— Я сегодня в церковь не пойду, — решительно заявил тринадцатилетний Дейвид в одно воскресное утро несколько лет назад.
— Ну-ну, пойдем, Дейвид, — ответил я, — ты же сам знаешь, что всегда потом бываешь доволен, что оказался там.
Дейвид уступил и пошел с нами. И больше об этом не было разговоров три или четыре недели. Но затем вновь, несмотря на то что отнюдь не был в плохом настроении, он объявил:
— Сегодня я в церковь не иду. Я же уже говорил тебе, что не хочу туда ходить, и не пойду.
Я видел, что уговаривать Дейвида было совершенно бесполезно. Поскольку он окончательно решил для себя этот вопрос, то заставлять его означало бы взрастить в его душе пагубное, негативное отношение к церкви и духовности, от которого потом было бы крайне трудно избавиться. Я должен был справиться с этой проблемой, но так, чтобы не вызвать у Дейвида отчуждения и не лишиться возможности направлять его по верному пути до тех пор, пока он не вырастет. Я спросил у него: — Тебе нравится ходить в воскресную школу?
— Да, я не против нее.
— Хорошо, я скажу тебе, что мы сделаем. Ты будешь ходить в воскресную школу, а после нее мы с мамой будем поочередно отвозить тебя домой.
Дейвид согласился с этим предложением. Наша с Пэт стратегия была направлена на предотвращение яростного отрицания духовности, которое обязательно бы появилось, если бы человека насильно заставляли посещать церковь или заниматься чем-то, связанным с духовной жизнью. Зная, что Дейвид принадлежит к «75 процентам», мы решили не давить на него в данный момент, а какое-то время подержать подальше от церкви. Конечно, мы в принципе не поощряли это, но у нас был план.
В конце концов, Дейвиду было почти четырнадцать лет. Он знал, что мы думаем, во что и как верим. Может быть, он знал нас даже лучше, чем мы самих себя. Этот новый порядок продержался четыре или пять недель, и я видел, что Дейвид стал относиться к этому вопросу более взросло. Он понял, что мы с Пэт действительно страдаем из-за того, что он не ходит в церковь.
Он знал, что мы хотим все вместе посещать церковь, и, наконец, сказал:
— Ладно, ради вас я буду ходить в церковь. Так он и поступал.
Этот подход действует в нашей семье и по сей день. Я не гарантирую, что он сработает у всех родителей, которые имеют детей, входящих в состав «75 процентов». В огромной степени это зависит оттого, каковы у вас отношения с ребенком в целом, а не только в духовной сфере. Если вы уверены, что действительно знаете своего ребенка, и доверяете собственным инстинктам, то сможете справиться со своей ситуацией. Главное — постараться сохранить доброжелательные отношения с ребенком, отбросив в сторону авторитарные подходы.
Аналогичным образом следует подходить и к тем детям, которые входят в первую группу. Это даже более применимо к ним. Они так склонны испытывать чувство вины, что жесткое, авторитарное отношение может нанести им реальный вред, такой, который помешает им научиться думать и принимать решения самостоятельно.
Эти все отрицающие детиПозвольте мне рассказать вам об очень сложных, самоуверенных людях средних лет, входящих во вторую группу, которые лишь недавно обрели Христа.
Джейн и ее мать явно относятся к «75 процентам». Будучи девочкой, Джейн постоянно проявляла свой неуступчивый характер, но мать держала ее в «ежовых рукавицах», и это почти всегда приводило к тому, что Джейн делала в точности то, что ей говорили. К счастью, лучшие друзья девочки ходили в церковь, поэтому и самой Джейн нравилось посещать воскресную школу. Правда, в церкви она сидела с вызывающим видом, но зато всегда была там вместе со своей матерью.
Превратившись в подростка, она открыто восстала. Но и на этот раз мать добилась, чтобы Джейн не только ходила в церковь, но и заслужила поощрение за отсутствие пропусков.
Но Джейн владел дух противления. Она была против учебы, против церкви; вообще отрицала какие бы то ни было авторитеты. У нее было мало друзей, потому что она стала необщительной. Когда она уехала из города, где жила с родителями, и стала учиться в колледже (который выбрала ее мать), то совсем перестала ходить в церковь.
Вера для нее превратилась в отношение к Иисусу Христу просто как к «хорошему парню». Она совершенно отрицала непорочное зачатие Девы Марии, утверждая, что это не больше, чем миф. Она твердо решила придерживаться позиций, противоположных тем, которых придерживалась ее мать.
Джейн успешно окончила колледж и получила диплом медицинской сестры, после чего сразу же стала работать в крупной больнице, где встретила одного доктора, за которого и вышла потом замуж. У них было двое детей, но брак этот, к сожалению, закончился разводом. Зато время, что Джейн работала и воспитывал а детей, она редко навещала родителей. Приезжая же иногда в родительский дом, она постоянно спорила с матерью.
Через какое-то время после развода она встретила Фреда — спокойного, уверенного человека, крепко стоящего на ногах. Он старался любить и поддерживать сыновей Джейн, которые тогда были подростками. Все отрицающая природа Джейн беспокоила его.
Фред старался сделать так, чтобы у Джейн установились более или менее доброжелательные отношения с родителями, в частности, с матерью, вследствие чего она и сама попыталась наладить с ней общение.
Во время одного из визитов в родной город, когда Джейн пыталась залечить некоторые раны прошлого, она поделилась своим открытием со старой подругой.
«Ты знаешь, перед тем как мы приехали к матери, мой старший сын пришел как-то домой очень расстроенный. Он обращался в две юридические фирмы по поводу работы летом, и в обеих ему отказали.
Пытаясь его утешить, убедить в том, что даже в самую трудную минуту все равно нужно надеяться, я вдруг поняла, что мои слова ничего не стоят без Бога. Внезапно я осознала, что не смогу убедить его придерживаться таких взглядов и чувствовать себя уверенным, если у меня самой не будет веры во что-нибудь, что давало бы мне надежду. И это что-то было Богом. После стольких лет вражды с матерью мне пришлось признать, что кое в чем она оказалась права. По крайней мере, в отношении Бога».
Печально, что мать Джейн не понимала не только особенностей личности дочери, но даже и своей собственной, поэтому все эти годы их взаимоотношения складывались столь трудно. Это происходит довольно часто, если люди стараются ни в чем не уступать друг другу, причиняя боль как себе, так и другому человеку.
Давайте вернемся к истории Денизы и Билла, рассказанной в третьей главе. Дениза, как вы помните, относилась к «25 процентам», а ее брат Билл — к «75». Мы ясно видели, что если родители не понимают особенностей личности своих детей, то это может принести семье серьезный вред.
Мать и отец вели себя с Денизой так же, как и с Биллом, то есть достаточно жестко, но он относился к этому более равнодушно.
Родители заставили Билла посещать колледж, и неудивительно, что он проучился там один год и бросил его. Мать попыталась управлять им так же, как и Денизой, но благодаря его природной позиции, которую можно сформулировать: «я могу делать все сам», он оказался достаточно трудным подростком. Между ними постоянно возникали разногласия.
Когда Билл и Дениза спорили, а их родители давили на них, Билл злился, а Дениза испытывала чувство вины. Как только появилась возможность, Билл ушел из семьи, не приняв никаких родительских моральных ценностей. Да и почему он должен был принимать их? Его родители были настолько заняты «решением его судьбы», что редко давали ему понять, что любят его.
Однако когда проблемы Денизы всплыли на поверхность, и вся семья пришла на консультацию, многие вопросы были разрешены. Этой семье действительно очень повезло. Она успешно пережила свой кризис, и все ее члены в дальнейшем зажили счастливой, деятельной жизнью.
Истории Денизы, Билла и Джейн иллюстрируют нам, насколько важно понимать каждого ребенка, понимать индивидуальные особенности его личности. Не отдавая себе отчета в том, что мы представляем собой как родители, плохо зная своих детей, мы непреднамеренно можем наделать непоправимых ошибок.
Знание особенностей личности ребенка — это ключ к пониманию того, как справляться с той или иной ситуацией. Независимо от того, кого из детей следует больше сдерживать и прощать, а кого поощрять, чем лучше мы понимаем особенности их личности, тем легче нам справляться с ними.
Детей, сочетающих в себе черты как первой, так и второй группы, очень немного. Но они все же есть. Такие дети обычно не доходят до крайностей, характерных для первой или второй группы. Наша дочь Кэри является типичным примером такого «переходного» типа. Нам повезло, что она у нас старшая. Если бы наши мальчики появились на свет первыми, у нас действительно были бы проблемы.
Если бы первенцем был Дейвид, я знаю, он не только был бы настроен против христианства, но и наверняка не мог бы даже говорить на эту тему, не впадая в ярость. Дейл, возможно, был бы христианином, но не счастливым, не тем, кто принял это решение по своему собственному желанию.
