЛИНО. Название значит: «Принадлежащее Пыпле». Странное слово, но в словаре Даля, настольной книге любого топонимиста, зарегистрирован глагол «пыплить»; значит он — копаться, медлить. Следовательно, пыпля — медлитель, копун, кое-где слово это понимается и как лентяй. Вот какому человеку обязана деревушка своим названием.
Поле к полю с Пыплином — «супольно» с ним — располагалась деревня ЖУКОВО. Несомненно, она была названа так не по жукам, которые там-де изобиловали, а потому, что ее основателем или первожителем был какой-нибудь чернявый землепашец, прозвищем Жук, облюбовавший себе место над небольшим рыбным озерком.
Не исключено, что таково было его старинное мирское имя. Почему я так уверен в этом? Да потому хотя бы, что русский человек, когда речь идет о букашках, не назовет место, ими богатое, Жýковом. Он скажет — ЖУЧИНОЕ, ЖУЧЬЕ… Может быть (редко) — ЖУКÓВО.
Я не поручусь, но название КАРМАНОВО, вполне возможно, надо понимать как «принадлежащее Карману». Был в Москве великий князь Калита (денежный мешок), почему не быть на великолуцкой земле зажиточному мужику Карману?
И ЛИТВИНОВО навряд ли обязано своим именем человеку из Литвы. В Псковской губернии до революции было принято словами «литва», «литвин» клеймить озорников-мальчишек за их несносные шалости; бранные слова эти явно остались еще от времен литовских войн. По-видимому, один из таких шалопаев до того закрепил за собою сердитую кличку, что и будучи взрослым все слыл литвином, даже когда осел над каменистой бурливой рекой Локней и основал тут свой новый починок Литвиново…
Таких топонимов, как видите, не так уж мало, а считать отыменными одни только связанные с церковными святцами названия было бы совершенно неправильно.
Теперь — ТОКАРЁВО. Легко поверить, что в нем некогда обитал известный в округе токарь, возможно — «прялочник»… КОПАЧЕВО?.. «Копач» у Даля — «работник с заступом или мотыгою»; например, специалист-канавщик: их было немало в дореволюционной деревне. Но, с другой стороны, по тому же Далю, слово «копач» может значить и просто «лопата» и даже «кабаний клык». Поди теперь выясни, какое значение спрятано в названии псковской деревеньки! СТАРОСТИНО: здесь даже и доказательств подбирать не надо, имя само раскрывает свое происхождение.
Строго говоря, конечно, название профессии — не личное имя и даже не прозвище. Но вот как раз в деревне ЯКОЛЬЦЕВО мне вспоминается одна женщина, прирабатывавшая печением из гороховой муки серо-зеленых пряников на патоке. В 1912 году никто не знал ее по имени, говорили: «да Прянишница якольцевская!»: Даже ее дочек звали «Прянишны девки». Имя нарицательное на лету превращалось в имя собственное, и впоследствии из него очень просто мог бы возникнуть топоним. Фамилией-то Прянишниковы мир полон, почему бы и топониму не стать?
Вернемся теперь к тому, что у меня помечено крестиком. Смотрите: из 34 названий 21 возникло из всем известных, церковью признанных русских имен: МИХАЙЛОВ ПОГОСТ так или иначе (как — вопрос особый) связан был с неким МИХАЙЛОМ; в ЮДКИНЕ когда-то жил и чем-то прославился некто Юдка (то есть Иуда; можно поручиться, что он был не дворянин: тот бы остался Иудой или в крайности стал Иудушкой). МИНИНО родилось из имени Мина, оно когда-то фигурировало и как мужское и как женское; ПРОКОПИНО — из Прокоп, Прокофий, АНДРОШКОВО — от Андроник, Андрошко… Порой не совсем просто подобрать к названию места подходящее имя, но это потому, что мы плохо знаем сложную систему народных и древних уменьшительных от календарных имен.
